А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чтиво" (страница 32)

   120

   Утром, когда он вернулся с рынка, его встретил брат Мануэль:
   – К вам гость. Я попросил его обождать в ризнице.
   Пфефферкорн отдал ему пакеты и прошел в церковь. Стукнул в дверь.
   Встреча лицом к лицу.
   – Привет, Янкель.
   – Привет, Билл.
   – Похоже, ты не очень удивлен.
   – Теперь меня трудно удивить.
   – Тебе идет борода, – сказал Билл. – Придает внушительности.
   Пфефферкорн улыбнулся:
   – Как ты?
   – Для покойника неплохо. – Билл огляделся: – Ты хорошо устроился.
   – Хочешь взглянуть?
   – Не откажусь.
   Прошли в сарайчик.
   – Вполне отвечает моим запросам, – сказал Пфефферкорн. – Правда, очень не хватает швейцара.
   – Зато есть священник.
   – Верно.
   Взгляд Билла задержался на книге в красном переплете, брошенной на койку:
   – Кажется, я знаю, что это.
   – Ознакомься.
   Билл открыл последние страницы поэмы. Прочел финал и захлопнул книгу:
   – Да уж, дерьмо.
   Пфефферкорн кивнул.
   – Сам-то что-нибудь пишешь?
   – Нет, с этим я завязал.
   – Жаль.
   – Не жалей, – сказал Пфефферкорн. – Я не жалею.
   – Ни капельки?
   – Сказал все, что хотел.
   – Очень уверенное заявление.
   – Когда знаешь, не сомневаешься.
   – Значит, быть посему.
   Пфефферкорн кивнул.
   – Снимаю шляпу, – сказал Билл. – Писатель, который умеет вовремя замолчать, – большая редкость.
   Пфефферкорн улыбнулся.
   – Карлотта шлет привет, – сказал Билл.
   – Мой ей поклон.
   – Просила сказать, что благодарна за письмо.
   Пфефферкорн промолчал.
   – Она не сказала, что в нем, но я понял, что ей оно очень важно.
   Повисло молчание.
   – Прости, – сказал Пфефферкорн.
   – Все нормально.
   – Я думал, ты умер. Прости.
   – Что было, то прошло. – Билл кинул книгу на койку. – Прогуляемся?
   – Охотно.
   Пошли к океану. День выдался прохладный и пасмурный. Серые чайки закладывали круги, лишь слегка выделяясь на фоне серых облаков. Ободранные рыбацкие лодки лежали на песке, точно павшие солдаты. Ветер сеял солеными брызгами, ерошил волосы и заставлял шмыгать носом. Прошли с полмили. Зазвонил колокол, отбив девять полнозвучных ударов.
   – Значит, вы опять вместе, – сказал Пфефферкорн. – Ты и Карлотта.
   – И да и нет. Скорее говоря, нет. Этакая неопределенность.
   – Что с тобой случилось? – спросил Пфефферкорн.
   Билл пожал плечами:
   – Сказал не то и не тому. Кто-то решил, что я стал ненадежен. Вслед за тем я оказался посреди Тихого океана. Барахтался пять с половиной часов. Крупно повезло, что какое-то судно меня подобрало. Жуткие солнечные ожоги. Долго не заживали.
   – Чем ты их разозлил?
   – Захотел написать книгу, – сказал Билл. – Настоящую.
   – Да, Карлотта обмолвилась.
   – Вот как.
   – Говорила, ты работал над серьезным романом.
   – Работал – слишком громко сказано. – Билл постучал себя по лбу: – Все еще тут.
   – О чем книга?
   – Ох, сразу не скажешь. О доверии. Дружбе. Любви. Творчестве. О непростых отношениях, давних и дорогих. Знаешь, сюжет еще не сложился.
   – Сложится.
   – Возможно. – Билл улыбнулся. – А может, и нет. Составная часть авантюры.
   Только сейчас Пфефферкорн заметил, что Билл без бороды. Со студенческих времен он не видел его бритым.
   – Тоже хорошо выглядишь, – сказал Пфефферкорн.
   – Спасибо, Янкель.
   Волны кидались им под ноги.
   – Как вышло, что тебе не надо прятаться?
   – Я долго прятался. Нашли. Они всегда находят.
   – И?
   – Наверное, им было неловко, что со мной так обошлись, и меня позвали обратно в команду. Даже бросили кость – пиши, что хочешь. Мол, начнем с чистого листа.
   – Выгодная сделка.
   – Есть закавыка.
   – Следовало ожидать.
   – Я должен доказать свою преданность.
   Пфефферкон фыркнул:
   – Логично. Как?
   Чайки горласто спикировали на невидимую добычу.
   – Уезжай из поселка, – сказал Билл.
   Пфефферкорн странно улыбнулся:
   – Что?
   – Слушай меня. Ты должен уехать. Сегодня.
   – С какой стати?
   – И больше ей не звони.
   Пфефферкорн замедлил шаг и повернулся к Биллу. Тот ухватил его за рукав и торопливо зашептал:
   – Вот так они тебя нашли. На карте триангулировали все места, откуда ты звонил.
   Пфефферкорн смотрел на него как на безумного.
   – Никаких звонков, никаких книг, – шептал Билл. – Садись в автобус и уезжай. Ни с кем не общайся. Затаись, насколько удастся, а потом опять в автобус и все заново. – Он еще крепче вцепился в рукав. – Слышишь меня? Не завтра. Сегодня. Понимаешь? Ответь, чтоб я знал, что ты понял.
   – Значит, приказали тебе.
   – Я посмотрел расписание автобусов. Есть вечерний рейс. Сколько у тебя денег?
   – Вот оно что. Назначили тебя.
   – Ответь. Сколько денег?
   Пфефферкорн восхищенно покачал головой:
   – Невероятно.
   – Замолчи и слушай.
   – Фантастическая наглость… Невероятно.
   – Послушай меня. Сосредоточься.
   – Наверняка сказали об «оставленном хвосте».
   – Ты не слушаешь.
   – Хвост, который надо подчистить. Верно?
   – Господи, Арт, какая разница? Не в том дело.
   – Ну? И что ты ответил?
   – Что я мог ответить? Сказал, все сделаю, и кинулся тебя предупредить. Ну давай, хоть на минуту соберись.
   Пфефферкорн высвободился из его хватки, подбоченился и посмотрел на океан.
   – Я не хочу уезжать, – сказал он. – Здесь мне нравится.
   – Выбора нет.
   – И потом, терпеть не могу автобус.
   – Господи боже мой. Будь благоразумен.
   – Давай сменим тему, хорошо?
   – Сейчас не время…
   – Я знаю, но говорить об этом не хочу. Понятно?
   Билл вытаращился.
   – Давай о чем-нибудь другом, – сказал Пфефферкорн.
   Билл молчал.
   – Вспомним старые деньки. – Пфефферкорн улыбнулся. – Было весело, да?
   Билл не ответил.
   – Пожалуйста, отзовись, – сказал Пфефферкорн.
   Билл не сводил с него взгляда.
   – Помнишь, я вел твою машину и нас тормознули? – спросил Пфефферкорн.
   Лицо Билла чуть размякло.
   – Ты помнишь?
   – Не время вспоминать.
   – Ответь, ты помнишь или нет?
   Ветер стих, нахлынула тишина. Даже чайки смолкли.
   – Если отвечу, ты меня выслушаешь? – спросил Билл.
   – Просто ответь на вопрос.
   Долгое молчание.
   – Помню, – сказал Билл.
   – Отлично. Превосходно. Ну и? Что было потом, помнишь?
   – Как такое забудешь? Полгода от бардачка несло писсуаром.
   – А помнишь историю с веслами на деревьях? О чем мы только думали?
   – Черт его знает.
   – Скорее всего, не думали вообще.
   – Ты всегда думал, – сказал Билл. – Наверное, увидел в том какой-то символ.
   – Я был вдрызг пьяный.
   Билл широко улыбнулся. Пфефферкорн очень любил и всегда ждал эту улыбку. Сейчас в ней таилось отчаяние, но все равно он вновь почувствовал себя пупом земли. Не желая, чтобы она угасла, он задал новый вопрос:
   – Что еще ты помнишь?
   – Арт…
   – Говори.
   – Все помню.
   – Правда?
   – Конечно.
   – Тогда рассказывай. Рассказывай все.
   Шли вдоль берега. Рычал и плескался прибой. Колокол отбил десять ударов. Шли дальше. Плотный холодный песок сиял, словно танцпол. Колокол прозвонил одиннадцать раз. Память вела археологические раскопки, воссоздавая разрушенный облик прошлого. Песчаная коса уперлась в утес, нависший над океаном. Волны шарахались о камни, оставляя витые пенистые следы, похожие на лассо. Пфефферкорн и Билл привалились к источенной водой скале.
   – Берлин, – сказал Пфефферкорн. – В два часа ночи ты вышел из комнаты.
   – Раз ты говоришь…
   – Хорош придуриваться.
   – Ну помню, помню.
   – Куда ты ходил?
   – Встречался с девушкой, куда еще.
   – Что за девушка?
   – Мы познакомились в парижском поезде.
   – Не помню никакой девушки.
   – Ты дрых. Мы столкнулись у туалета. Поболтали и условились завтрашней ночью встретиться в парке возле дома ее тетки.
   – Ничего не сказал, просто взял и смылся.
   – Кончай, Арт. Что я должен был сказать?
   – Боялся, что я разболтаю Карлотте?
   – Мысль мелькнула.
   – Неужели ты думал, я тебя продам?
   – Говорю, мелькнула.
   – Пусть я завидовал, но я же не сволочь.
   – Я знал про твои чувства к ней.
   – И что?
   – Подумал, ты кинешься ее защищать.
   – А как насчет моих чувств к тебе? – спросил Пфефферкорн.
   Помолчали.
   – Ты меня любил, – сказал Билл.
   – То-то и оно, пропади ты пропадом, – сказал Пфефферкорн.
   Помолчали.
   – Прости. Надо было сказать.
   – Да уж.
   – Извини. Пожалуйста.
   – Ладно, проехали, – сказал Пфефферкорн. – Карлотте признался?
   Билл кивнул.
   – Рассердилась?
   – Слегка. Знаешь, у нас были не те отношения.
   Пфефферкорн не стал уточнять, что значит «не те».
   – Интересно, а что ты подумал насчет моего ночного ухода? – спросил Билл.
   – Не знаю. Секретное задание.
   Билл засмеялся:
   – Вынужден огорчить.
   Помолчали. Прилив поднимался.
   – По телефону я слышал, как плачет ребенок, – сказал Пфефферкорн.
   Билл кивнул.
   – Мальчик, девочка?
   – Мальчик, – сказал Билл. – Чарльз.
   – Чарльз, – повторил Пфефферкорн.
   – Они зовут его Чарли.
   – Мне нравится.
   Помешкав, из нагрудного кармана Билл достал маленькое фото.
   Пфефферкорн разглядывал внука. На деда не особо похож. Конечно, дочь-то больше пошла в мать. Волосы темные, выбились из-под лыжной шапочки. Глаза голубые, но это ничего не значит. Дочь тоже родилась синеглазой, а потом стала кареокой красавицей. Все меняется.
   – Он прелесть, – сказал Пфефферкорн.
   Билл кивнул.
   – Есть второе имя?
   Билл опять помешкал.
   – Артур.
   Помолчали.
   – Можно оставлю? – спросил Пфефферкорн.
   – Да, это тебе.
   – Спасибо.
   Билл кивнул.
   – Значит, ты ее видел?
   – Нет, но наслышан.
   – И как она?
   – По-моему, справляется. Конечно, тоскует по тебе. Однако живет своей жизнью.
   – Другого и не надо. Правда, я совсем не в восторге, что оставил ее с ним.
   – Думаешь, найдется такой, кто приведет тебя в восторг?
   – Вряд ли.
   – Ну вот.
   Пфефферкорн кивнул. Махнул снимком:
   – Еще раз спасибо.
   – Пожалуйста.
   Пфефферкорн спрятал фото в карман.
   – Ты хороший писатель, – сказал он. – И всегда был.
   – Врать-то зачем?
   – Я не вру. У тебя талант.
   – Приятно слышать.
   – Прими как комплимент.
   – Ладно.
   Помолчали.
   – Вот чего я не пойму насчет этой сделки, – сказал Пфефферкорн. – Ты же вроде как умер?
   Билл кивнул.
   – И вдруг выпускаешь новую книгу?
   – Под своим настоящим именем.
   – Ну наконец-то! – рассмеялся Пфефферкорн.
   – Удивлюсь, если продажа превысит дюжину экземпляров.
   – Но ведь ты пишешь не ради тиража.
   – Нет.
   – И все же, зачем им это? – спросил Пфефферкорн. – Какая выгода?
   – Возможно, это моя награда за тридцатилетнюю службу.
   – Брось! Даже я знаю, что их это не колышет.
   – Другого объяснения нет.
   Пфефферкорн задумался.
   – Все-таки лучше, чем золотые часы.
   – И гораздо лучше, чем стать утопленником.
   – Как сказать. Кто твой издатель?
   Билл усмехнулся.
   – Предположим, ты выполнишь… – сказал Пфефферкорн.
   – Что выполню?
   – Свою часть сделки.
   – Кончай ты!
   – Предположим. Как они узнают, что ты все исполнил?
   – Узнают.
   Пфефферкорн ждал ответа.
   – Они наблюдают, – сказал Билл.
   – И сейчас?
   Билл кивнул.
   – Откуда?
   Билл повел рукой. Отовсюду.
   – Значит, они точно так же узнают, что ты не выполнил приказ и я сбежал.
   – Ну хоть попробуй.
   – Зачем? Ведь они узнают. Пойдут по следу и рано или поздно поймают, даже если в землю зароюсь. А с тобой что будет?
   Билл промолчал.
   – О чем и речь, – сказал Пфефферкорн.
   Долго молчали.
   – Соглашайся, – сказал Пфефферкорн.
   – На что?
   – На сделку. Соглашайся.
   – Не валяй дурака.
   – Я бы согласился.
   – Неправда.
   – Откажешься – обоим конец.
   – Не обязательно.
   – Меня найдут. Сам же сказал. Они всегда находят.
   – Не найдут, если меня послушаешься.
   – Никаких звонков.
   – Да.
   – Никаких книг.
   – Да.
   Пфефферкорн покачал головой:
   – Невозможно.
   – Все очень просто. Не покупай телефонную карту. Не покупай книги.
   – А я говорю, совсем не просто. Пока она там, это невозможно.
   Билл промолчал.
   – Не глупи, – сказал Пфефферкорн. – Если не ты, кто-нибудь другой.
   Билл промолчал.
   – Пришлют кого-то чужого. Не хочу.
   Билл промолчал.
   – Считай это моим условием. Может, чего и выйдет.
   – Заткнись, а?
   – Что важнее: чтобы именно ты это сделал или чтобы я просто сгинул?
   – Я не желаю об этом говорить.
   – Вопрос существенный, – сказал Пфефферкорн.
   Билл промолчал.
   – Надеюсь, второе.
   – Заткнись.
   – Скоро заткнусь. Помнишь, что ты сказал в сарае?
   Билл не ответил.
   – Писатель, который умеет вовремя замолчать, – большая редкость. Это про меня.
   – Господи боже мой! Это не метафора жизни!
   Пфефферкорн достал письма, которые всегда носил с собой. Листки обрели округлость ляжки и вобрали ее тепло.
   – Это тебе, – сказал он, разлепляя страницы. – Сейчас можешь не читать.
   – Арт…
   – Вообще-то, даже лучше, если после прочтешь. А это – дочери. Обещай, что она его получит.
   Билл не шелохнулся.
   – Обещай, – повторил Пфефферкорн.
   – Не собираюсь я ничего обещать.
   – Ты задолжал мне услугу.
   – Ничего я тебе не должен, – сказал Билл.
   – Черта с два.
   Ударил церковный колокол. Раз.
   Пфефферкорн помахал письмами:
   – Обещай, что она его получит.
   Два, три.
   – Не век же тебе со мной сидеть.
   Четыре, пять. Пфефферкорн засунул письма Биллу в нагрудный карман. Обмахнул одежду, оглянулся на поселок. Шесть, семь, восемь. Посмотрел на океан. Девять. Пошел к воде, чувствуя на себе взгляд Билла. Десять. Потянулся. Одиннадцать. Раз-другой присел. С двенадцатым ударом вошел в воду.
   – Янкель.
   Пфефферкорн брел против волн. Колокол смолк, но эхо его еще звенело.
   – Вернись.
   Вода дошла до колен.
   – Арт.
   Высокое небо – чистый колонтитул, горизонт – литерная строка. Оглянувшись, Пфефферкорн улыбнулся и крикнул, перекрывая шум волн:
   – Смотри, чтоб книга вышла чертовски хорошей!
   Пфефферкорн обнял океан.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация