А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Почтенные леди, или К черту условности!" (страница 15)

   15

   Когда началась Вторая мировая война, моего отца призвали в армию. Помню, как я гордилась, что к тому времени научилась читать и писать, одно только мне удавалось с трудом – рисовать свастику. Хорошо помню, как моя тетя посоветовала вывести цифру четыре, а к ней уже подрисовать три ветви. У меня сразу получилось, я ликовала, но мама была не в восторге от моих успехов и лишь тихо вздыхала. Еще маленькой девочкой я чувствовала, что национал-социализм вызывает в ней стойкое отвращение, но причину понять не могла. Из осторожности мама молчала.
   Мы, дети войны, были лишены защищенности – страхи взрослых невольно передавались и подрастающему поколению.
   А позже невысказанные желания наших матерей так или иначе повлияли на наш выбор супругов: безопасность стояла на первом месте. Нам казалось, что наша любовь глубока и чиста, но мы же считали себя порядочными дочерьми и старались угодить родителям. Не было матери, которая бы не мечтала, чтобы дочь нашла приличного мужчину, способного обеспечивать семью. На первом месте в списке порядочных стояли чиновники с пожизненными контрактами. Стоит ли удивляться, что практически ни для кого из нас брак не стал источником радости. Парни оказались не в лучшем положении. В послевоенной мещанской атмосфере стремление сделать карьеру и гарантировать себе благополучие пользовалось абсолютным приоритетом. К картине благополучия полагалась подобающая правильная супруга, которая должна произвести на свет несколько детей, содержать в идеальном состоянии домашнее хозяйство и во всем поддерживать мужа.
   Назвать нашу жизнь из-за этого безотрадной все-таки нельзя. Нынешнее поколение лишь посмеется над теми маленькими радостями, какие нам преподносило прогрессивное, как мы тогда считали, послевоенное время. Помню, как мы с Аннелизой в пятидесятые годы впервые попробовали пиццу, и она показалась нам высшим кулинарным наслаждением, доселе невиданным и таким шикарным. Наши внуки, вероятно, поймут наше состояние после своего первого посещения китайского ресторана, где подают змей.

   Очень надеюсь, что объединившись с нашими молодыми провожатыми, мы еще переживем нечто волнующее. Завтра влюбленная парочка заедет за нами, и можно считать, что путешествие началось. Чемоданы упакованы; Аннелиза только что отнесла теплый яблочный пирог соседке, вознаграждая ее заранее за полив своих любимых растений. Я решила быстренько кое-что прогладить, чтобы не оставлять невыполненной работы.
   Зазвонил телефон. Я сняла трубку. Раздались вопли незнакомого пронзительного женского дисканта. Это дочка Эвальда, отчаянно разыскивающая отца. Сообщаю, что мы недавно получили от него почтовую открытку из Италии, в которой Эвальд обещает в скором времени вернуться.
   – Моя мама умерла! – восклицает незнакомый голос и громко всхлипывает.
   От ужаса по телу пробегают мурашки, язык словно онемел. Кое-как справившись с волнением, спрашиваю, что произошло.
   Как и было договорено, сын Эвальда заехал за матерью в клинику и привез домой. В тот же день Бернадетта позвонила дочери и заверила, что лечение принесло результат – она чувствует себя намного лучше. На следующей неделе дочь тщетно пытается дозвониться до матери, и до нее наконец доходит, что с той что-то случилось. Бернадетта не любила выходить из дома.
   Сегодня, в выходной, обеспокоенная дочь спозаранку села за руль и проделала пятидесятикилометровый путь до родительского дома, чтобы лично убедиться, все ли в порядке. И нашла в доме два трупа: своей матери и неизвестного мужчины. Одетая, под несколькими шерстяными одеялами Бернадетта лежала на диване, а неизвестный на кровати в гостевой комнате.
   Девушка сообщила, что она ничего не трогала и сразу же позвонила в полицию, однако на первый взгляд никаких следов насильственных действий она не обнаружила. Не нашлось и посмертного письма. Врач установил, что смерть по всем признакам наступила несколько дней назад, но о ее причинах пока ничего сказать не может. Вскрытие покажет.
   Разумеется, я пообещала, что как только Эвальд объявится, я незамедлительно направлю его к детям. Под конец разговора я позволила себе задать вопрос: не знает ли девушка некую докторшу по имени Йола Шэффер?
   Дочь Эвальда ответила, что впервые слышит про такую и быстро попрощалась, поскольку собиралась продолжить разыскивать пропавшего отца. Ни о каком домике в Лигурии она также не слышала. От волнения я не успела запомнить ни ее имени, ни спросить номер телефона.
   Увидев выходящую из соседского дома Аннелизу, я в полной растерянности бросилась ей навстречу. Господи, оставалось только надеться, что двойное убийство не на ее совести!
   Своим принципиальным спокойствием и полной невозмутимостью при известии о трагедии подруга довела меня до белого каления.
   – Для начала пойдем-ка в дом, – хладнокровно говорит она, – в конце концов, не нужно, чтобы об этом слышала вся улица. – Прежде чем усесться поудобнее в кухне, она достает из холодильника минеральную воду и пьет прямо из бутылки. – Теперь давай по порядку. Кто звонил, кто умер?
   – Аннелиза, Бернадетта и неизвестный мужчина, предположительно органист, несколько дней мертвы! Отвечай немедленно: ты приложила к этому руку?!
   – Разумеется, нет! – возмущенно заявляет она. – Тебе ли не знать, что все это время мы находились здесь, в доме, вместе. Единственно, куда мы выезжали, это в Баден-Баден. Кроме того, Эвальд не раз говорил нам, что и Бернадетта, и ее приятель одной ногой стоят в гробу.
   – Вероятно, – говорю я, – но это же не оправдание, дающее кому бы то ни было право по своему усмотрению определять день их смерти. И вообще, с какой стати вы решили за бедного органиста? Может, он вовсе не собирался умирать? Боюсь, тут вы допустили ошибку.
   – Что значит «вы»? – возмутилась Аннелиза. – Я невинна, как новорожденный младенец. Мне начинает казаться, что ты хочешь испортить мне предвкушение радости от нашего путешествия!
   Я пришла в ужас. Какой нормальный человек после всего, что произошло, отправится в путешествие за удовольствием? А что мы скажем Эвальду?
   – Ах, полно, – утешает Аннелиза. – Эвальд взрослый человек и в любом случае позвонит своим детям. А если не позвонит, то сам будет виноват.
   В общем, я сдалась: подруга убедила меня в том, что мы не можем отказать очаровательным студентам, к тому же не должны отвечать за поступки Эвальда.

   Ровно в десять наши водители дожидались у парадной двери, их собственный багаж состоял из двух набитых под завязку и местами оттопыривавшихся спортивных сумок. Они так радовались предстоящей поездке, что нетрудно было догадаться: возможность попутешествовать являлась для них не только необходимым побочным приработком. Мы подождали, пока они погрузят наши чемоданы, и залезли в машину. Первой за руль села девушка, ее приятель был на подмене. Оба в черных очках, в темных кепи с козырьками. Наверное, таким способом они решили обозначить свой новый статус – своего рода униформа. По дороге молодые люди рассказывали нам про свои прежние работы, которые почему-то приходились главным образом на гастрономическую область.
   – Рикки приходилось столько раз сервировать столы, что она накачала двуглавую мышцу, – говорит ее друг и для подтверждения задирает девушке и без того короткий рукав. – Потаскай с утра до вечера поднос с пол-литровыми пивными кружками, мускулатура станет как у чемпиона по боксу!
   – Убери свой палец, Моритц, – произносит Рикарда с легкими нотками раздражения в голосе, но все же соглашается, что работа в пивной на открытом воздухе не та профессия, о которой можно мечтать.
   Узнаем, что оба учатся первый год на ветеринарном факультете.
   – Моритц чуть старше меня, – объясняет девушка, – он альтернативщик, да еще оставался на второй год в школе.
   – Это она мне мстит за бицепсы, – комментирует Моритц, и оба смеются.
   Затем он рассказывает, как прошлым летом работал в службе охраны в роли ассистента детектива при супермаркете.
   – Что, и оружие выдавали? – любопытствует Аннелиза.
   – Только дубинку, – отвечает он. – Однако если вы думаете, что в магазинах тырят только школьники или уголовники, то заблуждаетесь. Мы ловили священников, профессоров и домохозяек с толстыми книжками в пластиковых пакетах.
   – Я бы от стыда сквозь землю провалилась, – признается Аннелиза. – Это каким же тупым надо быть, чтобы дать себя поймать?
   Моритц зааплодировал, но Рикарда зашипела на него:
   – Ничего смешного не нахожу! – И обратилась к Аннелизе: – Если я украду у вас из кошелька пятьдесят евро, вы посчитаете меня жалкой воришкой. С какой стати нам считать учителя, укравшего третий том «Истории искусств», утонченным эстетом? Лично я никакой разницы не вижу, и у меня нет сострадания к книжным воришкам!
   Меня порадовало, что девушка устроила нагоняй моей бессовестной подруге.

   В Тюбингене я сразу зарезервировала в замке номер на двоих – на меня и Аннелизу. Студенты собрались переночевать у друзей, но перед тем как отправиться к ним, пообедали с нами в ресторане «Мауганештле». У входа над скамейкой висела большая табличка: «Здесь сидят те, кто всегда сидит».
   Мы изрядно попотели, прежде чем раскусили эту швабскую задачку и хорошо отдохнули от трудностей пути за кислой печенкой, картофельной лапшой и бутылочкой «Троллингера». Рикарда нас просветила, что Тюбинген находится в самом центре земли Баден-Вюртемберг, а экзотическую табличку при входе в ресторан нужно понимать в том смысле, что люди с удовольствием приходят сюда снова и снова. После обеда мы оставили наших провожатых и двинулись в отель прикорнуть на часик. В конце концов, это увеселительная прогулка.

   Я крепко уснула. Прошло полчаса, Аннелиза пришла будить меня и напугала. Знаю, ее тянуло посмотреть на Башню Гёльдерлина, где больной психическим расстройством поэт жил до самой смерти в семье Шрайнеров.
   Когда Аннелиза не вымотана работой по саду и у нее перед глазами цель, то она готова прошагать не один километр. Два часа мы болтались по старому городу и по берегу Некара, прежде чем она согласилась передохнуть. В летнем кафе под деревьями мы нашли своих студентов в кругу приятелей, попивающих эспрессо.
   – Мы только что решили для разнообразия пригласить вас сегодня вечером в нашу компанию, – говорит Моритц. – Рикки знает тут один необычный ресторанчик.
   – Но там довольно громко, – предупреждает Рикарда. – Вас это не смущает?
   – Там поют? – интересуется Аннелиза.
   – Gaudeamus igitur и другие старые хиты там не распевают, – предупредил Моритц, – зато… Клецки по-швабски с сыром, суп с пельменями и другие местные пальцеоблизунчики.
   – Если там не будут орать во все горло, я согласна, – говорю я, – вот только моя подруга будет разочарована. Что-что, а по части пения она бы попыталась заткнуть за пояс студенческую корпорацию, показав, как это надо делать, личным примером!
   Парочка с любопытством уставилась на крашеную блондинку Аннелизу. В световом отражении ее волосы вдруг как-то померкли и приобрели вульгарный вид.
   – Так вы из тех, кто не может жить без поклонников? – усмехается Рикарда и своим замечанием выводит Аннелизу из себя.

   Мы снова у себя в отеле, прихорашиваемся для вечернего выхода. Аннелиза не выдерживает и начинает возмущаться:
   – Не нравится мне эта малышка, она меня ни во что не ставит! По возрасту я ей в бабушки гожусь! Надо было взять одного Моритца. Не надеть ли мне новое платье в крапинку? Жаль, что к нему не подходят спортивные тапочки, с этим пластырем я не влезу больше ни в какую другую обувь, а мне не хочется мозолей на ногах.
   Мы посчитали, что ресторан, куда нас пригласили, не может быть дорогим, и в конце концов решили всего лишь сменить блузы.
   Вечерок выдался веселым. Рикарда с Моритцем веселились по поводу чего-то такого, о чем мы лишь смутно догадывались, однако хохотали вместе с ними.
   – А завтра едем на Блаутопф, – радостно объявила Аннелиза. – Там совсем не обязательно бегать, а можно тихонько сидеть на берегу и часами всматриваться в таинственную голубизну озера. Если повезет, мы даже увидим русалку.
   Будущие ветеринары, к нашему удивлению, знали легенду о прекрасной даме из озера. Их больше интересовал вопрос, какого размера рыба могла бы обитать в карстовом озере, которую в давние времена люди принимали за русалку.
   Рикарда даже напела народную песенку и пошутила:
   – Может, за русалку приняли тело фрейлейн Кунигунды, которое утащил в Регенсбург большой сом. Она потом появлялась на поверхности озера Блаутопф, чем приводила людей в восторг, позже сменившийся на страх и благоговейный ужас.
   Услышав эту историю, Аннелиза вздрогнула и собралась уходить в отель.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация