А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Почтенные леди, или К черту условности!" (страница 13)

   13

   Вот уже три дня мы живем без мужского общества. Аннелиза – наверное, от безутешного разочарования – пригласила на осенние каникулы двух малолетних внуков. Я долго говорила по телефону с Руди и пыталась заманить его к нам, когда у него будет просвет.
   – В этом месяце не получится, – вздыхает он. – Винтики за ролики зашли.
   Я с гордостью отмечаю, что сразу врубилась: он имеет в виду свой старенький автомобиль, который стал чудить. Что ж, нам с Аннелизой и дальше придется развлекаться самим без гостей мужеского пола.
   – Что ты имела в виду, когда любопытствовала, как-то там пойдут дела дальше у Эвальда и Бернадетты? – задаю я вопрос. – Медвежий лук ведь еще не скоро подрастет…
   – Помолчи уж, – морщится Аннелиза, – нельзя действовать по одной и той же схеме! И к тому же я тебе говорила, что не хочу лишиться головы ради кого бы то ни было.
   – Что ж, с этим трудно не согласиться. В принципе это и не твоя проблема, тут ведь как – человек сам себе хозяин!
   – Верно, – соглашается она, – однако мужчины в подобных делах туго соображают. А мне неловко тыкать носом интеллигентного человека в напрашивающееся само собой решение. Надеюсь, что теперь он все понял!

   После обеда Аннелиза пошла в парикмахерскую. Она отважилась покрасить волосы в серый цвет. Сомневаюсь, однако, что из этого выйдет что-то путное. Я осталась одна, и сердце у меня часто забилось. Самое время Эвальду дать о себе знать. Но это не он. Из трубки доносится пронзительно резкий голос Бернадетты.
   – Мне необходимо поговорить с мужем, а он не берет трубку!
   С притворным сожалением я сообщаю, что его здесь нет. Наступила угрожающая тишина, а потом на меня обрушился в буквальном смысле смерч, какого я никак не ожидала от столь флегматичной женщины.
   – Значит, он у вас! – кричит она в трубку во все горло. – Надо было раньше догадаться! А я-то, тупая корова, поверила ему на слово, будто он нашел пристанище у двух бабулек!
   Хотя я и не стану отрицать, что ее подозрения небеспочвенны, тем не менее реплика о бабульках меня задела.
   – Ваш муж до недавнего времени ночевал у нас в гостевой комнате, – холодно произношу я.
   И тут мне пришлось выслушать скверную историю: никто не рассказал Бернадетте подлинные причины, заставившие Эвальда выбрать для нее именно гейдельбергскую клинику. Она поверила всему, что он наплел ей о качестве лечения и уникальных методиках. Откуда ей было знать, что он давно крутит роман со старшей докторшей?
   – Где он подцепил эту шлюшку, мне тоже неизвестно, – вставила она.
   Год назад Бернадетта нашла в письменном столе Эвальда письма от какой-то женщины; он поклялся всем, что ему дорого и свято, что речь идет о невинной дружбе. Увы, Бернадетте не удалось выяснить, где проживает пассия мужа и как выглядит, потому что на конвертах не был указан ни отправитель, ни число, не говоря уже о приложенной фотографии. Но все письма подписаны одним именем – Йола.
   Увидев мужа, прогуливавшегося в больничном парке рука об руку со старшей докторшей, она узнала от медсестры, что госпожу докторшу зовут Йола и она разведена.
   Я вклинилась в непрерывный поток речи:
   – На вашем месте я не стала бы рубить сгоряча. Ведь вы сами встретили новую любовь!
   – О чем вы? Об органисте? Этот человек верный и заботливый отец семейства и к тому же неизлечимо болен. Эвальд наплел вам всяких небылиц, а вы и поверили! – Она сделала паузу, а я от волнения прервала связь.
   Так кто кому рассказывал сказки? – задаю себе вопрос и пробую сложить факты в сколько-нибудь убедительную версию. По всему выходит, что прыткий Эвальд своего не упустит. А Бернадетта, это ставшее притчей во языцех дитя печали, нынче робко решила с ним в этом посоревноваться. Оба, наверное, открыли только часть правды. Как на это отреагирует Аннелиза? Или лучше не травмировать ее, пусть остается в неведении о том, каков хитрец наш Эвальд?
   Я и сама вот-вот заплачу. Эвальд обманул не одну Бернадетту, он обманул и нас с Аннелизой. Безусловно, Йола в отличие от нас находится в репродуктивном возрасте, что для мужских инстинктов имеет решающее значение. А мы – снисходительные, все прощающие бабульки, которых можно использовать. Если верить Бернадетте, Эвальд сказал о нас с Аннелизой, что мы уже «по ту сторону добра и зла». Но тут он глубоко заблуждается.

   Парикмахер заметно омолодил Аннелизу. Прежде чем надеть свой травянисто-зеленый жакет, она критически осмотрела себя в зеркале и по моему выражению лица определила, как я нахожу белокурые пряди.
   – Неплохо, – похвалила я, однако меня немного смутило одно обстоятельство. Раньше Аннелиза походила на добрую матушку или, еще точнее, на бабушку. Если она и дальше продолжит так же худеть, как в последние три дня, то через полгода будет конкурировать со мной.
   Словно прочитав мои мысли, подруга спросила:
   – Ты помнишь, какие у нас были хулахупы? В то время у нас талии были как у Скарлетт О’Хара. Может, мне еще удастся взять под контроль свой жирок.
   – Зачем себя мучить? – удивляюсь я. Но Аннелиза лишь смеется.
   Я наливаю ей кофе, она отодвигает подальше от себя сахар, сливки и продолговатое печенье «кошачьи язычки». Я замечаю, что она расщедрилась и на маникюр, так как она с удовольствием посматривает на свои покрытые пигментными пятнами руки.
   Я сделаю ей больно, если расскажу о Йоле. Но что-то объяснить придется, надо быть осторожнее со словами.
   Поначалу подруга притворяется спокойной и хладнокровно утверждает, будто давно предполагала, что по вечерам Эвальд встречается с женщиной, она, мол, способна сложить дважды два. Впрочем, ей совершенно безразлично, с какой козочкой этот козел запрыгнет в сено. Потом у Аннелизы потекли слезы, все сильнее, и вот их уже не остановить. Закончилось тем, что мы захныкали обе. Это подействовало на нас благотворно, и мы не удержались, чтобы не посмеяться над собой. Несмотря на это, мы все же не решались искренне поговорить друг с другом о том, что мы обе стремились понравиться одному мужчине и более молодая конкурентка нам совсем некстати.
   – Бернадетта уверяет, что с органистом ее связывает лишь душевное родство, и нам остается в это только поверить, – говорю я. – Даже такая зануда, как кантор, вряд ли западет на ходячий скелет! Следовательно, Бернадетта подает на развод не потому, что снова собралась замуж, а просто не может простить Эвальду бессовестного обмана.
   Аннелиза представила, как Бернадетта застукала мужа с Йолой, и прониклась к ней состраданием.
   – Это очень унизительно, – говорит она, – еще и потому, что весь персонал больницы наверняка знал об их связи. Теперь я и сама жалею, что…
   Любопытно, что Аннелиза затеяла? Она мне пока ничего не рассказывает. На все мои вопросы отвечает примерно одно и то же – мол, Бернадетте так или иначе осталось недолго жить. Когда же ей наскучили мои расспросы, она прибегла к давно испытанному отвлекающему маневру, когда каждую фразу начинают с «а помнишь…».
   – А помнишь, однажды мы пришли в школу в одинаковых серых юбках? Наши мамы выписали их независимо друг от друга по «Некерману».
   – А помнишь, как мы впервые услышали о противозачаточной таблетке? По-моему, это было в 1963 году…
   – А помнишь, когда убили Кеннеди, мы в тот момент разговаривали с тобой по телефону?
   Я кивала, а потом пошла в контрнаступление:
   – А ты помнишь, сколько раз ты спала с Эвальдом?
   Аннелиза пугается и клятвенно заверяет, что ни разу в жизни – раньше или совсем недавно – не состояла с Эвальдом в интимной близости. Осеняет себя крестным знамением:
   – Вот те крест! Клянусь!
   – Ну что, мне сходить за Библией? – усмехаюсь я.
   – Раньше я была слишком зажатой, а сегодня я бы постеснялась оголяться, – объясняет Аннелиза. – А если бы это и случилось? Тебе какое дело?
   – Аннелиза, – говорю ей, чтобы снова вернуть к главной теме, – Бернадетта пока живой человек, а нам сейчас нужно поглядывать и за Йолой!
   Подруга молчит, ей жаль, что в данный момент они не могут пообщаться с Эвальдом. Очевидно, он не дома, а может, и вообще переехал. Эвальд не подходит ни к домашнему телефону, ни по мобильному не отзывается.
   Листаю телефонную книгу в поисках номера, звоню в клинику, прошу соединить с главным врачом, но мне сообщают, что госпожа доктор Шэффер в отпуске. Телефонный справочник у меня в руке, и я нахожу в нем номер последнего в списке Шэфферов, проживающих в Гейдельберге, – д-ра Й. Шэффер. Мне отвечает автоответчик.
   «Они вместе уехали в отпуск» – это первое, что приходит мне в голову.
   Мы молчим, потом Аннелиза, к моему удивлению, предлагает прогуляться перед ужином. Раньше она редко находила в себе силы на такой подвиг, но, видимо, сейчас решила сжечь пару калорий.
   Естественно, я соглашаюсь, и мы спешим обуться в удобную, хотя и страшенную обувь. Много лет я клеветала на пенсионерские кеды на липучках, пока самой не пришлось из-за молоткообразного пальца перейти на мягкие просторные сникеры.
   – А после прогулки я приглашаю тебя на шикарный ужин, – обещаю я, – не век же тебе самой готовить.
   Эта идея, правда, плохо сочетается с диетой, но Аннелиза принимает предложение. Меню хорошего ресторана способно привести в восторг любого человека, и я посчитала своим долгом посоветовать подруге выписать для себя кое-какие названия на будущее, а еще лучше стащить его.

   Меня всегда тянуло в замковый парк, и постепенно я стала считать его чуть ли не своим садом. Мы неспешно бродили по крытым аллеям, которые будто специально были созданы для доверительных бесед.
   – А помнишь… – Аннелизу опять потянуло на воспоминания, однако она не успела произнести свое заветное «как» и внезапно перескочила на другую тему. – Идея поселить у нас Эвальда была не самой удачной, и я раскаиваюсь. Прыгаешь, суетишься вокруг гостя, а что в благодарность? Ночует, кормится у нас, а вечера проводит с молоденькой. Если он снова объявится, я ему скажу без обиняков, чтобы не рассчитывал на наш чердак как на склад для своих вещей.
   Я не стала выкладывать ей все, что думаю на сей счет, а только кивнула. В сущности идея принять у себя очаровательного друга сама по себе неплоха, но лучше не растягивать этот визит надолго. К тому же с молодыми общаться интереснее.
   – Это верно. Не помню ничего веселее, чем тот день в Баден-Бадене с Руди, – произносит Аннелиза. – Тогда я прониклась уверенностью, что мы еще свое наверстаем. Наша молодость была тусклой, супружеская жизнь – что затхлая тюрьма, так неужели нам вдобавок превратиться в брюзжащих старух? Необходимо придумать что-нибудь такое, чем можно было бы позабавиться, чтобы оно нас расшевелило, но не перегибая палку.
   – Верно, нам надо завести придворного шута, каких держали в замке в давние времена.
   – Не поискать ли в Интернете, – предлагает Аннелиза.
   – Или сразу позвонить на биржу труда.

   В ресторане Аннелиза в приподнятом настроении садится за накрытый стол, и мы, успев здорово проголодаться, налетаем на маленькие кружочки белого хлеба со смальцем. Подруга забыла дома очки, и я зачитываю вслух праздничное меню:
...
   Парфе из куриной грудки и утиной печени.
   «Султанский салат» с яблоками, покрытый фисташковым суфле.
   Суп «Леди Керзон», заправленный желтком и сливками с морскими языками и рулетом из семги.
   Фаршированная кроличья спинка с белыми грибами под хересовым соусом на глазурованном пастернаке и поленте из гречневой муки.
   Сырой бифштекс в сыре бри с редисом и черешковым сельдереем.
   «Наполеон» с белым кофейным муссом и шербетом.
   – Ладно, уговорила! – восклицает Аннелиза. – Никаких возражений, я бы только редиску пропустила.
   Дружит ли она с белыми грибами, я уж не стала спрашивать.
   Вслед за рислингом заказали бутылку бордо. Аннелизу потянуло на философию.
   – Естественно, в силу солидарности мы встаем на сторону женщин, если вдруг выясняется, что мужья им изменяют. Однако позже находится какая-нибудь добрая подруга, в чьей интеллигентности и этических взглядах мы не сомневаемся, и исповедуется в любовной связи с неким женатым мужчиной. Достаточно выслушать ее версию, как дело принимает иной оборот. Во-первых, мы не знаем, сколько лет этой Йоле, а во-вторых, может, Эвальд искренне влюблен в нее.
   Столь сильное сочувствие и великодушие приводят меня в замешательство, и мне приходится немного умерить ее пыл.
   – Ты и без искренней любви, недолго думая, связалась с Эвальдом, – замечаю я, – вот только его, к сожалению, не заинтересовал секс с матроной.
   Аннелиза не решается спорить со мной, и все же данная щекотливая тема ее не отпускает.
   – Между желаниями и возможностями всегда непреодолимая пропасть. Если обратиться к Гёте и другим гигантам мысли, то и для мужчин положен предел возможностей. У дедуль в возрасте Эвальда получается обычно лишь в том случае, если они употребляют парное мясо, а еще лучше, если успеют проглотить виагру.
   Ну, парным мясом мы обе были полвека назад, даже дочери Аннелизы в эту категорию больше не попадают.
   – Я начала читать в очках лишь в сорок пять, – рассказывает она, – и перенесла это стоически. Но когда на Рождество моя старшая открыла свой новенький очечник, я не выдержала и заплакала.
   Я поняла, что пора отвлечь подругу от мрачных мыслей.
   – Если уж ты столь критически настроена по отношению к мужскому источнику вечной молодости, то придется тебе честно признаться, что сама ты предпочла бы в постели хорошенького юношу.
   Она возражает:
   – Если я такое и говорила, то шутки ради! Молодой Адонис разве что заработал бы себе серьезный эдипов комплекс, но потом бы потребовал денег! Нет уж, уволь меня от этого!
   Мы опустошили бутылку до последней капли, не пропадать же добру.
   – Несмотря ни на что, танцы с Эвальдом доставили большое удовольствие, – произнесла Аннелиза больше для собственного утешения. В конце концов мы, взявшись за руки, побрели домой, поскольку часы показывали половину десятого.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация