А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Милый друг Натаниэл П." (страница 1)

   Адель Уолдман
   Милый друг Натаниэл П.

...
   Моим родителям – Эдварду и Жаклин Уолдман

   Для правдивого рассказа о том, что происходит в нашей душе, необходимо кое-что еще, помимо искренности.
Джордж Элиот, «Ромола»

   Глава 1

   Делать вид, что он не заметил ее, было поздно. Джулиет уже щурилась, напрягая память. В какой-то момент она даже обрадовалась, наткнувшись на знакомое лицо в уличной толпе. Потом поняла, кто перед ней.
   – Нейт.
   – Джулиет! Привет! Ты как?
   Звук его голоса вызвал натянутую гримаску, тронувшую глаза и рот. Нейт нервно улыбнулся:
   – Выглядишь потрясно. Как «Джорнал»?
   Джулиет на секунду зажмурилась.
   – Хорошо, Нейт. У меня все хорошо, и с «Джорнал» все хорошо. Все хорошо.
   Она сложила руки на груди и задумчиво уставилась в какую-то точку над и чуть слева от его лба. Распущенные темные волосы, голубое платье с пояском, черный блейзер с подвернутыми до локтя рукавами. Взгляд Нейта скользнул от Джулиет к группке прохожих и вернулся.
   – Ты на поезд? – спросил он, указывая подбородком на вход в метро на углу.
   – Неужели? – ее голос оживился, в нем зазвучали хрипловатые, гортанные нотки. – Неужели, Нейт? Это все, что ты можешь мне сказать?
   – Господи, Джулиет! – Нейт сделал шажок назад. – Я просто подумал, что ты, может быть, торопишься.
   Вообще-то время поджимало его самого. Он опаздывал на званый обед к Элайзе.
   Он коснулся волос – этот жест, ощущение густой, обильной шевелюры, всегда придавал ему немного уверенности.
   – Перестань, Джулиет. Не надо так.
   – О? – Джулиет напряглась. – А как надо, Нейт?
   – Джулиет…
   Договорить он не успел.
   – Ты бы мог, по крайней мере… – Она покачала головой. – А, да что там. О чем говорить.
   Мог бы, по крайней мере, что? Хотелось бы знать. Но Нейт уже представил обиженно-укоризненное выражение Элайзы, если он появится с опозданием, заставив гостей ждать, услышал ее чуточку гнусавый голос и безнадежное «ну и?..», с которым она отмахнется от извинений, словно давно уже перестала удивляться его выходкам.
   – Послушай, Джулиет, рад был тебя повидать. И ты отлично выглядишь. Но мне, правда, надо идти.
   Джулиет отдернула голову и как будто даже вздрогнула. Нейт понял – это было очевидно, – что она восприняла его слова как отвержение. Он вдруг увидел в ней не противника, а ранимую и несчастную молодую – моложавую – женщину. Ему захотелось сделать для нее что-то, сказать что-то серьезное, искреннее, доброе…
   – Ты – кретин, – бросила Джулиет, не дав ему такого шанса.
   Долю секунды она еще смотрела на него, а потом повернулась и быстро зашагала к реке и пристроившимся к ней ресторанам и барам. Нейт приоткрыл рот, чтобы окликнуть ее. Он хотел хотя бы попытаться что-то поправить. Но что бы он сказал? Да и время поджимало.
   Джулиет уходила дальше и дальше – длинными, решительными шагами, но при этом двигалась скованно, как человек, твердо вознамерившийся не признавать, что тесная обувь натирает ему ноги. Нейт нехотя направился в противоположную сторону. В сгущающихся сумерках запруженная улица казалась уже не веселой и праздничной, но охваченной каким-то нездоровым карнавальным духом. Он шел за тремя молодыми женщинами со сдвинутыми на лоб солнцезащитными очками и болтающимися на бедрах сумочками, а когда стал обходить их, ближайшая заплела вокруг шеи волнистые светлые волосы и обратилась к спутницам на каком-то жужжащем, пчелином наречии. Да еще и стрельнула глазами в его сторону. Была ли презрительная гримаса на ее лице реальной или ему только показалось? Он чувствовал, что притягивает взгляды, как будто Джулиет пометила его своим оскорблением.
   Через несколько кварталов уличная толпа поредела. Нейт прибавил шагу. Чем дальше, тем больше он злился на себя самого. Итак, Джулиет им недовольна! Ну и что с того? Она просто несправедлива.
   И что бы он мог? Когда это случилось, они встречались всего три или четыре раза. Никто не виноват. Заметив, что презерватив порвался, он сразу остановился. Как оказалось, немного опоздал. Но это только потому, что он не из тех, кто исчезает, едва переспав с женщиной, и уж определенно не после того, как порвался презерватив. Наоборот. Натаниэл Пайвен был продуктом постфеминизма, его детство прошло в 1980-х, а годы учебы в колледже пришлись на политически корректные 1990-е. Он знал, что такое мужская привилегия. Более того, у него была совесть, вполне себе функциональная и, говоря по правде, довольно голосистая…
   С другой стороны, почему бы не подумать: каково было ему? (Теперь, ускоряя шаг, Нейт представлял, что защищает себя перед большой аудиторией.) Самое главное – говорил он своим воображаемым слушателям – состоит в том, что Джулиет как женщина пострадала больше. Но ему тоже пришлось несладко! Посудите сами: тридцать лет, карьера наконец-то пошла вверх – хотя еще недавно такой вариант вовсе не выглядел неизбежным или даже вероятным, – и вдруг как снег на голову, вопрос: хочешь ли ты стать отцом? И ведь ты знаешь, что после этого все кардинально изменится. Мало того, решение не в твоих руках. Оно в руках человека, которого ты едва знаешь, женщины, с которой, да, ты переспал, но которая ни в коем случае не твоя подружка. Он как будто попал в одну из тех телепрограмм для старшеклассников, которые еще мальчишкой смотрел по четвергам. Мораль их сводилась к тому, что ты не должен спать с девушкой, если не готов воспитывать вместе с ней ребенка. Ему всегда казалось, что это чушь. Какая уважающая себя девушка из среднего класса, собирающаяся вот-вот стать студенткой, а в будущем – молодым, прилично зарабатывающим профессионалом, человеком, могущим достичь всего (управлять международной корпорацией, получить Нобелевскую премию, победить на президентских выборах), решится завести ребенка и превратиться, выражаясь современным пустопорожним языком дикторов общественных служб, в «статистическую единицу»?
   Когда Джулиет обрушила на него новость, Нейт осознал, сколь многое изменилось с тех пор, как он прояснил для себя этот вопрос. Джулиет, уже состоявшийся тридцатичетырехлетний профессионал, рассматривала свою ситуацию совсем не так, как тинэйджер, у которого впереди ничего, кроме нереализованных возможностей. Может быть, она уже не столь оптимистично оценивала припасенные для нее судьбой перспективы (стать первой женщиной-президентом представлялось маловероятным). Может быть, прониклась пессимизмом в отношении мужчин и поиска партнеров. Может быть, посчитала, что это – ее последний шанс стать матерью…
   Будущее Нейта зависело от решения Джулиет, он не мог не только принять решение сам, но даже и повлиять на нее сколь-либо ощутимо. Разговаривая с Джулией, сидя на бело-голубой софе в ее гостиной с чашечкой чая – чая! – обсуждая «ситуацию», он чувствовал, что может быть заклеймен чудовищем, если даже просто намекнет, что предпочел бы избавиться от ребенка, или плода, или как это там это называется, с помощью аборта. (Нейт считал неотъемлемым правом женщины как принимать решение, так и выбирать соответствующую фразеологию.) Он сидел на софе и произносил правильные слова: что это ее выбор, что независимо от ее решения он будет помогать и поддерживать и т. д. и т. п. Но кто посмеет обвинить его за то облегчение, которое он испытал, когда Джулиет объявила – своим не терпящим возражений тоном газетного репортера, – что очевидным и естественным выходом был бы аборт? И даже тогда он не позволил себе выказать какие-либо эмоции. Он сказал, что ей следует серьезно подумать. Ну, кто бы смог винить его в чем-то?
   Разве что она. Могла и, ясное дело, обвинила.
   Нейт задержался на углу, пропуская лениво катящую мимо ливрейную карету. Возница посмотрел на него оценивающе, как на потенциального клиента. Нейт махнул рукой – проезжай – и перешел на другую сторону.
   Теперь в нем росла уверенность, что по большому счету Джулиет не понравилась его реакция, сдержанная и достойная, но ясно дававшая понять, что он не желает быть ее бойфрендом, а уж тем более – отцом ее ребенка. Это ведь такой личный, такой деликатный вопрос. Ты решаешь, хочешь ли сказать «да» потенциальной личности, буквально соединяющей два «я», или же уничтожить все следы ее существования. Разумеется, приходится подумать, что было бы, будь обстоятельства иными, – особенно, как ему представлялось, если ты женщина и в какой-то момент жизни захотела ребенка. Сидя в гостиной Джулиет, Нейт с удивлением понял, как ему плохо, как он огорчен и расстроен из-за того, что слабость, бесконтрольное вожделение (как ему тогда казалось) привели его в это неуютное место.
   Но разве этого достаточно, чтобы обозвать его кретином? Он никогда ничего ей не обещал. Они познакомились на какой-то вечеринке, и она ему понравилась. Понравилась настолько, что ему захотелось узнать ее лучше. Он был осторожен, чтобы у нее не сложилось ошибочное мнение. Предупредил, что не ищет серьезных отношений, что на первом месте у него карьера. Она согласно кивнула. И тем не менее Нейт был уверен, что дело обернулось бы иначе, если бы он сказал примерно так: послушай, Джулиет, давай не будем заводить ребенка сейчас, но, может быть, когда-нибудь в будущем… Но, восхищаясь ее спокойными, деловитыми манерами, ее проворством и уверенностью, он делал это с бесстрастной отстраненностью, без теплоты, как эталон чего-либо. По правде говоря, Нейт находил Джулиет довольно скучной.
   Тем не менее он сделал все, что можно было ожидать от него в сложившихся обстоятельствах. Отправился с ней в клинику и ждал, пока там это делали, сидя на практичном, спального типа диване в компании меняющихся девчонок-тинэйджеров, с маниакальной одержимостью тыкавших пальцами в кнопки на крохотных панелях своих сотовых. Когда все кончилось, он отвез ее домой на такси. Они провели вместе на удивление приятный день в ее квартире – пили вино, смотрели кино. Он вышел только раз – купить кое-что в аптеке по выписанному ей рецепту и принести немного продуктов. Когда около девяти он собрался уходить, Джулиет проводила его до двери.
   – Сегодня все прошло не так плохо, – сказала она, пристально глядя на него, – как могло бы.
   В тот момент он тоже испытал особенную нежность и, смахнув с ее щеки прядку волос, на секунду задержал ладонь на ее щеке.
   – Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через все это.
   Через несколько дней он позвонил: узнать, как она себя чувствует.
   – Немного побаливает, но я в порядке.
   Он сказал, что рад это слышать. Потом возникла долгая пауза. Нейт знал, что должен добавить что-нибудь легкомысленное, как-то пошутить, что ли… И даже открыл рот. Но тут же запаниковал: звонок повлечет за собой бесконечную цепь других, день, проведенный в квартире Джулиет, потянет регулярные походы в кино, и все это будет приправлено чувством долга и почти пугающим квази-флиртом.
   – Надо бежать. Рад, что тебе лучше.
   – О… – выдохнула Джулиет. – Ладно… Тогда… пока.
   Наверное, ему бы следовало поддерживать контакт. Сворачивая на улицу, где жила Элайза, Нейт признал, что мог бы спустя какое-то время позвонить или отправить емейл. Но тогда он не знал, будут ли его звонку рады. Не исключено, что он был бы воспринят как болезненное напоминание о чем-то, что она хотела бы забыть, оставить в прошлом. Да и что бы он, позвонив, сказал?! А потом отвлекли другие дела, закрутила жизнь…
   Джулиет могла бы и сама позвонить.
   Он и так сделал больше, чем многие другие парни на его месте. И его ли вина, что ничего такого он к ней не чувствовал? Мог бы, по крайней мере, – что?
   Открытую настежь входную дверь в дом Элайзы подпирал большой камень. Свет из холла лежал желтой аркой на бетонной ступеньке. Перед тем как войти, Нейт остановился, перевел дух и пригладил ладонью волосы. Ступени за порогом прогнулись и жалобно застонали под ногами. На площадке пахнуло жареным луком. После секундной паузы дверь распахнулась.
   – Нетти! – воскликнула Элайза, обнимая его за шею.

   Хотя они и расстались более года назад, квартира Элайзы на верхнем этаже городского дома в облагораживающемся Гринпойнте все еще воспринималась им почти как собственная.
   До ее переезда стены здесь были оштукатуренные и оклеенные пестрыми, «в цветочек», обоями. Толстые, неровные половицы прятались под ковром. Владелец дома, Джо-младший, однажды показал им старые фотографии. Прежняя квартиросъемщица, престарелая полька, прожившая здесь больше двадцати лет, уехала к дочери в Нью-Джерси. Джо-младший снял ковер и сбил штукатурку с внешних стен. Его отец, купивший этот дом в 1940-х и перебравшийся потом во Флориду, сказал, что он рехнулся. Джо-старший считал, что гораздо лучшим капиталовложением была бы посудомоечная машина или новая ванна. «Но я сказал, что этим классных жильцов не заманишь, – объяснил Нейту и Элайзе Джо-младший, меняя в тот день несколько плиток в ванной. – Сказал, что люди, которые платят большие баксы, сходят с ума по ваннам на ножках. Это дело вкуса, сказал я ему. – Джо-младший повернулся к ним, держа в толстых пальцах банку со шпатлевкой. – И я оказался прав, так ведь?» – добавил он весело, и его лицо осветила широкая улыбка. Нейт и Элайза, державшие друг друга за руки, нерешительно кивнули, не зная толком, как следует реагировать на столь откровенное – и ловкое – причисление их к разряду простофиль…
   Нейт помог Элайзе покрасить две некирпичные стены в бежевый цвет, контрастировавший с темным кирпичом и кремовым ковриком под софой. Обеденный стол они купили в «Икеа», а стулья и шкаф в прихожей принадлежали ее дедушке с бабушкой. (Или прадедушке с прабабушкой?) Книжные стеллажи почти достигали потолка.
   Сейчас он ощущал это узнавание как некий укор. Прийти сегодня его заставила Элайза. «Если мы в самом деле друзья, то почему я не могу пригласить тебя на обед в небольшой компании?» – спросила она, и он не нашелся, что ответить.
   На софе расположился его друг, редактор журнала Джейсон, давно пытавшийся залезть к Элайзе в трусики, попеременно то раздражая, то веселя этим Нейта. Небрежно откинувшись на спинку, он потирал ладонями затылок. Неуклюже разведя колени, Джейсон как будто старался оставить на мебели по возможности больший отпечаток себя. Рядом с ним сидела Аурит, еще одна подруга Нейта, недавно вернувшаяся из Европы, куда ездила с исследовательскими целями. Она разговаривала с Ханной – с этой девушкой Нейт уже встречался несколько раз в разных местах, – худенькой, с дерзко выпяченной грудью писательницей, вполне симпатичной, несмотря на довольно угловатые черты. Почти все признавали ее милой и умной или умной и милой. Двухместный диванчик заняла знакомая Элайзы по колледжу. Имя ее вылетело у него из памяти, а спрашивать было неудобно – слишком уж много раз они встречались. Он знал, что она юрист. Ее слабовольный, судя по подбородку, спутник был, вероятно, тем самым банкиром, за которого она жаждала выйти замуж.
   – А мы тут думаем, когда же ты почтишь нас своим вниманием, – проворчал Джейсон, едва Нейт переступил порог.
   Нейт поставил на пол сумку-планшет.
   – Возникли проблемы по пути.
   – «Джи»? – сочувственно поинтересовалась Аурит.
   Присутствующие тут же согласились, что из всех линий нью-йоркского метро «Джи» – самая ненадежная.
   Единственное свободное место было на диванчике, рядом с колледжской подругой Элайзы, его Нейт и занял.
   – Рад тебя видеть, – радушно, насколько это было возможно, сказал он. – Давненько не встречались.
   Она посмотрела на него серьезно:
   – Вы с Элайзой тогда были еще вместе.
   В ее голосе, как ему показалось, прозвучала обвинительная нотка, словно понимать заявление следовало примерно так: это было еще до того, как ты растоптал ее самоуважение и разрушил ее счастье.
   Ему удалось, не без усилия, удержать улыбку:
   – В любом случае, это было довольно давно.
   Нейт представился ее другу-банкиру и попытался его разговорить, надеясь, что тот хотя бы упомянет свою спутницу по имени. Но бывший член студенческого братства уступил ей право отвечать на вопросы (анализ биржи, «Бэнк оф Америка», до того – «Меррилл Линч», переход дался трудно). Общаться он предпочитал невербально: застывшая улыбка и снисходительно-покровительственный кивок.
   Вскоре – хотя и недостаточно скоро – Элайза позвала к столу, заставленному блюдами и чашками.
   – Выглядит все весьма аппетитно, – заметил кто-то, когда гости расселись, блаженно улыбаясь друг другу и поглядывая на предоставленное угощение. Элайза вернулась к столу с масленкой и, хмурясь, в последний раз оглядела комнату. Удовлетворенно вздохнув, она грациозно опустилась на свой стул; ее воздушная желтая юбка при этом встрепенулась.
   – Ну же, приступайте, – сказала она, не делая никаких попыток показать пример. – Курица остынет.
   Поглощая куриное каччиаторе – оно получилось очень даже неплохо, – Нейт изучал миловидное, в форме сердечка, лицо Элайзы: большие влажные глаза и выразительные скулы, очаровательные, выгнутые дужкой губки и белые, представленные в полном комплекте зубы. При каждой встрече красота Элайзы поражала заново, как будто в интервале между ними истинный образ искажался теми бурными эмоциями, которые она вызывала со времени их расставания: в его мыслях она преображалась в создание малоприятное. И какой он всегда испытывал шок, когда дверь открывала женщина, пышущая почти до неприличия великолепным здоровьем. Сила ее красоты, решил однажды Нейт, происходила из способности постоянно себя реконфигурировать. Когда он, думая, что нашел объяснение, отправлял его, как установленный факт, в соответствующий ящик – симпатичная девушка – Элайза поворачивала голову или закусывала губу, и ее красота, как детская игрушка, которую встряхивают, чтобы вернуть в исходное положение, меняла форму, ее координаты обновлялись: она проступала то в элегантных контурах покатого лба и расходящихся скул, то в застенчиво улыбающихся губах. «Элайза Прекрасная», – вырвалось у Нейта, когда она обняла его у двери. Она расцвела, беззаботно оставив без внимания его опоздание.
   Тем не менее освоился Нейт не сразу. Когда Ханна отпустила комплимент квартире, Элайза ответила:
   – Ненавижу. Маленькая и планировка неудачная. Оборудование такая дешевка.
   И тут же с улыбкой добавила:
   – Но все равно спасибо.
   Знакомая жалобная нотка в ее голосе отозвалась у Нейта столь же знакомым коктейлем чувств – вины, сожаления и страха. И – отдельно, в чистом виде – раздражением: капризность, сварливость были неотъемлемым свойством ее натуры. Красота опять превратилась в раздражитель, приманку Калипсо, рассчитанную на то, чтобы завлечь его – снова – в ловушку.
   Кроме того, тыча курицу вилкой, Нейт заметил поры на носу Элайзы и россыпь оспинок в верхней части лба, под линией волос – изъяны столь мелкие, что обращать на них внимание у других женщин было бы не по-джентльменски. Но в случае с Элайзой, чья красота требовала оценки по олимпийскому ранжиру совершенства, указанные недостатки представлялись ему – что было, конечно, глупо – доказательствами слабости ее воли или нехваткой здравомыслия с ее стороны.
   – Чем сейчас занимаешься? – поинтересовалась она, по второму разу пуская по кругу миску с картошкой.
   Нейт промокнул салфеткой губы.
   – Всего лишь эссе.
   Элайза вопросительно округлила глаза и наклонила голову.
   – О том, как одна из привилегий – быть элитой – проявляется в переносе акта эксплуатации, – сказал он, глядя на сидящего по диагонали от него Джейсона.
   Идея такого эссе представлялась ему пока несколько туманно, и Нейт опасался выказать себя наивным простаком, каким был в двадцать с небольшим, до того, как понял, что писать амбициозно, на значительные или серьезные темы – привилегия, даруемая журналами лишь тем, кто уже достиг успеха. Но недавно он написал книгу и получил за нее внушительный аванс, и хотя до публикации еще оставалось несколько месяцев, книга уже получила небольшую рекламу, о ней говорили. Успеха Нейт пока не достиг, но уже к нему приближался.
   – Мы заставляем других делать то, что сами делать не способны из-за нашей моральной легкоранимости, – с большей уверенностью продолжил он. – Совесть есть высшая роскошь.
   – Ты имеешь в виду почти весь рабочий класс, тех, кто идет в армию, и все такое? – Джейсон задал вопрос достаточно громко, чтобы остальные разговоры прекратились. – Передай, пожалуйста, масло, – обратился он к Ханне и лишь затем снова повернулся к Нейту.
   С приглаженными какой-то блестящей мазью кудрями, Джейсон смахивал на какого-то дьявольского херувимчика.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация