А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 3" (страница 24)

   – Я только недовольна, – добавила она, немного подумав, – что не осмелюсь никому показать мои подвязки. Скажи мне, о чем ты думаешь.
   – Я думаю о том, что эти счастливые подвязки обладают привилегией, которую я, наверно, никогда не получу. Почему я не на их месте! Я умру, наверное, от этого желания, и умру несчастным.
   – Нет, мой друг. Я нахожусь в таком же положении, потому что у тебя тоже должны быть прелести, которые меня интересуют, а я уверена, что буду жить. Но мы можем ускорить нашу свадьбу. Что касается меня, я готова отдать тебе мою руку хоть завтра, если хочешь. Мы свободны, и мой отец должен на это согласиться.
   – Ты права, потому что сама честь его заставит; но я хочу, однако, прежде всего, оказать ему уважение, спросив его согласия, и наш дом будет построен очень скоро. Это займет не более восьми – десяти дней.
   – Так долго? Ты увидишь, что он ответит, что я слишком молода.
   – И он будет, наверно, прав.
   – Нет, потому что я молода, но не слишком. Я уверена, дорогой друг, что я смогу быть женой.
   Я горел, я не мог больше сопротивляться силе природы.
   – Дорогой друг, – сказал я, сжав ее в объятиях, – ты уверена, что я тебя люблю? Думаешь ли ты, что я способен тебя покинуть? Ты уверена, что никогда не раскаешься, что вышла за меня?
   – Я в этом более чем уверена, сердце мое; никогда не поверю, что ты способен причинить мне горе.
   – Поженимся же сейчас перед лицом господа, в его присутствии; у нас не может быть более законного, более представительного свидетеля, чем наш создатель, который знает наше согласие и чистоту наших намерений. Нам нет нужды в записях. Дадим друг другу наши клятвы, соединим в этот момент наши судьбы, и будем счастливы. Мы проведем церемониал в церкви, когда это можно будет сделать публично.
   – Я согласна, дорогой друг. Я обещаю богу и тебе быть с этого момента и до самой смерти твоей верной женой, и объявить это также моему отцу, священнику, который даст нам благословение, и всему свету.
   – Я даю тебе, дорогой друг, такую же клятву, и заверяю тебя, что мы отныне женаты и принадлежим друг другу. Приди в мои объятия. Пойдем завершим наш брак в постели.
   – Сейчас? Возможно ли, что я так близка к моему счастью?
   Я пошел сказать хозяйке сада, чтобы нам не несли еды, пока мы не позовем, и не беспокоили нас, потому что мы хотим остаться на ночь. К. К. бросилась на кровать одетая, но я сказал ей, смеясь, что Амур и Гименей ходят голышом.
   – Голышом? И ты тоже?
   – Естественно. Позволь мне.
   Менее чем за минуту она предстала перед моими жадными и ненасытными глазами без всяких покровов, способных скрыть мельчайшую из ее прелестей. В восхищении, доведенный до исступления, я покрыл огненными поцелуями все, открывшееся перед глазами, переходя от одной прелести к другой и будучи не в силах остановиться, одержимый купидоном, стремясь быть повсюду, жалуясь, что мой рот не поспевает за моими глазами.
   – Твоя красота божественна, – сказал я ей, – я не верю, что она принадлежит смертной.
   К. К. лежала белая, как альбатрос, с черными волосами, и ее зрелость проявлялась только пушком, завивающимся в мелкие локоны, образующие прозрачный фриз поверх маленького входа в замок любви. Высокая и тонкая в талии, она стеснялась показывать мне свои бедра, место, где прекрасно соединялись ее ляжки, казавшиеся ей неправильных пропорций, в то время как менее полные и менее выпуклые, они были бы не так прекрасны. Ее живот едва выделялся, и ее груди не оставляли желать ничего лучше, ни глазам, ни рукам. Ее большие черные глаза, под тонкими ресницами, свидетельствовали о радости ее души, видящей мое восхищение ее красотой. Ее розовые щеки, в контрасте с ее белой кожей, демонстрировали две маленькие ямочки, когда она смеялась, слегка удлиняя коралловые губы, которые приоткрывали зубы, своей белизной соперничающие с ее горлом и превосходящие его только своим эмалевым блеском.
   Поневоле я стал опасаться, что мое счастье либо нереально, либо что оно не будет полнее от еще большего наслаждения. Но шалун амур вздумал в этот серьезный момент дать мне повод для смеха.
   – Правильно ли это, – сказала К. К., – что супруг не раздевается?
   – Нет, мой ангел. И даже если это варварское правило существует, я ему не подчиняюсь.
   Никогда еще я не раздевался так быстро. Теперь настала ее очередь воочию убедиться в проявлениях инстинкта. Она остановилась в своих движениях и своем исступлении, спрашивая меня, правда ли, что это все принадлежит мне. Она сказала, что красивая статуя, принадлежащая ее отцу, показывает, что первый скульптор был мужчина, потому что женщина выполнила бы ее принадлежащей полу, отличному от ее собственного.
   – Великая сила любви! – вскричала она. Нет места стыду. Представляла ли я себе такое десять дней назад? Не щекочи меня там, прошу тебя, это слишком чувствительно.
   – Сердце мое, я сейчас причиню тебе большую неприятность.
   – Я в этом уверена; Но пусть это тебя не останавливает. Какое различие между тобой и моей подушкой!
   – И твоей подушкой? Ты смеешься? Объясни мне это.
   – Это ребячество. В течение четырех – пяти ночей я не могла заснуть иначе, чем с зажатой в руках большой подушкой, осыпая ее поцелуями и воображая, что это ты. Я касалась туда, мой милый, лишь на мгновенье в самом конце, и очень легко. Наступало неизъяснимое удовольствие, делая меня неподвижной и как бы мертвой, я засыпала и просыпалась через восемь – девять часов, со смехом обнаруживая большую подушку у себя в руках.
   К. К. стала моей женой героически, как и должна каждая влюбленная девушка, потому что удовольствие и исполнение желания делали восхитительным само страдание. Я провел целых два часа, не отделяясь от нее. Ее продолжительные обмороки превращали меня в бессмертного. Наступившая темнота заставила меня решиться прекратить наслаждение. Мы оделись, и я велел принести ужин и свет.
   Какой восхитительный, хотя и скромный ужин! Мы ели, переглядываясь, и не разговаривали, потому что не знали, что сказать. Мы ощущали высшее счастье и мечтали о том, что можем возобновить его, как только захотим.
   Хозяйка зашла узнать, не нужно ли нам чего-нибудь; она спросила, не пойдем ли мы в оперу, и правда ли, что это так прекрасно.
   – Вы там никогда не были? – спросила ее К. К.
   – Никогда, потому что для людей, как мы, это слишком дорого. Моя дочь так хотела туда пойти, что отдала бы, господи прости, свою девственность за то, чтобы пойти туда разок.
   К. К. ответила ей, рассмеявшись, что дочь заплатила бы за свое любопытство слишком дорого, и в тот момент, как я подумал сделать подарок этой женщине, отдав ей нанятую мной ложу, она сама сказала мне, что мы могли бы осчастливить эту девушку, отдав ей наш ключ. Я отдал ключ, сказав, что мне пришла в голову та же мысль.
   Держите, – сказала она хозяйке, – вот ключ от ложи в театре Сен-Моис, которая стоит два цехина. Пойдите в оперу с дочерью, которая должна сохранить свою девственность для чего-то получше.
   – И вот вам еще два, – добавил я, – чтобы вы делали, что хотите.
   Добрая женщина, ошеломленная щедростью подарка, побежала отнести его дочери, а мы аплодировали тому, что оказались вынуждены снова лечь. Хозяйка вернулась с дочерью, красивой блондинкой, довольно привлекательной, которая непременно хотела поцеловать руку своим благодетелям.
   – Она сейчас пойдет, – сказала мать, – со своим возлюбленным, который остался внизу, но я не пущу ее одну, так как это повеса. Я пойду с ними.
   Я сказал ей, чтобы она задержала гондолу, на которой вернется, потому что мы наймем ее, чтобы возвратиться в Венецию.
   – Как? Вы останетесь здесь до четырех часов?
   – Да, потому что мы сегодня утром поженились.
   – Этим утром? Господь вас благослови.
   Она подошла к постели, и, увидев явные знаки события, обняла мою очаровательную инициированную, похвалив ее выбор; но что нас позабавило в высшей степени, это проповедь, которую закатила эта женщина своей дочери, указав ей на то, что, по ее мнению, составит бессмертное счастье К. К., и что Гименей крайне редко видит на своем жертвеннике. Дочь ответила ей, опустив голубые глаза, что уверена, что на ее свадьбе будет так же.
   – Я тоже в этом уверена, поскольку не спускаю с тебя глаз. Пойди, налей воды в таз и принеси сюда, потому что этой новобрачной она понадобится.
   Она принесла воды, потом они ушли, и эта комическая сцена донельзя развеселила моего ангела. После общего омовения мы закрылись и легли снова в постель, где четыре часа пролетели очень быстро. Последняя схватка продолжалась бы дольше, если бы моей половине, ставшей любопытной, не пришел в голову каприз занять мое место и уложить меня на свое. Предложенное моей душе, захваченной Венерой и находящейся в состоянии одержимости, на высшей ступени сладострастия, захватило мои чувства. Оставаясь недвижимы, как мертвые, мы задремали, но мгновение спустя постучала хозяйка, говоря, что гондола в нашем распоряжении. Я пошел побыстрее открыть дверь, чтобы посмеяться над рассказом об опере, но хозяйка предоставила это своей дочери, отправившись варить нам кофе. Блондинка помогла К. К. одеться, кидая время от времени на меня взгляды, которые ясно давали мне понять, что ее мать заблуждается, полагая ее неопытной.
   Не было ничего более нескромного, чем глаза моего ангела, обведенные кругами до того, что казалось, что она ударилась. Бедное дитя, она выдержала битву, которая положительно сделала из нее другого человека. Выпив горячего кофе, мы сказали хозяйке, что хотим легкий обед назавтра. При свете нового дня, мы высадились на площади Св. Софии, чтобы избегнуть любопытства лодочников. Мы разошлись довольные, счастливые и уверенные, что мы на самом деле женаты. Я пошел спать, решив обязать, с помощью непогрешимого оракула, г-на де Брагадин сделать эту девушку моей женой. Я проспал до полудня; я пообедал в постели и провел остаток дня в неудачной игре.

   Глава XV

   Продолжение моих любовных отношений с К. К. Г-н де Брагадин просит эту юную особу за меня. Ее отец отказывает и помещает ее в монастырь. Де ла Хэйе. Я проигрываюсь. Объединение с Кроче обеспечивает меня деньгами. Различные неприятности.
   Назавтра я увидел в моей комнате П. К., очень веселого и говорящего со мной совершенно другим тоном. Он говорит мне прямо и недвусмысленно, что уверен, что я спал с его сестрой, и что он этим очень доволен.
   – Она не хочет в этом признаваться, – сказал он, – но мне все равно. Я приведу ее вам сегодня.
   – Вы меня порадуете, потому что я ее люблю и буду просить ее руки у вашего отца таким образом, что он мне не откажет.
   – Я этого хочу, но я сомневаюсь. Между тем, я вынужден просить вас о новом одолжении. Я могу получить, с использованием кредитного векселя на шесть месяцев, перстень стоимостью двести цехинов, за который могу уже сейчас получить эту сумму, но без вашего поручительства продавец, который вас знает, не хочет его отдавать. Сделаете это для меня? Я знаю, что вчера вы потеряли триста цехинов, я выдам вам сотню и вы вернете ее мне после истечения срока векселя.
   Что делать, чтобы избавиться от этого несчастного с его просьбой? Я ответил, что готов, но он неправ, злоупотребляя таким образом тем нежным чувством, которое я испытываю к его сестре. Мы отправились к продавцу перстня и закончили дело. Человек, которого я не знал, решил сделать мне очень лестный комплимент, сказав, что он готов под мое поручительство дать П. К. все, что у него есть. Именно по этой причине мошенник и искал его по всей Венеции, одного из сотни, плохо осведомленного, который вопреки всем резонам оказал мне кредит, поскольку у меня ничего не было. Из-за этого К. К., составлявшая мое счастье, стала причиной моей погибели.
   Отец К. К. был в отъезде в Тревизо по делам, и ее брат привез ее мне в полдень. Чтобы уверить меня в своей честности, он вернул мне вексель за кипрское вино, к которому я давал поручительство, заверив в то же время, что при первой встрече даст мне сотню цехинов, которую обещал.
   На Джудекке, где я снял сад, мы пообедали в виноградной беседке. К. К. показалась мне еще красивее. Чувство дружбы соединялось с любовью, и наша взаимная симпатия сияла на наших лицах. Хозяйка, которая сочла меня человеком щедрым, подала нам дичь и осетрину. Блондинка прислуживала нам за столом и в нашей комнате, когда увидела, что мы пошли ложиться в постель. После того, как она помогла моей жене раздеться, она решила также разуть меня, но я отпустил ее, делая вид, что не вижу ее шею, которую под предлогом жары она оставила слишком открытой. Но мог ли я направить глаза на какой-либо другой объект, будучи с К. К.?
   Она спросила меня, что за сотня цехинов, которую должен принести мне ее брат, и я все ей рассказал. Она сказала, что на будущее я не должен ничего ему подписывать, потому что этот несчастный, будучи обременен долгами, неизбежно втянет меня в свою пропасть.
   Наши любовные утехи в этот второй раз были более основательными; мы вкушали их с большей нежностью, мы основательно обсуждали их. Она просила меня сделать все возможное, чтобы она понесла, потому что в случае, если ее отец заупрямится и не даст согласия на женитьбу под предлогом ее молодости, он изменит свое мнение, если увидит, что она забеременела. Я должен был ей объяснить, что деторождение зависит от нас только частично, но возможно, что оно произойдет в один из тех моментов, когда мы оба войдем в экстаз одновременно.
   Работая над этим внимательно и с прилежанием, после двух попыток, которые, по ее впечатлению, прошли очень хорошо, мы затем проспали добрых четыре часа. Я позвал хозяйку. Нам принесли свечи, и, попив кофе, мы возобновили наши любовные труды, чтобы достичь в согласии этого похожего на смерть источника жизни, который должен обеспечить наше счастье. Но взошедшее солнце известило нас, что мы должны возвращаться в Венецию, мы наспех оделись и уехали.
   Такая же встреча была у нас в пятницу, и я, полагаю, должен поблагодарить нашего читателя за внимание к нашему приключению, которое всегда ново для тех, кто любит, но часто не кажется таким тем, кто читает его описание. Мы назначили нашу последнюю встречу в саду на понедельник, последний день маскарада. Только смерть могла меня заставить пропустить это свидание, потому что это мог быть последний день нашего любовного наслаждения.
   В понедельник утром, ожидая увидеть П. К., который назначил мне встречу в то же время и в том же месте, я не нахожу его. Первый час прошел быстро, несмотря на мое беспокойство, но вслед за первым часом последовал второй, затем третий, четвертый и пятый, а ожидаемая мной пара не появлялась. Мне в голову приходили самые зловещие мысли. Но если К. К. не могла выйти, ее брат должен был прийти мне об этом сказать; но могло также возникнуть и какое-то неодолимое препятствие, которое помешало ему взять свою сестру. Я не мог пойти к ним домой из опасения разминуться по дороге.
   Наконец, когда колокол прозвонил Анжелюс, я увидел подходящую К. К. в маске, но одну.
   – Я была уверена, – сказала она мне, – что ты здесь, и я не послушалась матери. Ну вот. Ты, должно быть, умираешь от голода. Моего брата не было видно весь день. Идем скорее в наш сад. Мне надо поесть, и пусть любовь меня утешит за все, что я сегодня натерпелась.
   Все было сказано, мне не о чем было спрашивать. Мы направились к саду, несмотря на сильную бурю, которая в нашей одновесельной гондоле внушала мне большой страх. К. К., не понимая опасности, резвилась и вызывала у лодочника опасение, что может упасть в воду, и к тому же мы могли вообще погибнуть. Я сказал ей вести себя спокойно, не объясняя всей опасности, чтобы не напугать. Но лодочник закричал, что если мы не перестанем двигаться в лодке, мы погибли. Наконец, мы приплыли, и лодочник рассмеялся, увидев, что ему заплатили вчетверо. Мы провели там шесть счастливых часов, какие читатель может себе представить. Мы не сомкнули при этом глаз. Единственная мысль, которая примешивала беспокойство к нашей радости, была та, что кончалось время маскарада, и мы не знали, как могли бы в дальнейшем продолжить наши любовные встречи. Я обещал ей прийти в среду утром с визитом к ее брату, куда она придет, как обычно. Попрощавшись с доброй садовницей, которая не могла больше рассчитывать нас увидеть, мы отправились в Венецию, и, проводив К. К. до ее дверей, я отправился к себе. Новость, о которой я узнал, проснувшись к полудню, была о возвращении де ла Хайе с его учеником Калви. Это был очень красивый мальчик, как я уже, полагаю, говорил, но я очень смеялся за столом, поскольку, когда он заговорил, я увидел, что он во всем, вплоть до жестов, повторял молодого де ла Хайе в миниатюре. Он ходил, смеялся, смотрел так же, он говорил на таком же французском, правильном, но резком. Я нашел этот избыток скандальным. Я счел своим долгом сказать открыто его воспитателю, что он должен сделать своего воспитанника менее манерным, потому что такое обезьянничание вызовет весьма резкие насмешки. Пришел барон де Бавуа, и, проведя часок с этим мальчиком, пришел к той же мысли. Этот хороший мальчик умер два-три года спустя. Де ла Хайе, чьей страстью было воспитывать учеников, два или три месяца спустя после смерти Кальви стал воспитателем юного шевалье де Морозини, племянника того, кто помог в карьере барона де Бавуа, теперь комиссара Республики по границам, ведущего переговоры о границах с Австрийским Домом, комиссаром которого является граф де Кристиани.
   Влюбленный, я не мог найти лучшего хода, от которого, по моим представлениям, должно зависеть мое счастье. После ухода компании я попросил г-на де Брагадин с двумя другими верными друзьями уделить мне два часа аудиенции в нашем кабинете, где нам не помешают. Там без всякого вступления, ex abrupto, я сказал им, что люблю К. К. и решился ее похитить, если они не найдут средства добиться согласия ее отца на женитьбу.
   – Речь идет о том, – сказал я г-ну де Брагадин, – чтобы дать мне состояние, достаточное для жизни, и получить десять тысяч дукатов, которые эта девушка должна принести мне в приданое.
   Их ответ гласил, что если Паралис даст им все необходимые инструкции, они подчинятся. Я и не просил большего. Я провел два часа в построении всех требуемых ими пирамид, и заключение было такое, что девушку у ее отца попросит г-н де Брагадин лично, поскольку именно он должен обеспечить ее приданное вместе со всеми благами, действительными и возможными. Поскольку отец К. К. был сейчас в провинции, я сказал, что они должны быть наготове к моменту, когда он вернется в город, поскольку они все трое должны быть вместе, когда надо будет сватать дочь.
   Довольный своим демаршем, я направился на другой день с утра к П.К. Старая женщина сказала, что его нет, но что мадам выйдет со мной поговорить. Затем я увидел ее выходящей вместе с дочерью; у обеих был грустный вид. К. К. сказала, что ее брат помещен в тюрьму за долги, и что будет затруднительно его оттуда вызволить, так как суммы его долгов слишком велики. Мать говорит мне, плача, что она в отчаянии, не имея возможности поддержать его в тюрьме, и показывает мне письмо, в котором он просит ее дать разрешение его сестре. Я спрашиваю, могу ли я прочесть его письмо, она дает его мне и я вижу, что он рекомендует ей обратиться ко мне. Я говорю, возвращая письмо, что она должна ему написать, что я ничего не могу для него сделать, одновременно упрашиваю мадам взять у меня двадцать цехинов, с которыми она могла бы помочь ему, отправляя по один – два зараз. Та берет их у меня лишь под давлением просьб своей дочери.
   После этой прискорбной сцены я объясняю им свой приход, обратившись к мадам с просьбой выдать К. К. за меня замуж. Мадам находит мою просьбу для них лестной и достойной, но говорит, что питает мало надежды, так как ее муж не хочет выдавать дочь замуж раньше, чем ей исполнится восемнадцать лет, и только за негоцианта. Муж должен прибыть в тот же день. Когда я уходил, К. К. сунула мне записку. Она писала, что я могу, без всяких опасений, взяв ключ от маленькой двери, прийти к ней в полночь и найти ее в комнате брата. Моя радость была полной, потому что, несмотря на ее сомнения, я был полон надежды. Я вернулся к себе и сказал г-ну де Брагадин о предстоящем возвращении г-на К., отца К. К. Г-н де Брагадин написал в моем присутствии ему письмо, в котором просил назначить время, когда бы он мог прийти переговорить с ним о важном деле. Я обещал отнести письмо завтра.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация