А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чтиво" (страница 19)

   71

   Гости, наведавшиеся в номер, даже не пытались скрыть следы обыска. В комнате царил кавардак, словно истинная цель визита была в том, чтобы напомнить хозяину о его уязвимости, а контрабанда – дело десятое. Если так, кто-то зря старался. Пфефферкорн уже почувствовал свою никудышность. Он подобрал раскиданные рубашки, вставил ящики на место, расправил одеяло. Сумку переворошили, но тайники себя оправдали: их содержимое осталось в неприкосновенности. Пфефферкорн усмехнулся, заметив, что портрет Жулка висит ровно.
   В кармане он нащупал визитку Фётора. На тонкой бумажке значился номер телефона, а еще имя и два слова кириллицей: пэржюнидниуии экхжкуржубвудх. Персональный экскурсовод. Ну да, подумал Пфефферкорн, заткнув карточку меж последних страниц «Василия Набочки». Потом сделал затяжной глоток из бутылки с водой. На душе было тревожно. Хоть бегай и колоти в двери. Когда же он ее найдет? Наверное, через пару дней. Но руки связаны. Он должен действовать по сценарию, безумно жесткому и безумно неопределенному. На контакт могут выйти в любое время – нынче, завтра, послезавтра. Пфефферкорн расстегнул рубашку и нажал кнопку вентилятора.
   Безрезультатно.
   Пфефферкорн снял трубку.
   – Мсье?
   – Говорит Артур Пфе… Ковальчик из сорок четвертого номера.
   – Да, мсье.
   – Я просил заменить вентилятор.
   – Да, мсье.
   – Мой сломан.
   – Приношу извинения, мсье.
   – В номере страшная жара. Будьте любезны, пришлите исправный вентилятор.
   – Да, пожалуйста, мсье. Спокойной ночи.
   – Да погодите вы, торопыга!
   – Мсье?
   – Мне кто-нибудь звонил?
   – Нет, пожалуйста.
   – Я жду звонка. Сразу переведите в номер, во сколько бы ни позвонили.
   – Да, пожалуйста. Желаете пробуждение?
   – Господи, не надо.
   – Приятных снов, пожалуйста, мсье.
   Пфефферкорн повесил трубку, прошел в ванную и, сняв рубашку, обмылся горячей водой. В спальне вновь залязгали трубы, сотрясая портрет Жулка. Под такой аккомпанемент спать невозможно. Разве что вентилятор его заглушит.
   Закрыв кран, Пфефферкорн подошел к открытому окну, подставил лицо затхлому ночному ветерку и, поглаживая усы, вгляделся в угасший горизонт. Карлотта где-то здесь. Он произнес ее имя, которое тотчас унес ветерок.
   Пришло незваное воспоминание. Кажется, это было вскоре после свадьбы Билла и Карлотты. Пфефферкорн только начинал преподавать, и они с Биллом прогуливались по университетскому городку.
   – Обещай мне кое-что, Янкель.
   Пфефферкорн кивнул.
   – Ты даже не спросил, чего я хочу. – Билл замолчал, добиваясь внимания. – Если со мной что-нибудь случится, ты позаботишься о Карлотте.
   Пфефферкорн засмеялся.
   – Я не шучу, – сказал Билл. – Обещай мне.
   Пфефферкорн смотрел недоуменно:
   – Что с тобой может случиться?
   – Да что угодно.
   – Например.
   – Что угодно. Несчастный случай. Инфаркт.
   – Тебе двадцать восемь.
   – Не вечно же будет двадцать восемь. Договор обоюдный: если что, я сделаю то же самое для тебя.
   – С чего ты взял, что я вообще женюсь?
   – Обещай.
   – Конечно, ладно.
   – Нет, скажи, что обещаешь.
   Удивленный необычной горячностью друга, Пфефферкорн поднял правую руку:
   – Я, Янкель Пфефферкорн, торжественно клянусь: если вдруг ты отбросишь копыта, я позабочусь о твоей жене. Доволен?
   – Очень.
   Понимал ли он, на что соглашается? А если б знал, чем все обернется, согласился бы? Наверное, да. Ведь здесь он не ради Билла.
   Где же вентилятор?
   – Алло, это опять Артур Пффф Ковальчик из сорок четвертого. Где мой вентилятор?
   – Да, мсье.
   – Скоро принесут?
   – Сию секунду, мсье.
   Безудержно гремели трубы. Портрет Жулка градусов на тридцать скособочился вправо. Пфефферкорн его снял и прислонил к стене, чтобы, не дай бог, ночью не свалился на кровать.
   Энергосистема нищей страны регулярно сбоила, отчего улицы тонули во мгле. Пфефферкорн, всю жизнь обитавший в больших городах, уже отвык от яркости звездного неба. Зрелище завораживало: разъехался занавес облаков, и в головокружительной бездне небесной сцены начался упоительный спектакль падающих звезд.

   72

   – Подъем, граждане Злабии!
   Оглушительный голос заполнил комнату. Пфефферкорн рванулся с кровати и, запутавшись в простыне, врезался лбом в стену. Перед глазами заплясали огненные зигзаги, и он повалился навзничь, треснувшись головой об угол тумбочки.
   – Вперед к трудовым свершениям во славу нашей страны!
   Пфефферкорн запрокинул гудевшую болью голову и сквозь радужный туман разглядел нечеткое перевернутое изображение девицы в пилотке, блажившей на злабском.
   – Сегодня девятое августа, вторник, благоприятный день для развития принципов коллективизма. Погода радует ласковым теплом и чрезвычайно комфортной температурой в двадцать два градуса.
   Неужели он оставил телик включенным? Пфефферкорн съехал с кровати и попытался вырубить телевизор, но говорящая голова не исчезла. Кнопка отключения звука тоже бездействовала.
   – Благодаря мудрой заботе любимых вождей нашей Партии цены на корнеплоды остаются вполне доступными для всех слоев населения…
   Голос девицы, перечислявшей иные доступные товары, несся с экрана, гудел за стенами, под полом и над потолком. Пфефферкорн поднял оконную раму. Громкоговорители венчали крыши всех домов. Улицы замерли: все живое, от старух с плетеными овощными корзинами на плечах до мальчишек-козопасов, внимало репродукторам. Часы показывали пять утра.
   – Отправляясь в распределитель, не забудьте товарные карточки.
   Экранная девица раскрыла книжицу. На улицах народ последовал ее примеру.
   – Сегодня читаем четвертую строфу пятнадцатой песни.
   Девица декламировала строки из «Василия Набочки». Народ вполголоса вторил, отчего улицы рокотали, точно предштормовое море. Чтение закончилось, книжки спрятали.
   – Возрадуйтесь нашему великому наследию, граждане Злабии!
   Все запели национальный гимн.
   Потом раздались короткие аплодисменты. Улицы ожили. На экране девицу в пилотке сменила заставка с государственным флагом Западной Злабии, фоном звучала гармонь. Пфефферкорн мешкал выключить телевизор – казалось, из экрана вылезет рука и шлепнет по пальцам. Звенело в ушах, с похмелья раскалывалась ушибленная голова. Сказывался недосып. Около часу ночи он оставил надежду получить исправный вентилятор. Жара и трубы дали забыться лишь перед рассветом. День начался скверно. Нужны ясные мозги. Свежая голова. Весь взмокший, Пфефферкорн отерся простыней, оделся и сошел вниз, надеясь раздобыть кофе.

   73

   За стойкой дежурил новый портье.
   – Доброе утро, мсье.
   – Да-да, доброе. Я Артур. Ковальчик. Из сорок четвертого.
   – Да, мсье.
   – Вчера я просил вентилятор.
   – В номере есть вентилятор, мсье.
   – Он сломан.
   – Я весь опечален, мсье.
   Пфефферкорн ждал. Портье глупо ухмылялся. Пфефферкорн достал десять ружей. Портье принял деньги тем же отработанным способом, что и его предшественник. Поклонился.
   – Мсье возрадуется приобщению к утреннему буфету, – елейно сказал он.
   Пфефферкорн прошел в столовую. Ему так не терпелось выпить кофе, что он не заметил Фётора, который подкрался сзади и шутливо ткнул его в бок.
   – Приветствую, дружище! Как почивали? А? Как вам наш утренний молебен? Весьма вдохновляет, правда? Между нами, двадцать два градуса – полная хрень. Уже сейчас на термометре почти тридцать, а еще только полшестого. Двадцать ружей сообщили, что днем будет сорок.
   Вместе встали в очередь. Выбор состоял из вчерашних лепешек и жидкой кашицы, которые подавала несгибаемая Елена. Кофе не было, только прокисший бурый чай. Уселись за тот же угловой столик.
   – Вы не взяли подливку. – Фётор кивнул на тарелку Пфефферкорна. – В ней-то весь смак.
   – Сорок градусов… По Фаренгейту за сто, – сказал Пфефферкорн, припомнив давние уроки физики.
   – Кажется, сто пять.
   Пфефферкорн застонал и оттолкнул тарелку с дымящейся кашицей.
   – Напрасно, дружище, пальчики оближешь!
   – Что это?
   – Называется бишюйнюя хашх. Вроде вашей овсянки.
   – Пахнет иначе.
   – Готовится из корнеплодов и козьего молока.
   – Козлянка.
   Фётор засмеялся и хлопнул Пфефферкорна по спине:
   – Удачная шутка, дружище! Ваше здоровье.
   – Спасибо, я выпью чаю.
   – Понимаю. Но, как говорят наши наипрозорливые вожди, зачем добру пропадать? – Фётор подмигнул и чокнулся со стаканом Пфефферкорна. – Будем здоровы. Сама судьба нас опять свела, верно?
   Пфефферкорн не нашелся с ответом.
   – Я взял на себя смелость от вашего имени кое-куда позвонить.
   Пфефферкорн смешался.
   – Так можно?
   – Доверьтесь мне, дружище. Как говорится, сам себя не пострижешь.
   Пфефферкорн узнал афоризм: в одной сцене «Василия Набочки» царевич пытается самостоятельно постричься. Мораль истории: иногда лучше попросить о помощи. Вмешательство Фётора некстати, но ничего не поделаешь, надо подыгрывать. Всякий чужеземный делец обрадовался бы возникшим связям. Отказ в мгновение ока сорвет прикрытие. Тем более что Фётор в буквальном смысле прибрал его к рукам – встав из-за стола, обнял за талию:
   – Держитесь меня, дружище, и получите столько дерьма, что будет некуда девать.
   Первым навестили Министерство по связям со средствами информации. Очередь на прием смолчала, когда ее игнорировали. Фётор без стука вошел в кабинет младшего помощника замсекретаря и с места в карьер заговорил о важности удобрений для дела народной революции. «Вот заморский товарищ, – вещал он, подняв руку Пфефферкорна, – который весьма поспособствует развитию принципов коллективизма, продемонстрировав всему миру врожденное превосходство злабских коз, чей навоз, согласно исследованиям, гораздо богаче азотом, нежели отходы любой другой козы в Северном полушарии». В подкрепление своих слов он размахивал статьей, вырванной из спортивного раздела утренней газеты. Младший помощник замсекретаря кивал, хмыкал и, согласившись, что проект и впрямь стоящий, обещал подать докладную записку начальству. Выпив за взаимовыгодное сотрудничество, Фётор и Пфефферкорн отбыли.
   – Надо же, как быстро, – сказал Пфефферкорн. Заявленная цель могла осуществиться, что беспокоило. Вдруг кто-нибудь вправду предложит большую партию навоза. И что с ней делать?
   – Аха. Этот осел про нас уже забыл.
   До полудня подобная сцена разыгралась еще четырежды: в Министерстве плодородия, Министерстве объектов, Министерстве морского передела и Министерстве многоразовой закупорки бочек. Всюду Фётора встречали поцелуями, а на улице то и дело останавливали прохожие, желавшие пожать ему руку. Когда выяснялось, что Пфефферкорн спутник Фётора, его тоже одаривали рукопожатием. Он будто перенесся в школьные годы и чувствовал себя в свите футбольной звезды.
   – Вы напоминаете одного моего знакомого, – сказал Пфефферкорн.
   – Да? Надеюсь, он ваш друг?
   – Был.
   Обедали стоя в базарной харчевне на Майдане имени места завершения парада в честь увековечивания благородной памяти величайших жертв выдающихся мучеников достославной народной революции 26 мая. Изнуряющая жара заставила многих лоточников свернуть торговлю и укрыться в вестибюле Министерства гибких трубопроводов. Оставшиеся храбрецы сбывали небогатый ассортимент продуктов, нездоровый вид которых свидетельствовал о наступлении сезона «всего шишкастого и грязного». Мясом не торговали, за исключением козьей требухи, укрытой толстым ковром мух. Чтобы не видеть тошнотворного шевеления насекомых, Пфефферкорн уткнул вгляд в миску с рагу, издававшим не менее тошнотворный запах.
   На восточнозлабской стороне площади тоже был рынок, но яркий и праздничный. Ансамбль аккордеонистов исполнял хиты из «АТ-40»[14]. Работали аттракционы. Игральный автомат «Забей козла». Зверинец. Фотобудка предлагала сняться в образе персонажа «Василия Набочки». Главное, там была еда. Опрятные ларьки хвастали разноцветьем продуктов: глазурованная выпечка, лоснящийся шоколад, свежая рыба во льду. Пфефферкорн долго расшифровывал одну надпись на кириллице, получилось «ТОРТ-ВОРОНКА». Потрясающее изобилие выглядело еще удивительнее из-за отсутствия покупателей. И вообще вся Восточная Злабия, насколько хватало глаз, казалась странной киношной декорацией: кроме оркестра, лоточников и отделения хорошо экипированных солдат, людей не было. Никаких толп на тротуарах. Роскошные автомобили припаркованы, никто не едет. Кафе, чайные, бистро и бутики – все безлюдны. Картина была настолько странная, что Пфефферкорн невольно вытянул шею.
   – Пожалуйста, отвернитесь.
   В голосе Фётора, уткнувшего взгляд в тарелку, слышалась нехарактерная настойчивость.
   Лишь теперь Пфефферкорн заметил, что за ними наблюдает военный патруль в потрепанной форме Западной Злабии.
   – Пошли, – сказал Фётор, отодвигая миску с недоеденным рагу. – А то опоздаем.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация