А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Все против короля" (страница 19)

   – Да, я что-то слышала об этом...
   – Вот бывший тесть и пошел на контакт. Ну, мой сын, конечно, не стал этому препятствовать, более того, он великодушно предложил оплатить путевку сына. Это предложение было сразу же принято. Из нотариальной конторы они поехали в турфирму «Дилижанс» и выкупили две горящие путевки в Шарм-эль-Шейх. К тому же тесть попросил Вадима отвезти сегодня дочь с внуком в аэропорт, потому что сам чем-то очень занят. Ну и наглец! – негодовала Александра Владимировна. – Сначала сам препятствовал тому, чтобы Вадик общался с Ильей, а теперь стал содействовать этому. Ну, конечно, сейчас фамилия Ромашкиных у всех на слуху, не то что пять лет назад! Только мой сын никогда не простит свою бывшую супругу и не вернется к ней...
   Гнев престарелой дамы несколько поутих, и она как-то незаметно для меня перешла в разговоре с Мешковых на наших соседей. Александра Владимировна явно тянула время, чтобы я застала возвращение ее сына из областного центра. К счастью, мне на мобильник позвонил дед, и я, сославшись на неотложные домашние дела, ушла. Уже на крыльце своего дома я услышала шум мотора. Из-за поворота показался черный «Фольксваген» Ромашкина. «Если Игорь Алексеевич так скоропалительно отправил дочь и внука за границу, да еще пошел при этом на контакт с бывшим зятем, значит, все идет по моему плану», – подумала я и вошла в дом.

   Глава 16

   На следующий день в коридоре прокуратуры я встретила Аронкину.
   – Полина, я возлагаю большие надежды на нового следователя, – по-дружески сообщила мне Надежда Степановна. – Истомин сразу показался мне таким бестолковым.
   Я сразу же пошла наперекор, сказав:
   – А мне Леонид Павлович понравился. Вы случайно не знаете, с чьей подачи у него забрали дело?
   Аронкиной мой вопрос явно пришелся по вкусу, но она усердно делала вид, что не поняла моих намеков.
   – Ну, знаешь ли, наши с тобой симпатии тут совсем ни при чем. Прокурору города видней. Он назначил Шишкина Александра Анатольевича. Это молодой, но уже подающий большие надежды следователь. Я думаю, он быстро во всем разберется. По существу, там и расследовать нечего, – со знанием дела сказала начальница отдела кадров. – Надо только поставить финальную точку. Казакова, а ты почему все время молчишь?
   – Извините, мне пора, – сказала я и открыла дверь в четырнадцатый кабинет следователя, из которого только что вышел начальник отдела снабжения.
   – Да, конечно, иди, мне после тебя назначено, – сказала Аронкина.
   Новый следователь прокуратуры был молод, симпатичен и, вероятно, продажен. Я обратила внимание на часы известной швейцарской фирмы, выглядывающие из-под манжеты его рубашки, и на дорогущий мобильник, лежащий на столе. Мой наметанный глаз сразу определил, что эта штучка появилась у Александра Анатольевича совсем недавно. Он смотрел на телефон со свежим чувством восторга. Кроме того, Шишкин курил «Кент», для его зарплаты это, наверное, было очень накладно. Нет, в моем присутствии он, конечно, не дымил. Но я видела пачку, которую следователь вынул из кармана, когда его коллега зашел в кабинет и стрельнул у него пару сигарет.
   – Так, ваша фамилия? – спросил Шишкин, не поднимая глаз от протокола.
   – Казакова Полина Андреевна.
   – Должность?
   – Юрисконсульт.
   – Как давно вы работаете на заводе?
   – Два года.
   – Два года, так и запишем, – сказал Александр Анатольевич и задал очередной вопрос из анкеты. Я на него ответила. Далее Шишкин осведомился: – Вы были в момент взрыва в новом цеху?
   – Нет.
   – Ясно. Скажите, каковы, по-вашему, причины взрыва?
   – Я думаю, что оборудование было бракованным, – я озвучила то, что сказал мне Курбатов.
   – Что? – Александр Анатольевич впервые поднял на меня глаза. – Почему вы так решили?
   – Нормальный автомат ведь не взорвется при запуске, так?
   – Ну, это как сказать. Если он был установлен с нарушением технологических норм, то обвинять поставщика не надо, – Шишкин стал гнуть свою линию.
   – Я пока никого не обвиняю, а только высказываю свои предположения.
   – Ладно, пойдем дальше. Скажите, Полина Андреевна, вы хорошо знали главного механика Борщинского?
   – Так же, как генерального директора, главного инженера и прочих руководителей.
   – Я имею в виду, приходилось ли вам общаться с Виталием Кирилловичем за пределами завода?
   – Нет, – сказала я, хотя это было правдой лишь отчасти. Ведь недавно я навестила Светиного отца в больнице.
   – Нет. Так и запишем, – следователь снова уткнулся в протокол, через какое-то время спросил: – Борщинский когда-нибудь в вашем присутствии жаловался на больное сердце?
   – Я заводской юрисконсульт, а не его лечащий врач, – холодно заметила я.
   – Отвечайте, пожалуйста, четко на поставленный вопрос – да или нет, – попросил следователь, сохраняя полнейшее спокойствие.
   – Нет, до того как у него случился инфаркт, я не знала о том, что у него больное сердце.
   Следователь задал мне еще несколько совершенно пустяковых вопросов и сказал:
   – Ну что ж, на этом наша беседа закончена. Полина Андреевна, прочитайте протокол и распишитесь.
   Я стала читать протокол и поняла, что Шишкин допустил при его составлении некоторые вольности.
   – Скажите, почему вы не зафиксировали свой вопрос о том, что, по моему мнению, явилось причиной взрыва, и соответственно мой ответ на него? – строго спросила я.
   – Видите ли, Полина Андреевна, – сказал Александр Анатольевич, сдержанно улыбаясь. – Я спросил вас об этом чисто из человеческого любопытства. На самом деле ваше субъективное мнение никоим образом не может повлиять на ход следствия. Вы – гуманитарий. Согласитесь, ответ на этот вопрос лежит в технической плоскости, так ведь?
   Мне очень хотелось сказать, что ответ лежит в финансовой плоскости. Но я не стала умничать, в этом просто не было никакого смысла.
   – Наверное, вы правы, – согласилась я. – Но мне хотелось бы знать, каково мнение специалистов на сей счет.
   – Вы узнаете об этом на суде. Все, можете быть свободны. Пригласите следующего свидетеля.
   Я вышла из кабинета и сразу же наткнулась на испытующий взгляд Аронкиной.
   – Ну как? – спросила она. – Тебе понравился следователь?
   Вместо ответа я состроила кислую мину.
   – Не уезжай без меня! – скомандовала Надежда Степановна и решительно открыла дверь в кабинет, сказав мне напоследок: – Обязательно дождись.
   Я вышла на улицу. Зачем Аронкина попросила меня подождать ее, я не знала, и это меня немного интриговало. Дабы не тратить времени даром, я подошла к телефону-автомату и позвонила Кудринцевой.
   – Алло! – сказал встревоженный женский голос.
   – Лариса, здравствуйте! Вы меня узнали?
   – Это снова вы? – недовольно проворчала супруга генерального. – Зачем вы мне опять звоните? От вас одни несчастья! Это вы во всем виноваты! Я не хочу больше с вами разговаривать...
   – Лариса, подождите, не кладите трубку. Прошу вас, выслушайте меня!
   – Ну что еще вы можете мне сказать! Все и так уже сбылось. За мной действительно ходит какой-то маньяк, я сказала об этом и о других ваших предсказаниях мужу. Он посчитал меня сумасшедшей и грозится отправить в психушку. У дочери на самом деле начались неприятности в личной жизни. Сначала ее избила одна ненормальная, а потом Мариночку еще и в КПЗ посадили, – Кудринцева стала всхлипывать.
   – За что? – осведомилась я, но потом поняла, что вышла из образа всезнающего контактера, и быстро исправилась: – Ее обвиняют в сбыте фальшивых денег?
   – Да, – расплакалась Лариса Львовна. – За что ей такая напасть, ведь Мариночка беременна...
   – А я предупреждала вас, что зловещие сети расставлены на всех членов вашей семьи, – бесстрастным голосом сказала я. – Вы мне не верили. Теперь опутывающая вас сеть стала видимой, она затягивает вас, как смертельная паутина черного гигантского паука. Каждое мгновение вы будете ощущать если не страх, то незащищенность, уязвимость...
   Кудринцева не стала дальше слушать меня и повесила трубку. Что ж, я сказала ей все, что хотела, и услышала от нее много интересного. По крайней мере, один член этой преступной семейки уже пострадал. Наверное, после того, как Женька устроила Марине скандал Олег попытался загладить свою вину. Как? Великодушно выдал любимой несколько долларовых банкнот из кармана своего смокинга, чтобы она прошлась по магазинам и забыла о всех треволнениях. Скорее всего, Марина сначала отправилась в обменный пункт, и там ее задержали с поддельными купюрами. А ведь эти фальшивки когда-то ее родной брат подсунул Молоканову. «Вот такая ирония судьбы!» – усмехнулась я про себя, а потом решила, что для беременной Марины хватит отрицательных эмоций. Ей бы из этой передряги выпутаться с наименьшими потерями. Впрочем, папочка обязательно подсуетится и вытащит дочку.
   А не достаточно ли уже стрессов для психически неуравновешенной Ларисы Львовны? Да, здесь главное – не переборщить. Мстить этой даме мне было не за что, напротив, я хотела ее спасти. Кудринцева подтвердила, что за ней следит маньяк. Значит, оставаться на свободе ей было опасно. Хорошо, если Владимир Дмитриевич исполнит свою угрозу и положит ее в психиатрическую клинику на профилактику...
   Аронкина пробыла у следователя еще меньше времени, чем я. Зато уверенности в том, что Шишкин очень скоро передаст дело в суд, у нее стало еще больше.
   Надежда Степановна уселась в мою машину, как в свою служебную, и скомандовала:
   – Едем ко мне домой!
   Кресло «Мини Купера» отчаянно скрипнуло, а авто заметно просело. Моя машина не была рассчитана на пассажиров весом в полтора центнера, поэтому сразу потеряла в динамике.
   – А где вы живете? – спросила я, выруливая на центральную улицу.
   – На углу Пролетарской и Грибоедова. Скоро обеденный перерыв, поэтому мне нет смысла ехать на завод. А знаешь, Полина, давай ты тоже зайдешь ко мне, покушаешь...
   – Спасибо за приглашение, но у меня совсем другие планы.
   – Нет-нет, никакие возражения не принимаются! Ты едешь ко мне, – бескомпромиссно заявила Аронкина. – Можешь считать, что это мой приказ.
   Конечно, плевать я хотела на ее приказы. Но визит домой к Надежде Степановне мог поспособствовать осуществлению моего коварного замысла. Я не стала больше возражать. В конце концов, чем больше знаешь о своих противниках, тем лучше. Остановившись на красный свет светофора, я искоса посмотрела на свою пассажирку, точнее, на ее руки. Они были неухоженными. Скорее всего, Надежда Степановна действительно по выходным работала на своем дачном участке. Если так, то отомстить ей было очень легко. Я улыбнулась своей задумке и нажала на педаль газа.
   По дороге Аронкина пыталась выяснить, о чем мы говорили со следователем, и вообще, что я думаю о вине Борщинского, но я отмалчивалась или отвечала односложно, при этом – ноль эмоций.
* * *
   Аронкина жила с мужем и сыном в трехкомнатной квартире на втором этаже типовой пятиэтажки в центре Горовска. Правда, дома никого не оказалось. Интерьер квартиры был самым обычным, без каких-либо дизайнерских изысков.
   – Полина, ты пока посиди в гостиной, почитай журнальчики, а я разогрею обед, – начальница отдела кадров изо всех сил старалась показать мне свое гостеприимство.
   – А можно я на балконе постою? У вас ведь там вид на городской парк, так?
   – Да, если хочешь, – разрешила она и ушла на кухню.
   Я вышла на балкон и увидела там две плетеные корзины. В одной лежали яблоки сорта шафран, а в другой – помидоры. Еще на балконе стоял сельхоз-инвентарь – грабли и тяпка. Теперь я уже практически не сомневалась, что Аронкина по выходным торгует фруктами и овощами на карасевском базаре.
   – Ой, Полина, у меня тут не прибрано. Мой муж, знаешь ли, дачник-любитель, – стала оправдываться хозяйка, – вот это он все привез вчера вечером и побросал кое-как... Пойдем, я уже накрыла на стол.
   Я зашла на кухню, и у меня создалось впечатление, что Надежда Степановна основательно подготовилась к моему визиту. Похоже, она заранее все спланировала. Даже то, что нас пригласили к следователю Шишкину друг за другом, скорее всего, не было простой случайностью. Все это являлось частью ее большого плана. Только вот какого? Когда Аронкина заявилась ко мне в кабинет со скромной коробкой конфет, она готовила почву для беспроб-лемного увольнения Борщинского. Теперь она потчевала меня разными домашними вкусностями явно не просто так. Я пыталась предугадать, какая просьба за всем этим последует, но Надежда Степановна не спешила раскрывать свои карты.
   Перед самым уходом я обратила внимание на фотографию в рамке, висящую напротив входа в маленькую комнату. На ней были запечатлены три молодых человека в мотоциклетных шлемах, стоящие на пьедестале почета. Золотым медалистом был Сергей Кудринцев, серебряным – скорее всего, сын Аронкиной, во всяком случае, он был очень на нее похож. Третий парень был мне неизвестен. Но это и не так важно, главное состояло в том, что Сергей Кудринцев – мотогонщик из горовского клуба «Строитель», а его номер – пятнадцать. Об этом сказали мне спонсорские наклейки на шлеме. Теперь, зная о его увлечении, можно было выстраивать план мести в этом направлении. Надежда Степановна даже не предполагала, какую добрую службу она мне сослужила, пригласив к себе.
   После обеда Аронкина снова навязалась мне в пассажирки. Мне пришлось везти ее на завод.
   – Да, – многозначительно протянула она, усевшись в мою машину, – Борщинский сумел всех на заводе обвести вокруг пальца, даже тебя.
   – Что вы имеете в виду? – удивилась я.
   – Он подделал подпись Кудринцева на договоре. Ты не обратила на это внимание, нет? А должна была! – бросила мне упрек Аронкина.
   – На каком договоре?
   – На поставку станков.
   – Не может этого быть! – усомнилась я.
   – Может, Полина, может. Владимир Дмитриевич был тогда в командировке и возложил свои должностные обязанности на Борщинского. У меня есть приказ об этом, – постаралась уверить меня начальница отдела кадров. – А Виталий Кириллович злоупотребил доверием Кудринцева и провернул всю эту сделку с «Сеулом». И ведь каков наглец! Нет, чтоб свою подпись в договоре поставить, он подделал подпись директора! Полина, ты понимаешь, какие это может иметь последствия?
   Я прикинулась дурочкой и сказала:
   – Нет.
   – А должна бы понимать! Юрист все-таки, – Аронкина перестала со мной любезничать и властным тоном дала понять, кто есть кто. – В общем, так, надо восстановить справедливость. Договор придется поменять!
   – То есть как поменять? Задним числом? Это невозможно, – категорично заявила я.
   – Ой, Полина, я думала, что ты умнее! Старый экземпляр договора нужно изъять и уничтожить, а новый положить на его место. Фальшивки – это его конек! Про диплом ты знаешь... Кстати, ты так и не поставила свою подпись под приказом об увольнении. Это, конечно, формальность, но ее надо соблюсти.
   – Вы ошибаетесь. Это не формальность, и я не вижу оснований для его увольнения.
   – Человек погиб, разве это не основание?
   – Вина Борщинского не доказана.
   – Будет доказана. К тому же он подделал дип-лом.
   – И это тоже не доказано. И вообще, Виталий Кириллович на больничном, – заметила я, – поэтому его сейчас нельзя уволить.
   – Можно! – настаивала на своем Аронкина. – Директор издал приказ об увольнении накануне его болезни. Борщинский заболел после того, как узнал об этом.
   – Последним днем работы считается день увольнения и получения трудовой книжки. А Борщинский понятия не имел о приказе, пришел на работу, и там ему стало плохо...
   – Какие все нежные! Как свои темные дела проворачивать, так здоровье в порядке, а как нести заслуженное наказание, так сразу – инфаркт! Нет, мы все поставим на место! И договор тоже поменяем.
   Циничность Аронкиной меня просто взбесила. Но я взяла себя в руки и сказала ей спокойно и твердо:
   – Надежда Степановна, то, о чем вы меня просите, противозаконно. Я думаю, вы и сами это понимаете. Если подпись на самом деле подделана, то экспертиза это установит, и Владимиру Дмитриевичу не о чем беспокоиться...
   – Казакова! Я сказала: договор надо поменять! – настаивала на своем кадровичка. – Это приказ! Ты что, хочешь потерять работу?
   Я хотела повторить свое твердое «нет». Но потом мне в голову пришла одна осторожная мысль – если я буду открыто выступать против руководства, то за всеми бедами, свалившимися на Кудринцева и его семью, будет просматриваться мой след. Ну и пусть! Я все равно после отпуска собиралась уволиться. Пришло время. Юридического опыта у меня уже достаточно, а портить свою репутацию мне нет никакого смысла. Какое-то время в нашем разговоре была пауза, но когда мы подъехали к проходной, я сказала:
   – Надежда Степановна, я считаю, что увольнение главного механика незаконно, так же, как и подмена договора.
   Аронкина потеряла дар речи. Ее щеки стали красными, как два помидора.
   – Ну, Казакова, ты еще об этом пожалеешь! Я прямо сейчас доложу об этом генеральному директору.
   – Это ваше право.
   – Нет, пойдем вместе к Кудринцеву!
   – Не вижу смысла, я – в отпуске. До свидания, Надежда Степановна!
   Аронкина была в замешательстве. Ее задача осталась невыполненной, и она вдруг решила сменить свою тактику – перешла с кнута на пряник:
   – Полиночка, ну как же так? Я думала, мы с тобой подруги, а ты вон, значит, как! Я ведь хотела похлопотать, чтобы тебе премию дали и зарплату повысили.
   – По-моему, вы забыли, что я – юрисконсульт, поэтому должна строго блюсти законность.
   – Казакова, ты либо слишком умная, либо полная дура, – сказала начальница отдела кадров. – Скорее всего, второе.
   Я проглотила это замечание и завела мотор.
* * *
   Вечером я зашла в интернет-кафе, села за компьютер. Сегодня в условленное время Мешков вышел на связь под ником Гоша.
   – Уважаемый наследник Маститого, – писал он, – вы меня с кем-то перепутали.
   Обращение на «вы» вызвало у меня улыбку. Я написала в ответ:
   – Нет, Гоша, я ничего не перепутал. Ты и сам это прекрасно знаешь. Изворачиваться бесполезно. Ты попал! У меня куча доказательств.
   – Бред! Никаких доказательств нет и быть не может. Отстань от меня, не теряй времени на глупые шутки, – Мешков быстро потерял последние признаки вежливости, перейдя на «ты».
   – Гоша, я никогда не шучу. Думаешь, Марго с пацаном отправил за бугор, так это что-то изменит?
   – Не понимаю, о чем ты, – продолжал упорствовать Игорь Алексеевич. – Скажи прямо, чего ты добиваешься.
   «Хорошо, прямо так прямо», – подумала я и написала:
   – Я хочу компенсации ущерба.
   – Не дождешься! – мгновенно ответил Мешков.
   «Ладно, придется, пощекотать тебе нервы», – усмехнулась я и напечатала:
   – Гоша, не валяй дурака! Хотя ты любишь, чтобы над тобой смеялись. Одно твое исполнение песни «Ой, мороз, мороз» дорогого стоит. Как ты думаешь, Марго и ее отпрыск тоже будут смеяться?
   – Я не умею петь, медведь на ухо наступил, и песни такой не знаю, – стал отнекиваться Мешков после некоторых раздумий.
   – Это очень популярная застольная песня. Впрочем, до морозов еще далеко. Давай поговорим о лете. Классно сейчас на Красном море, ты не находишь?
   – Не знаю. Не морочь мне голову. Говори прямо, что ты хочешь?
   – Мне одна лошадка в твоей конюшне понравилась.
   – Хочешь купить? – тупил владелец конюшни.
   – Я еще и покупать у тебя должен? Ха-ха-ха!
   – Не понимаю, что тут смешного.
   – Гоша, а ты подумай, раскинь своими куриными мозгами! Поговорим завтра в это же время. И без фокусов, – написала я и закрыла страницу.
* * *
   Когда я приехала домой, дед первым делом спросил:
   – Как ты сходила в прокуратуру?
   – Никак. Новый следователь не задал мне ни одного толкового вопроса. Знаешь, он такой самовлюбленный и... продажный! Часики, телефончик... Все очень дорогое... В общем, Шишкин пригласил меня лишь для проформы. Увы, с подачи Кудринцева и при активной поддержке мэра он делает из Борщинского матерого преступника. Аронкина дала мне это понять. Кстати, я встретилась с ней в прокуратуре. – Я рассказала Арише про то, как Надежда Степановна уговаривала меня подтвердить законность увольнения и подменить договор. – Я отказалась, но это ничего не изменит. На проходной есть ключи от моего кабинета, они подменят контракт и без моего участия.
   – А зачем тогда кадровичка попросила тебя об этой услуге?
   – Чтобы я была в курсе и не задавала лишних вопросов, узнав о фальсификации.
   – Да, – задумчиво произнес дед, – жалко, Курбатов уехал в командировку. Он бы что-нибудь придумал.
   – Возможно, но при нашей последней встрече Сергей Дмитриевич дал мне понять, что он, скорее всего, не сможет повлиять на протеже мэра, поэтому мы и пошли другим путем. Знаешь, дедуля, сегодня наконец-то произошел прорыв, причем сразу по нескольким направлениям. Но сначала о том, что тебя заинтересует больше всего. Мешков пошел на контакт. Мы сегодня общались с ним в чате.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация