А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мотылек" (страница 44)

   Тетрадь восьмая
   Снова на Руаяле

   Буйволы

   И вот я снова просто чудом оказался на Руаяле как обычный заключенный, отбывающий обычное заключение. Мне суждено было провести восемь лет в камере-одиночке, но я пытался спасти девочку, и этот поступок вернул меня на Руаяль через девятнадцать месяцев.
   Со мной мои друзья: Дега, все еще главный бухгалтер; Гальгани – письмоносец; Карбоньери, полностью оправданный по делу о несостоявшемся побеге; и Гранде, и столяр Бурсе, и санитар Шаталь, и свояки-«колясочники» Нарик и Кенье; и Матюрет, мой партнер по первому побегу, – он все еще на Руаяле и работает в должности помощника дежурного санитара.
   Корсиканские разбойники тоже все в сборе: Эссари, Вичиоли, Чезари, Разори, Фоско, Мокье и Шапар, который подвел под гильотину главаря по делу о марсельской бирже по кличке Коготь. В общем, представлены все «звезды» судебной хроники с 1927 по 1935 год.
   Марсино, убивший Дюфрена, умер на прошлой неделе от полного физического истощения. Акулы полакомились особым блюдом из лучшего парижского эксперта по драгоценным камням.
   Баррá, по кличке Артистка, в прошлом чемпион Лиможа по теннису и миллионер, сейчас заведует лабораторией и аптекой в больнице. Он сидит за убийство одного шофера и его мальчика, который в свою очередь ходил в любовниках у Барра. Наш доктор, большой любитель острой шутки, говорит по этому поводу, что из-за права первой ночи можно заработать чахотку на островах.
   Одним словом, мое появление на Руаяле было как гром среди ясного неба. В субботу утром я снова вошел в свой корпус, где обитали осужденные за тяжкие преступления. Почти все были на месте, и все без исключения приветствовали меня самым дружеским образом. Даже часовщик, не разговаривающий ни с кем с того памятного утра, когда его чуть не гильотинировали по ошибке, подошел ко мне и громко поздоровался.
   – Как дела, братья? Порядок?
   – Да, Папи. Добро пожаловать.
   – Давай на свое место, – сказал Гранде. – С тех пор как тебя увели, его никто не занимал.
   – Спасибо всем. Какие новости?
   – Есть одна хорошая новость.
   – Какая?
   – Вчера вечером убили араба, который донес на тебя. Это произошло в коридоре рядом с блоком, где размещаются зэки с хорошим поведением. Ты помнишь араба, который залезал на пальму и следил за тобой? Кто-то, должно быть из твоих друзей, побеспокоился о тебе, чтобы ты больше не встречался с ним и не нажил себе новых неприятностей.
   – Мне хотелось бы поблагодарить этого человека.
   – Он когда-нибудь сам скажет. Араба обнаружили во время переклички с ножом в сердце. Никто ничего не видел и не слышал.
   – Так-то лучше. А как игра?
   – Прекрасно. Твое место так и ждет тебя.
   – Хорошо.
   Итак, начнем все сначала. Жизнь продолжается. Я снова только лишь заключенный, приговоренный к пожизненному сроку. Кто знает, как и когда закончится эта история.
   – Папи, мы все страшно переживали за тебя, когда услышали, что тебя приговорили к восьми годам одиночки, – продолжал Гранде. – Думаю, на островах не найдется ни одного человека, кто отказался бы помочь тебе, даже невзирая на риск. Слава богу, ты опять с нами.
   Вошел араб-тюремщик:
   – Вас вызывает комендант.
   Я пошел за ним. Несколько багров в караульном помещении очень любезно поговорили со мной, и я последовал дальше за арабом. А вот и сам комендант Пруйе.
   – Порядок, Папийон?
   – Да, месье комендант.
   – Рад за вас, что получили прощение. Вы проявили храбрость, когда пытались спасти дочку моего коллеги.
   – Спасибо.
   – Поработай пока на буйволах, а потом вернешься на должность золотаря и получишь разрешение заниматься рыбалкой.
   – Если я вас не слишком скомпрометирую, это было бы прекрасно.
   – Это моя забота. Бывший заведующий строительными мастерскими больше здесь не служит. А я сам через три недели отбываю во Францию. Завтра приступай к работе.
   – Не знаю, как и благодарить вас, месье комендант.
   – Может, тем, что потерпишь хоть месяц с новым побегом? – сказал комендант и рассмеялся.
   Люди в нашем корпусе остаются все теми же людьми; их жизнь нисколько не изменилась с тех пор, как меня отправили в одиночку. Игроки – особый класс людей: они ни о чем не думают, и ничто их не интересует, кроме карт. Те, у кого есть мальчики, живут, едят и спят с ними. Образуются настоящие «супружеские» пары, денно и нощно пребывающие в своих забавах и привязанностях. Сцены ревности вспыхивают и разыгрываются там, где «муж» или «жена» начинают следить друг за другом в предчувствии измены. Это непременно заканчивается убийством, когда одна половина, устав от другой, пытается переметнуться к новым любовникам.
   Неделя не прошла, как негр Симплон убил человека по имени Сидерó, и все из-за «красотки» Шарли́ (Барра). Симплон убил из-за него уже третьего.
   Я еще не успел провести в лагере несколько часов, как ко мне уже подгребли два типа.
   – Скажи Папийон, Матюрет твоя крошка или нет?
   – А в чем дело?
   – Так, из личных интересов.
   – Послушай, Матюрет прошел со мной две с половиной тысячи километров и вел себя так, как подобает мужчине. Это все, что я могу сказать.
   – Я хотел бы знать, был ли он твоей милочкой?
   – Нет. В этом смысле ничего подобного за ним не водилось. Что касается нашей дружбы, то она действительно крепкая. Остальное меня не касается, если, конечно, его не собираются обидеть.
   – А что, если он станет моей женой?
   – Если дело полюбовное, я вмешиваться не стану. Но если ты силой и угрозами попытаешься добиться его взаимности, то, разумеется, придется считаться и со мной.
   И так всегда у этих гомиков: активный он или пассивный, находят друг друга, устраиваются и живут своей любовью, ни о чем больше не задумываясь!
   Я встретил итальянца из нашего конвоя, помните, того парня с золотой гильзой? Он подошел и поздоровался. Я спросил:
   – Ты еще здесь?
   – Делал все, что мог. Мать прислала мне двенадцать тысяч франков. Багор взял шесть тысяч комиссионных. Да я сам заплатил четыре тысячи, чтобы меня вывезли на материк. Добился отправки в Кайенну на рентген. Но там ничего не вышло. Затем устроил так, что меня судили за ножевое ранение моего друга. Ты знаешь его – это Разори-корсиканец, известный бандит.
   – Да, и что дальше?
   – Мы с ним договорились. Он проткнул себе живот, и нас обоих отправили в военный трибунал: его – в качестве истца, меня – как ответчика. Дело обтяпали за две недели. Но мы так и не попали на материк. Дали мне шесть месяцев одиночки, которые я и отбарабанил в прошлом году. Ты даже не знал, что я сижу вместе с тобой. Боюсь, здесь я больше не вынесу, Папи. Пора кончать с собой.
   – Лучше погибнуть в море при побеге. По крайней мере, хоть умрешь свободным.
   – Ты прав, я на все готов. Если что надумаешь, дай знать.
   – Договорились.
   Итак, жизнь на Руаяле снова потекла своим чередом. Работаю на буйволе по кличке Брут. Он весит две тонны и в сравнении с другими – настоящий убийца. От его рогов пали уже два самца.
   – Это его последний шанс, – сказал надзиратель Ангости, отвечавший за работу. – Если прикончит еще одного – отправим на бойню.
   Сегодня утром состоялось наше первое знакомство с Брутом. Негр с Мартиники, работавший на нем раньше, остался на неделю, чтобы обучить меня ремеслу. С Брутом мы подружились сразу: я помочился ему на морду, и он захлопал языком по ноздрям. Страшно любит лизать соленое. Затем я дал ему несколько зеленых плодов манго, которые сорвал в саду больницы. Брут впрягся в ярмо, привязанное крепкими гужами к огромному дышлу грубо сработанной повозки, принадлежавшей, должно быть, еще египетским фараонам. На повозке установлена бочка емкостью три тысячи литров. Вот с таким снаряжением мы направляемся к берегу моря. Наша с Брутом задача состоит в том, чтобы съехать вниз, наполнить бочку водой и поднять ее на плато по страшно крутому склону. Там я вытаскиваю из бочки затычку, и вода бежит по желобам, смывая нечистоты, скопившиеся за ночь и вынесенные утром золотарями. Работа начинается в шесть утра и заканчивается около девяти.
   Через четыре дня негр с Мартиники сказал, что теперь я и сам справлюсь со всеми делами без посторонней помощи. Правда, была тут одна загвоздка: Брут не очень-то спешил на работу и прятался в пруду, так что мне приходилось в пять часов утра лезть туда и отыскивать ленивую скотину. У Брута очень чувствительные ноздри, в которые вдето железное кольцо. На нем цепь сантиметров пятьдесят в длину, она болтается на кольце постоянно. Стоило мне обнаружить буйвола, как он тут же бросался в сторону, нырял и показывался на поверхности на почтительном от меня расстоянии. Иногда приходилось ловить его больше часа, барахтаясь в этой вонючей луже, заросшей кувшинками и заполненной всевозможной водяной живностью. Тут уж я не выдерживал и принимался костить его на чем свет стоит: «Свинья! Вислобрюхая упрямая скотина! Да вылезешь ли ты, черт бы тебя побрал, из воды?» Но он смирялся лишь тогда, когда мне удавалось поймать его за цепь. Оскорбления быка ни капельки не задевали. Но стоило мне вытащить Брута из пруда, как мы становились друзьями.
   У меня было два бидона из-под свиного сала. В них я держал свежую чистую воду и устраивал себе душ. Сначала смывал липкую грязь, затем намыливался и споласкивался. После этого у меня обычно оставалось еще полбидона воды, и я принимался мыть и чистить Брута. Скребницу мне заменяла грубая волосянистая половинка кокосовой скорлупы. Я чистил буйвола, одновременно поливая его водой и осторожно обходя самые чувствительные места. Брут терся головой о мои руки и добровольно подходил к дышлу. Я никогда не пользовался бодцом, как это делал негр, и в знак благодарности буйвол катил повозку гораздо быстрее, чем раньше.
   У Брута была любимая подружка, небольшая и милая буйволица. Она ходила с нами, держась рядом с другом. Я не отгонял ее, как это делал мой предшественник. Напротив, я позволял ей обнюхивать Брута, лизать ему морду и сопровождать нас, куда бы мы ни ехали. Я никогда не мешал им обнюхиваться и облизывать друг друга, за что буйвол в порыве благодарности тащил свой груз с удвоенной резвостью. Казалось, он старался наверстать время, упущенное в процессе ухаживания за Маргеритой – такова была кличка нашей буйволицы.
   Вчера в шесть часов утра во время утренней переклички разыгралась сцена, в которой участвовала Маргерита. Дело обстояло так. Негр с Мартиники каждый день пользовал Маргериту, предварительно влезая на невысокую ограду. Его застукал один багор, за что негра посадили в карцер на тридцать суток. За скотоложство – таков был официальный приговор. А вчера во время переклички в лагерь пожаловала Маргерита. Она обошла строй, пропустив более шестидесяти человек, и, когда приблизилась к негру, развернулась кругом и подставила ему зад. Лагерь катался от смеха, а чернокожий посерел от стыда и конфуза.
   В день я делал три ездки. Больше всего времени уходило на заполнение бочки. Этим занимались два человека, поджидавшие меня на берегу. Они работали споро, и к девяти часам я был свободен и мог отправляться на рыбалку.
   Чтобы было легче выгонять Брута из пруда, я сделал Маргериту своей союзницей. Я чесал ей ухо определенным образом, и она мычала, причем звук напоминал ржание загулявшей кобылы. И Брут вылезал из пруда по собственной воле. И хотя теперь отпала нужда обмывать себя, я все-таки продолжал с еще бóльшим усердием мыть и скрести Брута. Он сверкал чистотой, отмытый от вонючей грязи пруда, в котором проводил ночь, и становился еще более привлекательным для Маргериты.
   На полпути вверх по склону имелось пологое место, где я хранил большой камень. У Брута была привычка останавливаться там минут на пять, чтобы перевести дух, и я подкладывал камень под колесо, чтобы ему лучше отдыхалось. Но в это утро нас поджидал там другой буйвол по кличке Дантон, такой же здоровый, как и сам Брут. Дантон прятался в густой зелени небольших пальм, которая хорошо скрывала его. И вот он выскочил из засады и бросился на Брута. Брут увернулся от удара, и Дантон врезался в повозку. Одним рогом он прошил бочку. В то время как Дантон прилагал чудовищные усилия, чтобы освободиться, я распрягал Брута. Как только Брут почувствовал, что ярма на нем больше нет, он тут же набрал боевую дистанцию метров за тридцать выше по склону и ринулся на Дантона. Страх или отчаяние помогли Дантону отделаться от бочки, хотя кончик рога так и застрял в ней. И очень вовремя! Брут уже не мог остановиться. Он врезался в повозку и опрокинул ее. Тут-то и случилось одно из самых странных событий, какое когда-либо мне доводилось видеть. Брут и Дантон соприкоснулись друг с другом рогами. Однако ни тот ни другой не делал каких-либо резких выпадов. Они как бы очень осторожно вострили свое грозное оружие. Казалось, они разговаривают без звука, при этом ноздри у них широко раздувались. Буйволица медленно пошла вверх по склону, за ней двинулись и оба быка. Время от времени они останавливались и снова терлись рогами, едва скрещивая их. Если они слишком затягивали с этим делом, Маргерита устало мычала и снова принималась подниматься по направлению к плато. Оба мастодонта в том же порядке следовали за ней. После трех таких остановок, причем каждый раз с теми же церемониями, мы достигли плато. Вышли на ровную площадку перед маяком. Голое пространство земли метров триста в длину. В дальнем конце виднеется лагерь, справа и слева две больницы, одна – для заключенных, другая – для надзирателей.
   Дантон и Брут продолжали идти за Маргеритой, держась от нее сзади в двадцати шагах. Буйволица спокойно вышла на середину площадки и там остановилась. К ней присоединились и оба соперника. Время от времени она издавала длинное призывное мычание. Соперники снова соприкоснулись рогами, и на этот раз я почувствовал, что они действительно разговаривали между собой, поскольку не только раздували ноздри, но и издавали какие-то звуки, которые, несомненно, должны были что-то означать.
   После разговора быки медленно разошлись по краям площадки. Между ними все триста метров. Маргерита стояла посередине и ждала. И тут до меня дошло, что происходит: настоящая дуэль с согласия обеих сторон, а в качестве приза – Маргерита. И Маргерита хотела этой дуэли. Она стояла очень гордая и наблюдала, как два ее дружка дерутся из-за нее.
   Маргерита подала сигнал, и буйволы ринулись навстречу друг другу. Не буду гадать, во сколько раз могла возрасти сила удара двухтонной массы с каждой стороны, помноженная на скорость с разбегом в сто пятьдесят метров. Две рогатые башки сшиблись с таким треском, что оба буйвола не могли после этого очухаться целых пять минут. Первым пришел в себя Брут и бросился на исходную позицию. Битва продолжалась два часа. Багры хотели убить Брута, но я не дал им это сделать. В какой-то момент при столкновении Дантон сломал рог, тот самый, который он повредил о бочку. Он кинулся бежать, но Брут погнался за ним. Битва с преследованием длилась до следующего дня. Буйволы рушили и сметали все, что попадалось им на пути – в огородах, на кладбище и в прачечной.
   Дрались целую ночь, и только утром часам к семи Бруту удалось прижать соперника к стенке пекарни на самом берегу моря. Там он всадил свой рог на полную глубину в брюхо Дантона. Чтобы покончить с противником раз и навсегда, Брут крутанул башкой раз-другой, разворотив Дантону все внутренности. Полезли кишки и полилась кровь. Дантон рухнул, поверженный и побежденный.
   Борьба гигантов настолько обессилила Брута, что мне пришлось помочь ему вытащить рог из брюха Дантона, иначе ему никак не удавалось встать на ноги. Он побрел, пошатываясь и спотыкаясь, вдоль берега моря. К нему подошла Маргерита. Она подсунула свою комолую башку под его могучую шею, помогая держать ее на весу.
   Я не смог присутствовать на их свадьбе, ибо багор, отвечавший за буйволов, обвинил меня в том, что я не по делу распряг Брута. И меня выгнали с работы.
   Я попросил разрешения встретиться с комендантом. Хотелось переговорить с ним о Бруте.
   – В чем дело, Папийон? Брута непременно надо прирезать. Он слишком опасен. Он уже загубил трех хороших буйволов! Этого мало?
   – Я за этим и пришел и прошу вас спасти Брута. Надзиратель со скотного двора, приставленный к буйволам, ничего толком не знает. Позвольте мне рассказать вам, как Брут действовал на законных основаниях в целях самозащиты.
   Комендант улыбнулся:
   – Я слушаю.
   – …Так что вы понимаете, месье комендант, не мой буйвол напал, а на него напали.
   Закончил я свой подробный рассказ таким образом:
   – Более того, если бы я не распряг Брута, Дантон убил бы его. Брут не смог бы постоять за себя, если бы оставался запряженным в повозку.
   – Верно, – сказал комендант.
   В это время появился багор со скотного двора.
   – Доброе утро, комендант. Я вас ищу, Папийон. Вы вышли утром из лагеря так, словно собрались на работу. Но у вас нет работы – вы уволены.
   – Месье Ангости, я хотел их разнять, но куда там – они так рассвирепели, что я ничего не мог поделать.
   – Может быть, и так. Но вы уже не ездите на том буйволе, и вам об этом было сказано. В любом случае утром в воскресенье его зарежут. На всю тюрьму хватит мяса.
   – Вы не сможете это сделать.
   – Уж не вы ли мне запретите?
   – Нет, не я, а комендант. А если этого недостаточно, я обращусь к доктору Жермену Гиберу, и он вступится за Брута.
   – Зачем вы влезаете в это дело?
   – Потому что это мое дело. Я погонщик буйвола, а он мой друг.
   – Ваш друг буйвол? Не смешите!
   – Месье Ангости, выслушайте меня. Всего минуту.
   – Пусть говорит в защиту своего буйвола, – сказал комендант.
   – Хорошо. Говорите.
   – Месье Ангости, как вы думаете, животные могут разговаривать друг с другом?
   – Почему бы нет, они же общаются между собой!
   – Так вот. Брут и Дантон договорились драться на дуэли.
   И снова я повторил весь рассказ с начала до конца.
   – Боже! – воскликнул корсиканец. – Вы хороший мужик, Папийон. Делайте с Брутом, что хотите, но в следующий раз, если он что-нибудь натворит, его уже никто не спасет, даже комендант. Можете снова работать возчиком. Посмотрите, как дела с Брутом, и сразу же приступайте к работе.
   Через два дня Брут вернулся к своим обязанностям по доставке морской воды. Он по-прежнему тащил повозку, которую починили в столярных мастерских. Рядом с ним шла его законная Маргерита. Когда мы достигали нашего места отдыха и под колесо был уже подложен камень, я спрашивал:
   – Брут, а где Дантон?
   И буйвол одним махом срывал с места повозку и резво шел вперед без передышки поступью победителя.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 [44] 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация