А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Милый друг Натаниэл П." (страница 5)

   Сосредоточиться на эксперименте помешала зловещего вида трещина в стене; начинаясь от декоративного профиля над кроватью, она шла вниз, словно указывая обвиняющим жестом на укрывшуюся там грязь. Отдельные участки черного футонового матраса обнажились, поскольку жуткие черно-белые простыни, купленные в торгующем всякой всячиной пригородном универсаме (в самом пригороде джентрификация[28] еще не завершилась), оказались малы для матраса, еженощно сползали с углов и, прямо как лассо, закручивались на лодыжках. Зеленое одеяло соскользнуло на пол, уткнувшись краешком в забытую чашку.

   Поскольку гостиной в квартире не было, большую часть времени Нейт проводил в спальне. Кто-то сказал ему, что отсутствие дивана – эффективный способ завлечь девушку в постель, конечно, при условии, что вид сам вид постели не обратит ее сразу же в бегство. В данный момент квартира вызывала ассоциацию с неухоженным человеческим телом – из темных расщелин и буйно расцветших тут и там очагов растительности сочились смрадные запахи. Нейт не слишком любил заниматься уборкой – ни сам, ни с посторонней помощью. И дело даже не в том, что он не мог раскошелиться на шестьдесят-семьдесят долларов раз в пару месяцев. Его совесть не вынесла бы вида согнувшейся над унитазом испаноязычной леди; он держался, пока уровень грязи не становился невыносимым. В конце концов, она приходила – Консуэла, Имельда, Пилар – и смотрела на него большими испуганными глазами, словно человек, живущий вот так, может быть опасен. Нейт не винил ее. Бродя по напоминающей свалку квартире, он сам испытывал чувство стыда. Услышав неожиданный стук в дверь, он начинал метаться в панике, натягивал штаны, развязывал висевшие на шее колготки и прятал в шкаф резиновую куклу.
   Не доведя «расследование» до конца, Нейт махнул рукой и снова залез в постель – набраться сил.
   Джейсон сказал бы так: хочешь трахнуть Ханну – трахни. Но Джейсон – Нейт начертил в воздухе, над подушкой, круг размером с тарелку – не тот человек, с которым консультируются в таких делах. В чисто техническом плане он, конечно, хорош собой (да еще на три и три десятых с половиной дюйма выше Нейта), но у него нет нужного гена – гена обращения с женщинами, того самого, который у самого Нейта присутствовал всегда, даже тогда, когда они, женщины, видели в нем только друга. При всех его смелых речах Джейсон был крайне, до брезгливости, щепетилен, когда дело доходило до физического контакта. Ему ничего не стоило испортить свидание категоричным пожеланием, чтобы девушка воспользовалась бальзамом для губ. «Что?» – недоуменно нахмурился бы он, если бы ему указали на этот факт. Вера в то, что он вправе получать только самое желанное, так укоренилась в нем, что Джейсон не только испытывал отвращение при виде малейших изъянов, но и полагал само собой разумеющимся, что его реакция обоснованна и справедлива.
   – Как я могу идти на свидание с девушкой, если у нее губы, как наждачная бумага? – спрашивал он.
   О’кей, Джейсон, отлично. Отврати от себя всех до последнего, даже тех, кто дает тебе полшанса. Ступай домой и смотри порно. Опять.
   Однако ж именно Джейсон дал Нейту совет:
   – Не напрягай голову, умник. Ведешь себя, как девчонка.
   Нейт не любил, когда ему говорили, что он слишком много думает, а говорил это не один только Джейсон: хиппующие типы, романтизирующие натуральное и «интуитивное», тоже предпочитают чувство мысли. Но «не думать» – означало бы, образно говоря, выдать себе удостоверение на право называться придурком. Если бы Нейт прислушивался только к своим «чувствам», то трахнул бы Ханну, ни на что не оглядываясь.
   Нейт поводил носом. Принюхался. Что-то определенно воняло. Не квартира. Сладковатый, несвежий, звериный запах. Он спрыгнул с кровати. Теперь включился живот: шипело и выло так, словно там нашли себя кот с кошкой. Надо выйти, купить какой-нибудь еды. Но прежде – вот оно, стратегическое мышление! – принять душ.
   Потом он стоял перед раковиной, обмотавшись полотенцем, глядя в затуманенное зеркало, в котором его тело представало в паническом состоянии. Соски, два розовых «о», и жесткие, взъерошенные волоски, словно разбегающиеся от них беспорядочно в разные стороны. Над белым полотенцем угрюмо нависало небольшое брюшко. Густые и кустистые брови определенно требовали вмешательства. К тому что за бровями нужно ухаживать, Нейта приучила Элайза. Она же познакомила его и со многими другими эстетическими инновациями, например с носками, которые не поднимаются до середины икры. «Как помидоры на ветке», – говорила она бывало, хмуро глядя на высокую резинку, из-под которой, словно спасаясь от чего-то, лезли лохматые волоски.
   Глядя в зеркало, Нейт сжал плотно губы и выпятил подбородок. Такое выражение могло бы быть у ученого мужа, взявшего секундную паузу, прежде чем ответить на щекотливый вопрос ведущего кабельных новостей:
   – Где, по-вашему, нанесет очередной удар Аль-Кайда? Хватит ли у Ирана плутония для создания атомной бомбы?!
   Нейт всегда находил свой нос проблематичным («картошкой», крестьянский, как у рассеянного монаха в фарсе), но его литературный агент, дерзкая и веселая старшина отрасли, сказала, что лицо у него телегеничное: интеллигентное, без самодовольства, привлекательное, но не настолько, чтобы вызвать сомнение в надежности. Последний пункт она изложила с оптимизмом, разделить который Нейт никак не мог.
   Одеваясь, он взглянул на лэптоп. Как же все-таки ответить Ханне? Решение пока не пришло. Уже натягивая коричневые носки, он обнаружил на одном дырку размером с дайм[29] возле шва и повернул его так, чтобы дырка не сползла на палец. Потом вспомнил, что у него есть договор на книгу.
   Исходя из этого, Нейт обратился недавно к услугам бухгалтера – исключительное событие для человека, который за несколько лет почти научился самостоятельно рассчитывать налоговые льготы для получателей зарплаты. Другие, например Джейсон и Питер, всегда считали, что заслуживают лучшего. Джейсон слишком высоко ценил свое благополучие, чтобы вверять ногу рваному носку. А Питер, едва сводящий концы с концами преподаватель, скорее всего, носил шелковые носки ручной работы, которые заказывал у пожилого итальянского мастера. Разве ноги литератора не заслуживают такого же внимания? Нейт стянул коричневые носки и надел другую пару.
   Перед выходом он еще раз проверил почту. Ничего, кроме обычных рассылок из новостных агентств. Раздосадованный, он убрал программу, и ее место занял последний открытый веб-сайт. Обнаженная красотка, поднявшись на цыпочках и выставив зад, прижималась грудями к кирпичной стене.
   Последний раз Нейт спал с женщиной давно, почти два месяца назад. Шанс – если не переспать, то хотя бы побаловаться – был на вечеринке в прошлый уик-энд, с помощницей редактора, но в последний момент он решил вернуться домой в одиночку. В последнее время его пугала перспектива женских слез, которые, теоретически, могли и не иссякнуть никогда. Иногда, в разгар флирта, секундного просветления рассудка хватало на то, чтобы представить неловкую сцену, которая неизбежно случится через две-три ночи, когда он попытается улизнуть из квартиры, не дав обещания увидеться, не встретившись с ней взглядом, понимая, что она знает, что он делает. Потом, через несколько дней, звонок – нарочито бодрым голосом, заставляя себя излучать оптимизм, она как бы ненароком предложит обсудить планы на будущее. Прижимая к уху телефон, он не только испытает неловкость, но и начнет винить себя. Может быть, он и впрямь был неосторожен и выказал, движимый тактом и нежеланием испортить им обоим настроение, чуточку больший, чем намеревался, интерес? Как только такое случалось, как только его мозг отступал за границу пьяного настоящего и обозревал это вульгарное, повторяющееся, будто дурной сон, будущее, так сразу же ситуация менялась необратимо – нет, это невозможно… невыполнимо.
   Таков был Нейт.
   В последнее время произвольная и неослабевающая эрекция вызывала у него все большее беспокойство и даже опасения: а не является ли он латентным сексоголиком и не закончит ли тем, что его арестуют за мастурбацию в каком-нибудь флоридском порнотеатре?!. Но вместо того, чтобы успокоить рассудок, его новая стратегия сексуальной сдержанности лишь порождала беспокойство иного свойства. Он чувствовал себя размазней.
   Да пошло оно! Он схватил с буфета бумажник и ключи. Может, таки взять да и трахнуть Ханну, а потом перетрахать всех баб, кому неймется, от Ред Хука до Уильямсберга. А начать стоит в кофейне, с Бет – симпатичной девушки за стойкой…

   Глава 4

   Бар на Миртл-авеню (известной в прошлом как Мердер-авеню) – его выбрала Ханна – встретил Нейта тусклым красноватым светом. Музыка – смутно знакомый альтернативный альбом начала 90-х – играла не слишком громко. По потолку шел открытый трубопровод. На столах стояли старомодные лампы – интересный штришок для сомнительного заведения, в целом изрядно обветшалого, мрачного, прячущегося за тяжелыми шторами. Как сказал Джейсон, настоящий притон можно узнать по туалетам. Если там не воняет, то это не притон – граффити на стенах в расчет не принимаются.
   Ханна пришла в самом начале девятого и первым делом извинилась за опоздание на несколько минут.
   – И оправдаться нечем, – добавила она, садясь на барный стул, – живу рядом, только улицу перейти.
   Нейт уловил аромат кокосового шампуня.
   Пока Ханна, слегка отклонив голову и поджав губы, определялась с напитками – выбирала между «кьянти» и «мальбеком», Нейт подумал, что она сильно похожа на одну его школьную знакомую. Эмили Кованс была в десятом, когда он был в двенадцатом. Ему она запомнилась сидящей на травке между корпусом старшей школы и кафетерием. Ее длинные золотистые волосы сияли так же, как у Ханны, но были тоном светлее, и она вплетала в них шнурок, а еще носила кучу серебряных браслетов и колечек с цветными камешками. Сандалии стояли рядом; из-под длинной пестрой юбки выглядывали изящные ножки. Вообще, его не тянуло к хиппи-чикам, но нежное влечение к малышке Эмили Кованс жило еще несколько месяцев. Даже теперь воспоминание о ней отозвалось каким-то странным, легким и свежим чувством.
   Бармен поставил на стойку стакан. Ханна поблагодарила его, а Нейт спросил, нравится ли ей квартал.
   – Очень. Правда, родители, когда приезжали в последний раз, увидели, как прямо перед домом предлагают наркотики. – Она улыбнулась, смахивая упавшую на глаза прядку. – Им это не очень понравилось.
   Всматриваясь в ее лицо, Нейт пытался отыскать черты Эмили. Сходство то проступало, то уплывало в зависимости от угла зрения. Улыбка на губах Ханны начала меркнуть, и Нейт спохватился – пора что-то сказать.
   – Моим весь Бруклин не нравится.
   Ханна вскинула голову:
   – Как это?
   Крутя двумя пальцами стакан на стойке, Нейт посмотрел ей в глаза.
   – Даже сын хиропрактика моей матери и тот живет на Манхэттене. А он, как она постоянно подчеркивает, в Гарварде не учился.
   Ханна хихикнула:
   – Замечательно.
   – Они понимают, что я переехал сюда от нужды, – продолжал Нейт, – но не понимают, почему так здесь задержался. Я объяснил, что тут живут все мои друзья. Что в Бруклине обосновался весь издательский бизнес.
   Ханна снова улыбнулась:
   – И?..
   – И попал в ловушку. Отец тут же подхватил: «Вот видишь? Я же все время тебе говорил – писательством никто не зарабатывает. Кроме разве что Стивена Кинга. И он, насколько мне известно, тоже не в Бруклине живет».
   Ханна дернула подбородком, привычно откидывая с лица волосы.
   Нейт снова уплыл в прошлое. Урок истории. Миссис Давидофф скрипучим голосом описывает схватки ФДР[30] с юридическим комитетом сената (Скотт, прикрывая ладонью рот, беззвучно шепчет: «Проворная Рука»), а Нейт смотрит в окно – на Эмили…

   Когда он в последний раз думал об Эмили Кованс? Уже и не вспомнить. Теперь, в этом темном баре, где одежда посетителей пахла сигаретами, а на стене угрюмо мерцал розовый неоновый бокал мартини, он вспомнил не только Эмили, но и все свое тогдашнее восприятие мира. Он увидел то, чего не видел тогда: насколько сильно то волнительное и абсолютно свободное от какого-либо страха или тревоги увлечение определялось юностью, головокружительной перспективой стать студентом Гарварда – колледж и взрослая жизнь уже мерцали впереди, как награды за хорошее поведение. (Как же наивен он был, веря всему, что говорили о радостях колледжа преподаватели и школьные профконсультанты!) Он не знал тогда, что способность испытывать это искреннее и такое чистое влечение уйдет от него, отвалится, как шелуха. Его теперешнее «я» имело куда более дурную репутацию, подпорченную скоротечными, по большей части – похотливыми, желаниями, удовольствия от которых не приносили долговременного счастья.
   – Когда-то мне нравилась эта песня…
   Голос Ханны вернул его в настоящее. Нейт прислушался. «Простыни грязные, и ты тоже»[31], – выводил солист под жизнерадостный поп-аккомпанемент. Песня была из другого альбома, не того, что играл раньше. Нейт ее не узнал.
   – Постоянно слушала ее в выпускном классе. И в колледже, на первом году.
   Ханна рассказала, что выросла в Огайо и ходила в большую муниципальную школу, где такие вещи, как, например, чирлидерство, воспринимались вполне серьезно.
   Она отпила вина.
   – Можешь представить, почему панк казался тогда таким крутым.
   – В Огайо?
   – Ага.
   Она провела пальцем по сложенной треугольником коктейльной салфетке.
   – Большинство моих тогдашних друзей до сих пор живут в Кливленде. Те, кто поамбициознее, перебрались в Чикаго.
   Ханна добавила, что в колледж Барнарда подалась под влиянием момента, а потом осталась в Нью-Йорке, поступив в школу журналистики.
   – Из тех, кого я знала дома, никто не пишет и вообще ничем таким не занимается. У всех нормальная, постоянная работа в банках и страховых компаниях. В общем, как-то так…
   Она подперла кулачком подбородок. Тонкий серебряный браслет соскользнул с запястья и провалился в рукав свитера.
   – А ты? Ты уже чувствовал отстраненность от этого мира до того, как попал сюда? Или твоя семья…
   Нейт знал, что она имеет в виду.
   – Я уже говорил, что мой отец думает о писательстве как профессии?
   Смех у Ханны был глубокий, чуть хрипловатый и теплый.
   Нейт чувствовал, что подпадает под ее чары, хотя идентифицировать их пока еще не мог. Что-то такое было в ее тоне, какое-то игривое лукавство. Здесь, в баре, Ханна предстала перед ним другой – не такой, какой казалась раньше: жизнерадостной, практичной, компетентной, незаменимой на вечеринке или в походе. Теперь его впечатление менялось, он находил ее более интересной.
   – Не могу сказать, что вырос в каком-то особенно интеллектуальном окружении. Но я точно не собирался оставаться в Балтиморе! Стажировался один год в Ди-Си[32], познакомился с ребятами, чьи родители – политики и колумнисты в «Вашингтон пост». Понял, что хочу заниматься тем же, что и они. Думал: если у них получается, если они могут, то почему не могу я.
   Ханна подалась вперед.
   – И чего же именно ты хотел?
   В вырезе ее свободной майки мелькнула ложбинка между грудей.
   Нейт погонял во рту пропахший виски кубик льда и прижал его к щеке. Четкого плана действий на вечер он не выработал. Даже решение пригласить ее куда-нибудь не было в полной мере осознанным. На следующий после ее емейла день Нейт, не находя себе места и страдая от безделья, прокручивал записную книжку в телефоне и уже дошел до конца – последним был Юджин Ву, – так и не обнаружив никого, чье имя пробудило бы хоть малейший интерес. Он слишком хорошо знал их всех, как старых юмористов, чьи шутки набили оскомину. Ханна, по крайней мере, представляла собой что-то новое. Он написал ей, предложив продолжить разговор «в реале».
   – Чего я хотел? Точно хочешь знать?
   – Хочу.
   Он снова погонял во рту кубик льда. Вспомнил, каким когда-то представлял себе будущее: симпатичный, профессорского вида мужчина с решительным подбородком сидит за столом в обшитом деревянными панелями офисе… длинная очередь студентов… красавица жена на телефоне. Иногда картина немного менялась – в офисе не дерево, а хром и стекло, в приемной просеивает звонки секретарша, а за окном во всю стену – небоскребы Нью-Йорка. В еще одном варианте будущего присутствовала хижина в Африке, где он раздавал антибиотики и прививал местному населению любовь к Шекспиру.
   – С одной стороны, хотел делать что-то интересное. С другой – чтобы мной еще и восхищались.
   Нейт вспомнил, как верил тогда в то, что успех есть нечто такое, что случается само по себе. Делай свое дело, и, если ты достоин, успех будет дарован тебе той же самой невидимой рукой, которая заботится о том, чтобы в магазине всегда были молоко и сэндвичи. Ну не чудесно ли?! Нейт иногда завидовал менее дальновидным людям, столь соблазненным самим успехом, что их энтузиазм по отношению к успешным собратьям был абсолютно искренним. Он прекрасно понимал, что делает, когда заискивал или подлизывался, и знал, что не остается при этом чистеньким.
   – Я думал… – начал Нейт и остановился, не зная, как закончить. Он покрутил пуговицу на рубашке. – Все оказалось не так просто, как мне представлялось. И амбиции, и писательство. Все намного грязнее.
   Ханна рассмеялась:
   – Продал душу дьяволу?
   – По частям.
   – Какой ты счастливчик. А я вот пыталась, но никто не берет.
   Как и он, Ханна была фрилансером, но, наверное, не очень давно. Нейт помнил, что она пыталась получить договор на книгу.
   – Ничего, желающие еще найдутся, – уверил он ее.
   Через какое-то время Ханна отправилась в дамскую комнату, и Нейт обратил внимание, что идет она, опустив голову и немного горбясь, как человек, привыкший к помещениям для людей невысокого роста. Поверх майки на ней был кардиган, джинсы заправлены в сапоги. Стиль Чудо-Женщины вошел в моду год или два назад, когда число его поклонниц резко увеличилось. Сексуальностью здесь и не пахло, на что, похоже, Ханна и рассчитывала.
   Но при этом она то и дело нервно запахивала полы кардигана – жест уже стал привычкой, – отчего ее груди (вполне даже осязаемые) выступали еще рельефнее. Оценить ее попку возможности не представилось – эту часть фигуры скрыл длинный кардиган.
   – Будете еще?
   Нейт повернулся. Барменша, молодая женщина, смотрела на то место, где было бы лицо Нейта, если бы он не провожал взглядом Ханну. Не столько симпатичная, сколько стильная, с хищным носом и капризно надутыми губками. Темные волосы разделены пробором на два длинных «хвостика», болтающихся по обе стороны лица.
   – Да, спасибо, – он кивком указал на пустой бокал Ханны. – И еще «кьянти» для нее.
   – Она пьет «мальбек».
   – Тогда «мальбек».
   Барменша перегнулась через стойку – за скомканной салфеткой Ханны. Она-то уж точно ничего скрывать не собиралась. Верхние пуговицы клетчатой рубашки расстегнуты, топ под ней с низким вырезом.
   Барменша сместилась к другому краю стойки. Пока Нейт и Ханна разговаривали, в бар зашли еще несколько человек, и теперь по стенам плавали длинные колеблющиеся тени.
   Вернувшись, Ханна посмотрела на бокал и кивнула:
   – Спасибо. Следующий круг за мной.
   По мнению Джейсона, у девушек, предлагающих на свидании платить за себя, обычно низкая самооценка. Они не чувствуют себя достойными того, чтобы за них платили, а значит, и с самими девушками уже что-то не так. У Нейта не было четкого мнения на этот счет. Если подумать, что плохого в том, что девушка платит за себя? Это даже справедливо. Особенно, если ты не Джейсон, у которого в кармане никогда пусто не бывает, потому что ему регулярно и в немалом объеме подбрасывают родители. Впрочем, открыто они с Джейсоном такие вещи не обсуждали. Как и никто в их кругу.
   В любом случае, с Ханной Джейсон никуда бы не пошел. Его интересовали исключительно женщины, привлекательные с традиционной точки зрения. Отстаивая свои предпочтения, Джейсон даже ссылался на принципы социальной справедливости.
   – Если умные люди будут совокупляться только с умными людьми, классовые структуры застынут и окаменеют. Появятся постоянные слои людей недалеких. Но когда умные мужчины совокупляются с красивыми женщинами, умными или нет, это ведет к ломке ригидной[33] кастовой системы. Тупые богатые дети делают полезное дело, попирая привилегии, данные им по праву рождения.

   Джейсон – осел. Но тем не менее мысль о том, какую оценку друг дал бы Ханне, серьезно беспокоила Нейта. Скорее всего, поставил бы ей семерку – «сослуживица». Ему не нравилась сама эта идея – встречаться с девушками, с которыми никогда бы не стал встречаться Джейсон.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация