А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чтиво" (страница 4)

   14

   Следом за Боткином, погнавшимся за стрекозой, они шли рощицей, тревожа папоротник и низко свисавшие ползучие стебли. Стало сумрачно. Будто шагаем в преисподнюю, подумал Пфефферкорн. Обогнули мшистый валун и вышли на опушку, испятнанную одуванчиками и дикой морковью. Колотя хвостом, пес поджидал их возле приземистого деревянного сарая.
   – Вуаля, – сказала Карлотта.
   Пфефферкорн оглядел строение:
   – Смахивает на хлев.
   – Он и был.
   – Ничего себе.
   – Прежний хозяин был этакий фермер-аристократ. Разводил элитных коз.
   Пфефферкорн фыркнул.
   – Не смейся, – сказала Карлотта. – Хорошие особи шли по пятьдесят тысяч и больше.
   – За козу?
   – Тут бедняки не селятся. Помнишь такую фиговину на колпачке авторучки? Ну, чтоб зацеплять? Это он изобрел.
   – Мой будущий зять обалдеет.
   – Биллу здесь нравилось. Он называл это своим убежищем. «От чего?» – спрашивала я. Он не говорил.
   – Наверное, не в буквальном смысле, – сказал Пфефферкорн. – Ты ж его знаешь.
   – Знаю, уж поверь. – Карлотта озорно улыбнулась. – Иногда кажется, будто я слышу запах. Козлятины.
   Пфефферкорн потянул носом, но ничего не учуял.
   – Ладно, – сказала она. – Давай посмотрим, где творилось волшебство.
   Рабочий домик больше всего поразил своей скромностью. Лишь десятую часть сарая выгородили и довольно скудно меблировали под кабинет. Невероятно, что в столь убогой обстановке создавалось несметное богатство, которое Пфефферкорн только что видел. На колченогом столе покоились электрическая пишущая машинка, стакан с ручками и аккуратная стопка рукописи. Пфефферкорн поежился, увидев знакомую расстановку.
   За тридцать с лишним лет картина рабочего места почти не изменилась. Кресло, которое определенно часто служило кроватью. Низенький стеллаж, уставленный творениями Билла. Над столом обрамленная фотография Карлотты – строгий портрет, сделанный лет пятнадцать назад. Под ним снимок Билла, послуживший основой для пригласительной открытки и изображения на панихиде. Оригинал был снят на яхтенной пристани. Билл в капитанской фуражке стоял на заваленном канатами пирсе и беспечно ухмылялся, за ним садилось солнце, подпалившее океанскую кромку.
   Так и не отыскав хозяйских ног, опечаленный пес улегся под столом.
   – А ведь я чуть не отправилась с ним, – сказала Карлотта.
   Пфефферкорн посмотрел на нее.
   – Ну, в тот день. В последнюю минуту передумала.
   – Слава богу.
   – Думаешь? Только пойми правильно. Я вовсе не рассчитываю, что мы оба оказались бы в раю и вальсировали на рыхлом облаке… Но… чувствую себя виноватой. – Она показала на рукопись: – Это новая книга.
   Увесистая пачка, листов в пятьсот, а то и больше. Пфефферкорн смахнул пыль с титульной страницы.
...
   ТЕНЕВАЯ МЕРА
   детективный роман
   Уильяма де Валле
   Можно как угодно относиться к автору, но сердце сжалось от вида навеки незаконченной работы.
   – Что с ней будет? – спросил Пфефферкорн.
   – Если честно, еще не думала. Во всех заботах это казалось неважным. – Карлотта потерла щеку. – Наверное, рано или поздно придется сжечь.
   Пфефферкорн смотрел недоуменно.
   – Знаю, знаю, – сказала она. – Грандиозные семидесятые годы девятнадцатого века. Бессмыслица – в компьютерную эру. Ты не поверишь, все свои черновики он печатал на «Оливетти». Это единственный экземпляр.
   Пфефферкорн не отводил взгляд.
   – Что? – спросила Карлотта.
   – Ты хочешь ее уничтожить?
   – Есть другие предложения?
   – Наверняка издатель за нее ухватится.
   – Не сомневаюсь, но Билл этого не одобрил бы. Он терпеть не мог, если кто-нибудь читал незавершенную вещь. Даже я, кстати. Поначалу я высказывала свое мнение о его работах, но это не укрепляло наше супружество.
   Повисло молчание.
   – Думаешь, меня тянет это прочесть? – сказала Карлотта.
   – Тянет?
   – Ничуть. Все равно что его слушать. Боюсь, не выдержу.
   Пфефферкорн кивнул.
   – Если б уговорили тебя приехать раньше, – сказала она. – Твое одобрение было для него все.
   Пфефферкорн виновато разглядывал пол.
   – Это правда. – Карлотта подошла к стеллажу. – Посмотри.
   В полное собрание сочинений Билла затесалась единственная книга другого автора. Роман Пфефферкорна.
   Пфефферкорн растрогался.
   – По сути, – сказала Карлотта, – ты сделал из него писателя.
   – Давай не увлекаться.
   – Нет, правда. Так сказать, его раскрыл.
   – Рано или поздно он бы и сам раскрылся.
   – Не скромничай. Он тебя боготворил.
   – Ну что ты, ей-богу. Не надо.
   – А ты не знал, что ли?
   Пфефферкорн промолчал.
   – Хорошо помню один случай, – сказала Карлотта. – Было это лет пять-шесть назад. Только что вышла его новая книга, которая тотчас стала первой в списке бестселлеров. Билл уехал на читки. Знаешь, он любил эти поездки. Нужды в них не было, но ему нравилось общаться с читателями… И вот, значит, из нью-йоркского отеля он мне позвонил. Было около полуночи, а там – часа три, наверное. Я сразу поняла, что он вдрызг пьяный. Карлотта, говорит, ты меня любишь? «Конечно, Билл. И всегда любила». – «Приятно слышать. Я тоже тебя люблю». – «Спасибо, милый. Давай баиньки, а?» – «Не могу спать». – «Почему?» – «Думаю об Артуре». – «А что с ним?» – «Читаю его книгу». – «У него вышла новая книга?» – «Нет, первый роман. Взял с собой. Перечитываю. Изумительная книга». – «Да, очень хорошая». – «Нет. Изумительная». – «Ладно, изумительная». – «Хочешь, кое-что скажу?» – «Скажи, дорогой». – «Никому этого не говорил». – «Слушаю тебя, милый». – «Очень трудно об этом говорить». – «Ничего, Билл. Я все равно тебя люблю». – «Ну вот. Сейчас скажу. Готова?» – «Готова». – «Ну вот. Вот. Знаешь, сколько у меня денег?» – «Примерно». – «Как грязи, вот сколько. Но жизнью тебе клянусь, я отдал бы все до последнего цента, лишь бы писать, как он».
   Наступило молчание.
   – Напрасно ты рассказала, – проговорил Пфефферкорн.
   – Не сердись, пожалуйста. Я только хочу, чтобы ты знал, как много для него значил.
   – Я не сержусь.
   Свет на стене сместился. Время пролетело незаметно.
   – Мне пора, – сказал Пфефферкорн.
   Вернулись в дом. Карлотта велела подогнать прокатную машину. Пфефферкорн поблагодарил Карлотту, чмокнул ее в щеку и пригнулся, садясь в автомобиль.
   – Артур…
   Пфефферкорн замер, согнутый пополам. С порога наблюдал Боткин.
   – А нельзя, скажем, поменять билет? – Карлотта улыбнулась. – Ночные рейсы так изматывают. Лучше хорошенько выспаться и полететь завтра утром. Когда еще выберешься в Калифорнию? Ведь мы даже не поговорили.
   – У меня занятия.
   – Скажешь, нездоровилось.
   – Карлотта…
   – Что будет-то? Оставят без обеда, что ли?
   – Дело не в том, – ответил он. – У меня студенты.
   Карлотта не отводила взгляд.
   – Надо сделать пару звонков, – сказал Пфефферкорн.

   15

   Ужинали в итальянском ресторане, где официанты называли Карлотту по имени. Под превосходную еду даже малопьющий Пфефферкорн легко осилил полбутылки «кьянти».
   – Скажи-ка, почему ты сменила фамилию? – спросил он.
   – То есть после замужества?
   – Нет, вместе с Биллом.
   – Не хотелось различаться. А кем бы ты предпочел быть, де Валле или Ковальчиком?
   – Логично.
   – Знаешь, Билл переживал. Его агент заставил.
   – Сейвори?
   – Дескать, Ковальчик – нечто непроизносимое.
   – И слишком инородное.
   – Угу. Видно, Билл не вполне осознавал последствия своего переименования. Знаешь, он даже не предполагал, что книга превратится в серию бестселлеров. Наверное, думал, что через какое-то время опять станет Биллом Ковальчиком, ан не тут-то было.
   – Помнится, рассказы, которые он показывал, не имели никакого отношения к этой муре в стиле «кошки-мышки». Нет, чуть ли не авангардизм.
   Она кивнула.
   – Поэтому его первая книга меня удивила.
   – Меня тоже, – сказала Карлотта. – Но, если честно, мне было плевать. Не смотри так. Теперь его книги мне нравятся. Но тогда я триллеры не читала. И сейчас не читаю, только Билловы.
   – А что читаешь?
   – Да всякую всячину. Чтиво про писаных красавцев в килтах и бледных дев, что трижды в час шлепаются в обморок, про влагу чресел, трепет членов и прочее.
   Пфефферкорн рассмеялся.
   – Главное, чтоб в конце герои галопом ускакали в туманную даль.
   – Теперь знаю, что дарить тебе на день рождения.
   – Красавца? Или книжку?
   – Красавец мне не по карману.
   – Говорят, если брать почасово, вполне доступно.
   – Ладно, выясню, – сказал он.
   – Не премини. – Карлотта отпила вино и провела языком по зубам. – Билл неколебимо стоял на том, что его работу нельзя назвать творчеством.
   – Да ладно.
   – Ей-богу. Он говорил, что мастерит стулья. «Каждый день отправляюсь в цех, встаю к верстаку и строгаю, клею, ошкуриваю. И вот извольте получить ладный, крепкий стул. Как раз под вашу задницу, вполне удобно. Когда насидитесь, у меня будет готов другой стул, в точности такой же. И все путем». Наверное, он считал важным разграничить.
   – Что и что?
   – Искусство и ремесло. Твое дело и его дело.
   – Больше не хочу об этом говорить.
   – Речь не о том, что он был неспособен к творчеству. Нет, просто сделал осознанный выбор. И хотел провести грань. – Карлотта вновь прихлебнула вино. – Не знаю, стоит ли говорить… Хоть все уже в прошлом… – Она поежилась. – Билл еще кое-что затевал. Серьезный роман.
   – Лихо, – сказал Пфефферкорн. – О чем?
   – Не знаю. Даже не уверена, есть ли какие-нибудь наброски. Лишь пару раз о нем обмолвился. Думаю, его страшило, как другие воспримут роман.
   Пфефферкорн понял, что речь о нем.
   – Ну что ты, ей-богу. Карлотта, будет.
   – Думаешь, почему каждый раз Билл посылал тебе свои книги? Он безмерно уважал твое мнение.
   Пфефферкорн не ответил.
   – Извини. Я не пытаюсь тебя сконфузить. И не хочу создать впечатление, что он был несчастлив. По крайней мере, я так не думаю. Ему нравилось мастерить стулья. Возможно, он не имел данных для роли этакого… божества, но потом уже охотно ее играл. Поклонники его – совершенно бесноватые. Конспирологи-теоретики, параноики, которых его романы погружали в идиотский мир двурушничества и грязных тайн. А Билл им подыгрывал – своими фотографиями в шпионском плаще на обложках. Я говорила, что добром это не кончится, нельзя провоцировать больных людей, но он отмахивался – мол, это часть его имиджа.
   – Фанаты вас беспокоили?
   – Однажды пришлось нанять частного детектива.
   – Смахивает на кошмар.
   Карлотта пожала плечами:
   – Все относительно. Не забывай, где мы живем. Тут всем плевать, писатель ты или кто. Вот расскажу еще один случай. Не бойся, он тебя не смутит. Как-то раз зашли мы в книжный магазин. Кажется, я искала поваренную книгу, а тут проезжаем мимо книжного. Ну, зашли, купили, стоим в очереди в кассу. И вдруг видим – на стене за прилавком вот такая огромная… – Карлотта развела руки, – просто гигантская реклама его новой книги. Все как надо – фото, имя автора. Ждем, что сейчас кассирша смекнет и хотя бы улыбнется. Ничего, ноль эмоций. Расплачиваемся, а девица даже глазом не моргнет. Билл дает кредитку, там его имя, и опять – ничегошеньки. Вернула карточку, сунула книгу в пакет и пожелала нам хорошего дня. – Карлотта откинулась на стуле. – А плакат в пяти футах.
   – К сожалению, не могу сказать, что я удивлен.
   – Но уж лучше так, чем вечно продираться сквозь толпу поклонников. Не представляю, как кинозвезды с этим управляются.
   – Им по душе.
   – Наверное. Они же эксгибиционисты.
   Подошел официант:
   – I dolci, signora?[5]
   – Капучино, пожалуйста.
   – А что синьору?
   – Обычный кофе, спасибо.
   – Мы как рабочий класс, да, Артур?
   В машине Карлотта одолжила ему свой мобильник.
   – Папа? Который час?
   Пфефферкорн забыл о разнице во времени.
   – Прости, милая.
   – У тебя странный голос. Все в порядке?
   – Да, замечательно.
   – Ты пьяный?
   – Я хотел сказать, что поменял рейс. Вернусь завтра днем.
   – Папа? Что-то случилось?
   – Все прекрасно. Общаемся с Карлоттой.
   – Ладно. Приятного вечера.
   Пфефферкорн захлопнул мобильник.
   – Наверное, красавица, – сказала Карлотта.
   Он кивнул.
   – Последний раз я ее видела… Господи! На ее бат-мицве![6] – Глянув через плечо, Карлотта перестроилась в другой ряд. – Иногда я жалею, что бездетна. Но лишь иногда. Я сама так решила. Билл хотел детей. Но я боялась, что тогда превращусь в свою мать. Самое смешное… – она опять перестроилась, – что все равно в нее превратилась.
   Приехали домой, и Карлотта отдалась ему. После второго захода Пфефферкорн ушел в отведенную ему комнату, чтобы утром, собираясь в аэропорт, не потревожить хозяйку.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация