А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ешь, чтобы жить! «Живое» питание – путь к обновлению" (страница 1)

   Линда Ларсен
   Ешь, чтобы жить! «Живое» питание – путь к обновлению

   Благодарю от всего сердца

   Книгу невозможно написать в полном одиночестве – нужна поддержка родных и друзей, коллег и просто знакомых людей, которые иногда в самой необычной ситуации могут подарить интересную идею или поделиться хорошим рецептом. Я хочу сказать большое спасибо всем, кто своим участием, советами и помощью превратил для меня работу над этой книгой в радостный и счастливый процесс. Моя огромная благодарность Лизе и Майклу, Йохану, Торстену, Анне-Кристине, Виктории Боун-Валли. Но больше всего я признательна своей семье – любимому мужу Джеймсу, дочерям Сигрид и Кирстен, и моим родителям, Кристиану и Маргот. За их терпение и веру в мои силы, за здоровый скепсис без едкого сарказма в начале пути, и за то, что позднее они присоединились ко мне на пути к здоровью и счастью, полному радостных минут и наслаждения «живой» пищей.
   Я благодарю вас, дорогие читатели, за то, что вы выбрали эту книгу, и надеюсь, она поможет вам самим узнать удовольствие от нового образа жизни и расстаться с недугами, которые появились во многом из-за питания, навязанного нам современной цивилизацией.

   Вместо предисловия, или почему я ем «живую» пищу

   Эта глава может показаться очень длинной, особенно для начала книги. Вы можете ее пропустить, и если позже устанете от теории или чисто практических советов, всегда можете к ней вернуться. Мне просто хочется рассказать о своем пути и личным примером показать, как «живое» питание помогло мне, и почему у меня возникло желание написать эту книгу.
   Мне 52 года, из которых уже 26 лет я являюсь вегетарианкой и 15 лет питаюсь сырой пищей. Не могу сказать, что я абсолютная сыроедка – поскольку вообще не люблю понятие «100 %». Для меня еда – это образ жизни, средство достижения здоровья, познания себя, а не самоцель. Да, у меня бывает потребность съесть что-то, выходящее за рамки полного веганского сыроедения – например, перепелиное яйцо, чашку домашнего сыра или запеченный картофель. Я люблю кисломолочные продукты и пью травяные чаи, если мне надо согреться в морозный день. И это будет звучать как ересь для многих ортодоксальных сыроедов, с некоторыми из которых мне приходилось встречаться, но я не испытываю после этого никаких угрызений совести и не называю это «срывом». За многие годы я научилась прислушиваться к своему телу, чувствовать его вибрации, и если оно просит меня о чем-то (а оно теперь никогда без надобности не тревожит меня «пустыми» просьбами), я даю ему это. Поддаваться искушениям плохо, отвечать на реальные потребности своего организма – разумно.
   Мой супруг, с которым мы вместе уже 28 лет, является для меня опорой и самым верным соратником – мне повезло: и к вегетарианству, а затем и к сыроедению мы пришли вместе и всегда поддерживали друг друга. Можно даже сказать, что он и стал инициатором перехода к здоровой пище – будучи американцем, он знал намного больше меня о сыроедении. Для европейцев это может прозвучать смешно, но в США, знаменитых обилием людей с избыточным весом и ассоциирующихся у нас с фаст-фудом и обжорством, в то же время очень многие люди изучают и пропагандируют правильное питание.
   Проводя большую часть года на родине мужа, могу сказать – ни в одной из стран, где мне приходилось бывать, нет таких условий для сыроеда, как в Америке. Да, это бизнес – специализированные магазины, кафе и рестораны, экофермы, семинары и школы здорового питания. Но, согласитесь, это очень помогает следовать выбранному пути. Сейчас и в Европе, в том числе в моей родной Норвегии, житель большого города может обеспечить себя всеми необходимыми продуктами и легко встречаться с единомышленниками. Конечно, быть сыроедом можно всегда и везде, но для того, чтобы чувствовать себя при этом комфортно, а не посвящать все свободное время поиску пищи, нужна определенная инфраструктура.
   Почему мы стали вегетарианцами, а затем перешли на «живое» питание? И я, и Джеймс выросли в городах – только я в небольшом рыбацком городке на Северном море, а Джеймс – в окружении небоскребов Чикаго. В моем питании было больше свежей рыбы и молочных продуктов, которыми так славится Норвегия, а семья Джеймса отдавала предпочтение хорошему стейку. Конечно, в наших семьях были и овощи, по большей части отварные, и фрукты, но почетного места они не занимали. Норвегия с открытием месторождений нефти и газа начала богатеть, в магазинах появлялось все больше экзотических плодов, которые можно было купить круглый год, но основными продуктами питания все равно оставались рыба, мясо и картофель. Учась в университете, я иногда заглядывала в студенческую столовую, но основная еда студентов – бутерброды с сыром и мясом и кофе, много кофе. Затем была стажировка в Америке, где я открыла для себя «притягательный» мир ресторанов быстрого питания и полюбившийся мне барбекю. Там я и познакомилась с будущим супругом, и помню, как в первый в моей жизни «День благодарения» с восхищением смотрела на огромный стол, где красовались блюда с запеченной индейкой, картофельным пюре и гигантским тыквенным пирогом. Я научилась готовить «по-американски» – сытно и обильно, и в нашей небольшой квартирке, которую мы сняли с Джеймсом, каждую субботу устраивала настоящие пиры. Наверное, я достигла каких-то кулинарных высот, поскольку друзья чуть ли не в очередь вставали, чтобы попробовать мои запеканки, пироги и всевозможные вариации макарон с сыром.
   Поженившись, мы решили какое-то время пожить на моей родине, благо мужу предложили работу преподавателя английского в моей альма-матер. Здесь я продолжала развивать свою страсть к готовке, соединяя американскую кухню с традиционной скандинавской. В нашей семье еда стала настоящим культом. Мы оба ей поклонялись и ее боготворили. Я и раньше никогда не была очень стройной, и при моем росте в эпоху викингов могла бы вполне нацепить на себя шлем и пугать бедных жителей прибрежных стран одним своим мощным видом, но теперь стала превращаться просто в толстого монстра. Джеймс тоже располнел и на норвежском пиве отрастил себе живот.
   Нас это не особенно смущало, но как-то незаметно стали возникать проблемы со здоровьем, что, учитывая наш молодой возраст, было совсем безрадостно. У обоих обнаружили гипертонию (в 25 лет!), повышенный уровень холестерина в крови. У Джеймса была нарушена работа почек и печени, у меня врачи подозревали холецистит. Плюс от курения (в то время борьба с курением еще не стала модной тенденцией, и в нашем кругу курили почти все) мы страдали от постоянных бронхитов и простуд. Согласитесь, неприятный букет. Но сейчас мы благодарны богу, что все эти проблемы начались у нас в таком раннем возрасте – да, именно так! Большинство людей начинает чувствовать явное ухудшение здоровья, связанное с образом жизни, уже ближе к сорока годам, когда изменить свои привычки и справиться с болезнями намного труднее.
   Контракт с университетом у мужа закончился, и мы переехали в Нью-Йорк. У этого города сумасшедшая энергетика и темп жизни, и мы поняли: для того, чтобы быть конкурентоспособными и не работать только на лекарства (а медицина в Америке безумно дорогая), нам нужно кардинально изменить свой образ жизни. Не буду утомлять вас долгим рассказом – даже будучи молодыми, мы не смогли сделать это быстро. Но у нас были друзья, которые помогали нам и давали советы, и было желание стать успешными людьми – в то время о долгосрочной перспективе «быть здоровыми и жить долго» мы не думали. Бросили курить, стали ответственнее относиться к своему питанию. Через несколько месяцев мы увлеклись идеями вегетарианства, особенно после поездки на ферму родственников мужа, где впервые в жизни оба стали свидетелями убийства бычка. После этого мы не могли смотреть на мясо, перейдя на растительную пишу, молочные продукты, изредка включая в рацион яйца и рыбу. Помимо этого мы просто стали меньше есть, что уже принесло отличные результаты – мы не только привели в норму свой вес, но и значительно улучшили свое здоровье.
   В последующие годы у нас родились две дочери, которые росли здоровыми, несмотря на все опасения наших родителей, что вегетарианство для детей противопоказано.
   Детям мы никогда не навязывали свой образ жизни. Естественно, воспитываясь в семье вегетарианцев, они с ранних лет привыкали к тому, что основная и самая лучшая еда – это та, которую нам дают растения. Конечно, они обе были до полутора лет на грудном вскармливании, и потом в их рационе присутствовали яйца и молочные продукты – организм ребенка нуждается в веществах, без которых взрослый человек вполне может обойтись, и рисковать и проводить эксперимент на собственных детях, сразу переведя их на полное вегетарианство, я не хотела. В некоторых сыроедческих семьях дети с пеленок приучаются только к растительной сырой пище. У кого-то все происходит без проблем и малыш растет здоровым, но, к сожалению, мне лично известны примеры, и об этом много писалось, когда дети, лишенные жизненно важных для растущего организма веществ, болели рахитом, у них нарушалось физическое развитие. Опять же, организм каждого человека, даже совсем маленького, индивидуален, и никакого догматического подхода здесь быть не должно.
   Мы хотели, чтобы наши дети сделали осознанный выбор в пользу вегетарианства (а позже – и сыроедения). С детства у них было преимущество – они питались в основном растительной пищей, вкусной и полезной; мы старались разнообразить их рацион, делать блюда красивыми. На столе всегда были свежие фрукты, я готовила разнообразные фруктовые салаты, коктейли и мороженое, так что в сладком девочки ограничены не были. Я разрешала им попробовать те «вкусности», которыми питались их ровесники, чтобы не было эффекта «запретного плода» – чипсы, сладкую вату, попкорн и даже гамбургер с колой. Но привыкшие с младенческих лет к настоящей, вкусной в своем естественном состоянии еде, они кривили рот и больше даже не просили этих «лакомств». В результате Сигрид сейчас придерживается сыроедения, а Кирстен осталась оволактовегетарианкой (помимо растительной пищи употребляет молочные продукты и яйца. – Прим. ред.), но «живая» пища занимает в ее питании значительное место.
   Дети подрастали, мы стали убежденными вегетарианцами, но ближе к сорока годам поняли, что нужно попробовать выйти на новый этап – этого требовало и здоровье. У меня обнаружилась опухоль матки, и доктор сказал, что есть вероятность ее перерождения в рак. Аллергия и простуды так и не покидали меня, а к мужу опять вернулись проблемы с сосудами и печенью. Кроме того, мы оба чувствовали себя постоянно уставшими, заряд бодрости, данный от природы, потихоньку иссякал – сказывалась напряженная работа и сумасшедший темп жизни.
   Мы уже знали о сыроедении, читали книги Г. Шелтона, Н. Уокера, Э. Вигмор и даже познакомились с работами иранского доктора А. Тер-Ованесяна, в которых он писал, что пища, подвергнутая термической обработке, не может быть полезной, скорее, она даже ядовита для человека. Сыроедами были многие наши друзья, в стране проводились многочисленные семинары, появились первые компании, специализирующиеся на продуктах для сыроедов.
   И в начале 1995 года мы перешли на новое питание – в один из дней полностью отказались от приготовления пищи для себя (для дочерей я все же готовила овощи). Из-за нашего длительного вегетарианства переход этот не был таким критичным, как для многих наших знакомых, кто переключался с обычного питания с животными продуктами сразу на сыроедение. Но все же в первый год мы оба явно ощущали, как организм освобождается от накопленных токсинов – через нос отходила слизь, чистился кишечник, пот имел неприятный запах. Мы не устраивали голоданий, полностью положившись на самоочищающие резервы тела. Иногда возникало чувство невыносимой слабости и озноба, но с каждым разом такие периоды были все короче. Мы оба начали терять вес, и в какой-то момент я подумала, что надо срочно остановиться, но через 7 месяцев он стабилизировался и даже прибавился, став практически идеальным для нашего роста и возраста.
   Наши семьи были сначала в ужасе – они и к нашему вегетарианству-то относились с опаской, а тут их любимые дети совсем сошли с ума и стали есть только сырые овощи, фрукты, семена и орехи. Родители звонили чуть ли не каждый день, чтобы удостовериться, что мы еще живы и не попали в больницу с истощением. Когда мы приехали в Чикаго на День Благодарения, а в Берген – на Рождество, обе стороны убедились, что все в порядке, и даже отметили, что мы стали выглядеть лучше – и успокоились. Конечно, всех немного смущало, что за праздничным столом мы едим только свежие салатики и овощи, а в бокалах вместо вина плещется сок, но к нашим «причудам» они уже привыкли и с предложениями отведать мяса или пирога не навязывались. А у нас такого желания и не было.
   В новый год мы вошли уже с явными положительными результатами: во-первых, с переходом на сыроедение у нас обоих многократно вырос энергетический потенциал, ушла постоянная усталость и вялость, на смену им пришла бодрость. Осенью я практически не болела простудами, а если все же простывала, то болезнь проходила за 1–2 дня. Джеймс ни разу не принимал таблеток от высокого давления. А еще спустя 4 месяца врач отметил сначала значительное уменьшение в размерах, а потом и полное исчезновение у меня опухоли! Страх перед возможным раком отступил.
   Постепенно сошли на нет все проявления аллергии, и через какое-то время я смогла есть даже свою любимую клубнику без кожного зуда. Вообще, кожа, в первые месяцы иногда покрывавшаяся высыпаниями, на второй год после перехода на «живое» питание стала выглядеть явно моложе и свежее. Джеймс, наконец-то, избавился от вызывающей раздражение перхоти, на борьбу с которой призывались до этого самые дорогие шампуни и кремы.
   Все это звучит чудесно, как в рекламном проспекте, кажется вам? Но это все действительно так! Самое главное – мы просто почувствовали, как наши организмы были рады новому для нас, но столь благотворному питанию. Как с удовольствием, хотя и с трудом, мы избавлялись от многолетних залежей токсинов в тканях и клетках.
   Еще раз подчеркну, что у нас все прошло относительно легко и быстро потому, что до этого наше питание уже долгое время было ближе к здоровому, чем у среднестатистического современного жителя – мы не были отравлены ядами, получаемыми из мяса, полуфабрикатов, промышленных соусов и приправ. В нашем рационе сырые овощи и фрукты уже занимали значительное место. И нам пришлось отказаться от не столь уж большого количества блюд – мы просто перестали варить, жарить и тушить овощи, перестали есть хлеб и каши, горячие супы, джемы и пироги. К моменту перехода мы уже были знакомы с принципами «живого» питания и знали, какой безграничный мир разнообразия в пище открывается перед нами.
   Если кто-то прочитал посвящение, он может спросить: «А что же с вашими родителями, вы же написали, что они присоединились к вам?» К сожалению, родители Джеймса ушли из жизни раньше предназначенного времени. Их убили болезни сердца и рак – главные враги современного человечества. Наверное, это, а также видимые результаты нашего успеха вдохновили моих родителей стать практически полными сыроедами. Это случилось не так давно, 5 лет назад, но они каждый раз выражают нам признательность за поданый пример. В Норвегии великолепная система здравоохранения и социальной поддержки стариков, но жить на лекарствах и жить полноценно и свободно – это разные вещи. Мы специально на полгода взяли отпуска на работе, чтобы находиться рядом с родителями во время их перехода, помогать им советами и следить за здоровьем. В их возрасте резкий переход к сыроедению может быть опасен, и дело тут не в прожитых годах как таковых, а в постоянном многолетнем отравлении организма пищевыми токсинами и лекарствами. Поэтому я просила их заранее подготовиться – в течение трех лет они постепенно уменьшали количество готовой еды и ели больше овощей и фруктов (мясо у них никогда не было в почете, они предпочитали рыбу). Уже тогда стали заметны явные улучшения здоровья. Сейчас сырая пища составляет в их рационе 90 %, и за счет этого отец распрощался с постоянными обострениями гипертонической болезни, его перестал беспокоить простатит и артрит, а у мамы практически не случаются приступы астмы. Наивно было бы ожидать полного оздоровления у людей, болезни которых копились до этого 70 лет, но это уже огромная победа.
   После того, как мы перешли к «живому» питанию, прошло 15 лет, и я могу с уверенностью сказать, что это решение было самым важным в нашей жизни. И мы многого достигли за эти годы.
   • Мы каждый день ощущаем все преимущества сырой пищи, остаемся бодрыми, сохраняем высокую работоспособность и понимаем, насколько это великолепно.
   • Мы не хотим возвращаться в то состояние, в котором пребывали, потому что сохраняем прекрасное здоровье и распрощались с болезнями.
   • Мы не «сорвались» и не боимся срыва, потому что для нас это не диета, не лечебная процедура, а образ жизни.
   • Мы не стали фанатиками и догматиками, не зацикливаемся на еде, считая ее важной, но все же вспомогательной частью нашей жизни.
   • Мы не стремимся к соблюдению «чистоты» сыроедения – как я уже писала, я позволяю себе отходить от него, если этого просит мое тело. То же самое и с Джеймсом.
   • Мы экономим массу времени, которое раньше тратили на приготовление еды, и расходуем его на полезные и приятные вещи.
   • Наши счета за электричество, газ и воду значительно уменьшились, и мы понимаем, что внесли малюсенькую, но все же свою толику в улучшение экологической ситуации в мире.
   • Мы не знаем, сколько мы проживем – 120 лет, как о том пишут в книгах по натуральному питанию, или меньше. Это в руках судьбы. Но мы знаем, что отпущенное нам время мы проживем насыщенной жизнью, будучи полны энергии и желания открывать новые горизонты.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация