А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чтиво" (страница 30)

   109

   Пфефферкорн очнулся. Нога в грубом лубке. Грудь стянута повязкой. Голова забинтована. Жаркий озноб. Он огляделся: крохотная каюта, уставленная металлическими коробками и склянками. Корабельный лазарет.
   – Мой герой.
   С изножья койки ему улыбалась целая и невредимая Карлотта.

   110

   Она и Яромир как могли с ним нянчились: с ложечки кормили супом, пичкали вздувшимися советскими антибиотиками с истекшим сроком годности, сторожили его бредовое забытье. Наконец сознание его настолько прояснилось, что он потребовал полную порцию корнеплодного крошева, и ему достало сил ее проглотить.
   – Вкусно? – спросила Карлотта.
   – Гадость. – Пфефферкорн хотел отставить тарелку – и сморщился от боли в сломанных ребрах.
   – Бедненький, – сказала она.
   – Ты как?
   – А что я?
   – Как себя чувствуешь?
   – Ты еще спрашиваешь?
   – В смысле, тебе ничего не повредили?
   Карлотта пожала плечами:
   – Сначала слегка отлупили, но потом обращались сносно.
   – Не лезли?
   – Лез… а! – Она поежилась. – Нет, без этого.
   – Хорошо, – сказал он. – Я хотел выяснить, прежде чем…
   – Прежде чем что?
   – Прежде чем это.
   Любовь. Потная, осторожная, акробатическая. Запредельная.
   Она лежала рядом, перебирая его волосы.
   – Так мило, что ты отправился меня спасать. Глупо, но мило.
   – Это мой девиз.
   – Как же ты меня отыскал?
   Он все рассказал. Вышла сага.
   – Все ужасно запутано, – сказала она.
   – Я так и не понял, кто говорит правду.
   – Наверное, все понемногу.
   – Меня послали на заведомый провал, – сказал он. – Я пешка в их игре.
   – Нашего полку прибыло.
   – Никто не собирался тебя выручать, так, что ли?
   Карлотта пожала плечами.
   – Ты же могла погибнуть.
   – Вероятно.
   – Похоже, тебя это не очень волнует.
   – Когда-нибудь все умрем.
   – Ты слишком снисходительна к тем, кому на тебя плевать.
   – Волков бояться – в лес не ходить, – сказала она. – Будем справедливы: благодаря им я жила в комфорте. Во всем есть компромисс.
   – Давно ты шпионка? – спросил он.
   – Даме такие вопросы не задают.
   – Билл тебя втянул?
   Карлотта засмеялась:
   – Нет, я его завербовала.
   – Ты его любила?
   – Немного.
   – А меня?
   – Я всегда тебя любила, Артур.
   Второй заход.
   – Прости, что не скачем галопом в туманную даль, – сказал он.
   – И так хорошо.
   – Я все присматриваю писаного красавца к твоему дню рождения.
   – Жду не дождусь, – улыбнулась Карлотта.
   Третий заход.
   – Куда мы плывем? – спросил Пфефферкорн.
   – Завтра Касабланка, последняя остановка по эту сторону Атлантики. В Гаване первым делом покажись врачу.
   Пфефферкорн кивнул.
   – Обещай мне.
   – Конечно, – сказал он. – Но я здоров, когда ты рядом.
   – О том и речь.
   До него не дошло.
   Потом он понял.
   – Нет, – сказал он.
   – Слишком опасно быть рядом с тобой, Артур. А тебе – со мной.
   – Карлотта. Прошу.
   – Я работаю с ними тридцать лет. Знаю ход их мыслей. Они терпеть не могут оставлять хвосты.
   – Я не хвост.
   – Для них – хвост. Ты слишком много знаешь. К тому же если Жулк не соврал, то после твоего побега он непременно откажется от газовой сделки. Для нас это громадная неудача. Наши взбеленятся. Кого-то нужно обвинить, а из тебя выйдет прекрасный козел отпущения.
   Помолчали.
   – «Для нас»? – спросил Пфефферкорн.
   – Прости, Артур.
   Пфефферкорн налился тяжестью.
   – Уезжай куда-нибудь подальше, – сказала Карлотта. – Начни сначала.
   – Я не хочу начинать сначала.
   Карлотта ладонью накрыла его руку:
   – Прости.
   Они смолкли, прислушиваясь к стуку волн о борт корабля.
   – Только не говори, что я мотылек и лечу на огонь, который меня погубит, – сказал Пфефферкорн.
   – Хорошо, не буду.
   Волны ярились.
   – Возьми меня, – попросила Карлотта.
   Пфефферкорн повернулся к ней. Взгляд ее полыхал болью. Поцелуем он закрыл ее веки. Потом сам закрыл глаза и исполнил свой долг.

   111

   Они стояли на палубе. Всходившее солнце золотило улицы старого города, крик муэдзина растворялся в стуке floukas[21] о причал. Оберегая сломанную ногу, Пфефферкорн оперся на релинг. Карлотта поддерживала его за талию.
   – Ты не представляешь, как я буду по тебе тосковать, – сказала она.
   – Представлю.
   Она шагнула к сходням.
   – Карлотта…
   Она обернулась.
   – Прочти на досуге, – сказал он.
   Карлотта сунула письмо в карман, чмокнула Пфефферкорна в щеку и сошла на берег.
   Пфефферкорн проводил взглядом стройную фигуру, покидавшую причал. Карлотта направлялась в американское посольство, откуда свяжется с местным оперативником. Она скажет, что западные злабы ее выпустили, после того как Пфефферкорн, захваченный восточными злабами, был казнен. Он исчезнет, прежде чем кто-либо начнет его искать.
   Яромир помог ему спуститься в лазарет. Уложил в постель и дал кружку с теплой труйничкой.
   – Ваше здоровье, – сказал он.
   Пфефферкорн сделал большой глоток, опаливший нутро.

   7
   БОГ ИЗ МАШИНЫ

   112

   Mercado[22] хорошо вписался в облик приземистой, сонной, морем просоленной деревни. Утром он оживал еще затемно – рыбаки сгружали ведра с копошившимися кальмарами и ветхие мешки с креветками. К половине шестого подъезжали продуктовые фургоны, и к девяти весь улов, кроме дрянной мелочи, уже разбирали. Далеко за полдень народ восставал от сиесты: разморенные выпивкой мужики зевали, полногрудые женщины шугали полуголых ребятишек с удивительными лицами древних индейцев, мальчишки гоняли изодранный свистящий futbol, пока сладкий запах тушеной свинины не утягивал их домой.
   В широкополой соломенной шляпе Пфефферкорн шел вдоль рядов, выбирая помидоры. Он уже не стеснялся торговаться из-за пары песо. На рынке торг был не просто уместен, а желанен – так танец освежает докуку флирта. Продавец взвесил шесть спелых томатов, отобранных Пфефферкорном, и объявил, что покупка тянет на одиннадцать килограммов. Esridiculo[23], ответил Пфефферкорн. В истории сельского хозяйства еще не было случая, чтобы полдюжины помидоров имели подобный вес. Он пригрозил, что пожалуется алькальду и падре, но, если что, прибегнет к помощи своего мачете (которого не было), а затем рубящим движением впечатал деньги в прилавок, категорически отказавшись прибавить хотя бы сентаво. Такие покупатели, заныл продавец, его разорят, ведь он и так сделал скидку паршивому гринго, который смеет разговаривать с ним в подобном тоне. Совершив еще по паре словесных выпадов, Пфефферкорн и продавец сошлись на вчерашней цене и ударили по рукам.
   Наступало Рождество, улицы были полны следов посады[24]. С пакетами провизии Пфефферкорн зашел на почту, исполнявшую также функции канализационного коллектора, санэпидстанции и конторы «Вестерн Юнион». Единственный служитель менял табличку на двери в зависимости от того, кто и зачем пришел. Завидев Пфефферкорна, он сменил ALCANTARILLADOS[25] на CORREOS[26] и порылся в груде бандеролей, раскачав хромой стол, отчего пластмассовые фигурки зверей и волхвов, собранные в рождественскую картину, исполнили групповой танец.
   – Вчера доставили… У вас голова не болит?.. Распишитесь… спасибо.
   К приходу бандероли Пфефферкорн уже забывал содержание заказа, но тем слаще было вскрыть коричневый пакет и от самого себя получить сюрприз. Оттягивая удовольствие, он прошелся по avenida[27]. Посидел на zocalo[28], где старики кормили птиц. У женщины в полосатом пончо, расцветкой напоминавшем телевизионную таблицу, купил сезонное лакомство – оладьи, пропитанные пальмовым сиропом. Отведал. Будто мул лягнул в живот. С бандеролью под мышкой Пфефферкорн зашагал к дому пастора.

   113

   Три с лишним года назад «Тъедж» бросил якорь в порту Гаваны. Команда рванула по кабакам, а Яромир усадил Пфефферкорна в такси и отвез в ближайшую больницу. Тот назвался вымышленным именем и был помещен в отделение для туристов, где ему сделали рентген, после чего сломали неправильно сросшуюся кость и наложили гипс. Яромир провел с ним четыре дня. Прощаясь, Пфефферкорн хотел с ним расплатиться, но гигант рыкнул и отмахнулся. Все в порядке, сумел объяснить он. Обратным рейсом везет табак и сахар, но пару сотен фунтов незадекларированного груза толкнет в Тунисе на черном рынке. А Пфефферкорну деньги еще пригодятся.
   Из больницы его выписали на костылях, снабдив флакончиком болеутоляющего и предписанием явиться через пять недель. Пфефферкорн затаился в дешевом отеле, где по телевизору смотрел бейсбол. Еще венесуэльские сериалы. Еще дублированную версию передачи «Дрянь стишки!». Для практики он разговаривал с телевизором, поскольку испанским не пользовался со школы, когда на уроках вместе с Биллом составлял диалоги.
   После того как сняли гипс, Пфефферкорн еще месяц восстанавливал силы. Совершал долгие медленные прогулки. Возобновил приседания и отжимания. На Плаза де ла Катедраль ел croquetas и слушал уличных музыкантов. Вечерами вздрагивал от пушечного залпа в крепости Сан Карлос де ла Кабанья. И много думал.
   На такси он добрался до укромного пляжа в получасе езды от города. Заплатил водителю, чтоб подождал. Прошел вдоль берега. Поклажа оттягивала карманы. Был отлив. Присев на корточки, в песке вырыл ямку. Бросил в нее мыло-контейнер в полимерной оболочке, покрытой дубнием. Трижды прыснул растворителем, замаскированным под фирменный одеколон. Мыло вспузырилось и растаяло. С деревянным ящиком растворитель справился гораздо быстрее. Пфефферкорн прыснул еще раз – полимерное покрытие зашипело. Он нажимал гашетку, пока в ямке не осталось ничего, кроме вороха пены. Никакого подобия флешки. Значит, в сделке с Жулком он и впрямь был живцом. Значит, Пол лгал – по крайней мере, насчет задания – и Карлотта права. Он никогда не сможет вернуться домой.
   Таксист отвез его на Малекон. На эспланаде из-под козырька ладони Пфефферкорн смотрел на север, где был Ки-Уэст. С такой дали ничего не разглядишь, но чудилось, будто остров виден.

   114

   Он постоянно переезжал.
   Винтовым самолетом добрался в Канкун. Переночевал в мотеле и первым автобусом выехал из города. В случайном поселке вышел и дальше двинулся пешком. Переночевал в мотеле и снова сел в автобус. То же самое на другой день, и на следующий. Больше суток нигде не задерживался. Ел, когда чувствовал голод, спал, когда уставал. Отпустил бороду. Густую, только на верхней губе имелась проплешина.
   Однажды вечером в каком-то безымянном поселке он шел с автостанции и, уловив шум потасовки, решил глянуть, в чем дело. В загаженном проулке двое бандитов грабили старуху, угрожая ей ножом. Пфефферкорн принял стойку. Нога его зажила, но еще чуть ограничивала подвижность. Однако он стал жилистым и небывало крепким. Сплошные мышцы и кости.
   Старуха рыдала, цепляясь за свою сумку.
   Пфефферкорн свистнул.
   Бандиты переглянулись и осклабились. Один что-то бросил напарнику и двинулся на Пфефферкорна, поигрывая ножом, сверкавшим в лунном свете.
   Он рухнул на колени, хватая ртом воздух.
   Другой убежал.
   Пфефферкорн поднял старуху на руки и три квартала нес до ее дома. Бабка все плакала, теперь уже благодарно. Благословила его и расцеловала в щеки.
   – De nada[29], — сказал Пфефферкорн.
   Утром он уехал.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация