А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Все против короля" (страница 10)

   – Света, в тебе сейчас говорят эмоции. А мстить надо с холодной головой.
   – Я не поняла, ты согласна мстить или нет?
   – Света, не педалируй!
   – То есть?
   – Не опережай события и не торопи меня. Если не останется ничего другого...
   – Ладно, не буду настаивать на том, чтобы ты занялась этим немедленно. Главное, что ты в принципе согласилась. Впрочем, я и не сомневалась, что так и будет.
   – Да? А я еще сомневаюсь, поэтому окончательного ответа тебе не даю.
   – Дашь, – уверенно сказала Светлана, прищурив свои зеленые глазки. – Просто ты еще не разобралась в себе как следует. Чтобы познать себя, нужно покинуть толпу, а порой даже бросить вызов обществу. Некоторые только так могут реализовать себя как личность. Однажды ты успешно отомстила тому, кого не смог достать закон, получила от этого удовлетворение и больше не сможешь без этого жить. Это я тебе как дипломированный психолог говорю.
   Надо же, она вспомнила о своей профессии и взялась рассуждать о моей самореализации! Она бы лучше свои чувства и эмоции привела в порядок, а я уж со своими и без нее как-нибудь справлюсь. Хотя в чем-то она права, месть принесла мне удовлетворение.
   – Ладно, Света, я подумаю над твоим предложением.
   – Подумай, а я пойду.
   Мы вышли из гостиной и столкнулись с Аришей, который спустился со второго этажа. Видок после вчерашнего у него был несколько помятый. Но, увидев Светлану, дед вежливо поклонился и сказал:
   – Добрый день.
   Света посмотрела на Аристарха Владиленовича и сказала:
   – Здравствуйте! К сожалению, мне пора.
   – Вы к нам еще придете?
   – Все зависит от Полины, – сказала Борщинская и многозначительно посмотрела на меня.
   Я проводила Свету до машины и вернулась в дом.
   – Полетт, у нее все плохо, да? – спросил меня дед.
   – Да, хорошего мало, – я вкратце обрисовала обстановку.
   – Да, жалко ее, такая милая девушка, а глаза грустные-грустные...
   «Очень милая, – подумала я про себя, – в списке ее врагов лучше не числиться. Впрочем, моих тоже».
   – Ариша, а ты запал на Светочку! Признайся, запал!
   – Полетт, ну ты меня просто в краску вогнала, – засмущался мой прародитель. – Подожди, а что Света имела в виду, когда сказала, что от тебя что-то зависит?
   – Да это так, к слову, – отмахнулась я и направилась в столовую. Мне не хотелось раскрывать Арише истинную цель Светиного визита. Ему наверняка не понравилось бы то, что она подбивала меня на месть.
   Ай да Борщинская! Только сейчас я поняла, как профессионально она меня раздразнивала, провоцировала, вынуждая принять нужное для нее решение. Я почти почувствовала себя мисс Робин Гуд.
   – И все-таки, Полетт, – продолжил дед, последовав за мной, – мне показалось, что Светочка имела в виду что-то конкретное.
   Я должна была что-то ответить, но прозвенел телефонный звонок.
   – Алло, – сказала я.
   – Полина, прости, что сразу не смог поговорить с тобой, – сказал Курбатов. – У меня в кабинете были люди...
   – Ничего страшного, я все понимаю.
   – Полина, у меня для тебя плохие новости. Истомина отстранили от дела, теперь расследованием занимается Шишкин, а он – протеже самого мэра. Вот такие дела.
   – Сергей Дмитриевич, я в курсе. Новый следователь уже стал прессовать главного механика, он даже не постеснялся прийти к нему в больницу, – я коротко посвятила Курбатова в последние события, потом спросила: – Ну что же нам теперь делать?
   – Ситуация сложная. Я вижу только один вариант – надо детально изучить поставщика, у которого приобрели взорвавшийся автомат. Я уже попросил своих коллег в областном центре об этом, мне обещали помочь.
   – Да, фирма «Сеул» мне тоже не внушает доверия, вся продукция куда-то в спешке вывозилась со склада... А что, если там уже подчистили все следы?
   – Полина, давай дождемся звонка из областного центра, потом будем делать выводы.
   – Ладно, – сказала я, поблагодарила Курбатова за содействие и положила трубку.
   Однако общение с полковником ФСБ меня нисколько не ободрило. Даже если выяснится, что фирма «Сеул» поставила кирпичному заводу бракованное оборудование, то это никак не оправдает Борщинского, а напротив, подтвердит его вину. Ведь главный механик должен был проверить автоматы. Устный приказ генерального директора к делу не подошьешь, да и свидетелей того, что Кудринцев запрещал загружать новое оборудование сырьем, тоже не нашлось. Заводчане боятся свидетельствовать против своего работодателя. Никто не хочет оказаться рядом с Борщинским.
   Я вдруг представила, в каком кошмарном состоянии находится сейчас Виталий Кириллович, все от него отвернулись, буквально все. А что ждет его впереди? После обеда я решила навестить его в больнице.
   В холле мне встретилась моя бывшая одноклассница Танька Свинарева. Она как раз работала медсестрой в кардиологическом отделении.
   – Таня, скажи, а как чувствует себя Борщинский?
   – Сейчас уже лучше, но перспективы так себе. Ему надо делать операцию, а у нас нет ни специалистов, ни оборудования... А ты, значит, к нему пришла?
   – Да.
   – Вообще-то, завотделением распорядился, кроме жены и дочерей, никого к нему не пускать. Тут к нему из прокуратуры приходили и с работы, – Танька рассказала мне о том, что я уже знала со слов Светланы, – но ему, сама понимаешь, нервные перегрузки противопоказаны. Все визиты, кроме ближайших родственников, под строжайшим запретом. Тебя это тоже касается, ты ведь с работы, так?
   – Я – это совсем другое дело. Я хочу морально поддержать Виталия Кирилловича. Таня, помоги мне, – сказала я и сунула Свинаревой в карман пятьсот рублей.
   – Ну ладно, я что-нибудь придумаю. Ты пока посиди здесь, я прозондирую обстановку и спущусь к тебе.
   – Спасибо, – сказала я и села на кушетку.
   Танька вернулась в холл примерно через полчаса и сказала:
   – В общем, так, супруга Борщинского сейчас уйдет. Она здесь безвылазно уже вторые сутки находится и буквально с ног валится. Доктор уговорил ее пойти домой отдохнуть, старшая дочь тоже ушла, а младшие вряд ли придут одни, они еще дети. – Свинарева оглянулась по сторонам и сказала мне шепотом: – А вот и она. Красивая женщина, правда?
   – Да, – согласилась я и подумала о том, что Кудринцев до сих пор мог по ней сохнуть.
   – Поля, халата у тебя, я так понимаю, нет?
   – Нет.
   – Ну ничего, пойдем, я сейчас что-нибудь раздобуду для тебя.
   Вскоре, облачившись в широкий белый халат, я остановилась около палаты.
   – Так, он здесь лежит. Только я тебя, Полина, предупреждаю, десять минут, не больше, и чтобы без нервов!
   – Я все поняла, – сказала я и приоткрыла дверь.
   Борщинский лежал с закрытыми глазами. Я зашла в палату и остановилась в метре от его койки. Виталий Кириллович словно почувствовал мой взгляд и открыл глаза.
   – Здравствуйте, а я вот пришла вас навестить, – сказала я, приветливо улыбаясь.
   – Полина Андреевна, зачем вы так беспокоитесь? – тихо-тихо произнес он.
   – Я пришла сказать, что не сомневаюсь в том, что вы ни в чем не виноваты, и хочу вам помочь.
   – Разве это возможно? – В глазах Борщинского вдруг вспыхнула надежда и тут же погасла.
   – Думаю, что возможно. – Я сказала несколько ободряющих слов, а потом спросила: – Виталий Кириллович, скажите, пожалуйста, кто слышал о том, что Кудринцев запретил делать пробный пуск всех автоматов?
   – Ах, Полина, не лезьте вы в это дело! Вы так молоды, зачем вам неприятности в начале карьеры? Вы и мне не поможете, и себя погубите.
   – И все-таки, Виталий Кириллович, кто свидетель?
   – Сначала я думал, они сами все расскажут, но этого не случилось. Я их не осуждаю, чтобы выступить против руководства, надо иметь поддержку. Ее ни у кого из них нет. Я не хочу никого подставлять, – сказал Борщинский и отвел взгляд в сторону.
   – Я понимаю, вы благородный человек, но сейчас не тот случай, чтобы проявлять это качество.
   – Полина Андреевна, прошу вас, не надо об этом. Я уже все решил для себя... Я не стану никого топить. Как я буду смотреть в глаза женам и детям тех, кем стану прикрываться? Лучше уж я сам, – губы Борщинского задрожали. – Достаточно того, что я сделал свою семью несчастной.
   – Виталий Кириллович, они вас очень любят. Хотя бы ради своей семьи вы не должны брать на себя чужую вину.
   – Я тоже виноват. Мне следовало настоять на комплексной проверке. Я хотел ослушаться приказа, но мне не отпустили базальт со склада. Нагрузка при холостом ходе совсем другая, такая проверка ничего не дала, – сказал Борщинский.
   – Ну вот, вас вынудили идти против технологических норм и против совести. Вам ведь грозили увольнением, так? А у вас трое детей и ипотечный кредит...
   – Кого интересуют мои проблемы? Дубцов был совсем мальчишкой... А мне – полтинник... Я должен взять всю ответственность за его гибель на себя. Иначе как мне людям в глаза смотреть?
   – И все-таки в смерти рабочего виноваты не вы, а... – я не договорила, потому что позади меня скрипнула дверь.
   Я оглянулась. В палату зашла Таня и спросила:
   – Ну что, поговорили? Все, Поля, время вышло. Мне систему ставить надо.
   – Виталий Кириллович, держитесь, – сказала я напоследок.
   – Спасибо, Полина, что пришли, но я все для себя решил...
   – До свидания, – я ободряюще подмигнула и вышла в коридор.
   Настроение Борщинского мне совсем не понравилось. Он уверовал в то, что в смерти Дубцова есть частица его вины, и совсем не хотел бороться за то, чтобы наказан был истинный виновник трагедии. Возможно, после инфаркта у него уже не было сил бороться. Виталий Кириллович чувствовал себя виноватым даже перед собственной семьей, потому что заставлял самых близких людей страдать вместе с ним. Он мог бы назвать мне фамилии свидетелей, но из самых благородных чувств не стал этого делать.
   Я думала, что поговорю с этими людьми, задействую все мыслимые и немыслимые ресурсы, и они помогут вытащить Борщинского, но мои надежды не оправдались. Виталий Кириллович не хотел доставлять еще кому-то неприятности. Совершенно ненужная щепетильность на обломках разрушенного благополучия! Хотя в чем-то он был прав. Выступать против власть имущих – себе вредить. Борщинский это понимал и даже не уповал на закон. Кто-то сказал, что в джунглях наших законов процветает закон джунглей. Так и есть. Каждый выживает в меру своих сил и возможностей. Виталий Кириллович был честным, благородным, способным брать на себя груз ответственности. Кудринцев же являл собой его полную противоположность.
   Я ехала домой и все отчетливей осознавала, что законными путями защитить Виталия Кирилловича практически невозможно. И что же мне оставалось в этой ситуации? Неужели искать усыпляющий бальзам для совести? Или все-таки объявлять войну генеральному директору? А почему бы и не бросить ему вызов?! Наше последнее общение оставило самое неблагоприятное впечатление о Кудринцеве. Он меня едва не ударил, потому что я проявила профессиональную принципиальность. Потом я припомнила махинации, которые Владимир Дмитриевич проворачивал через фирму своего сына. То обстоятельство, что меня, штатного юрисконсульта, пытались сделать винтиком в преступном механизме, так и подстегивало к ответным действиям.
* * *
   Когда я вернулась домой, дед не спросил, где я была. Но во время ужина Ариша неусыпно следил за мной. Мне казалось, что его взгляд проникает в мою подкорку, а потому он уже сам все знает и не одобряет моих планов. Я чувствовала, что откровенного разговора с ним не избежать, но всячески старалась его оттянуть.
   «А может, не стоит поддаваться на Светкины уговоры? Вот что конкретно подталкивает меня к тому, чтобы согласиться на месть? Сочувствие ее семейному горю или желание восстановить справедливость? – спрашивала я себя, играя на саксофоне. – Скорее второе. Во всяком случае, сентиментальность и псевдоромантика здесь совсем ни при чем. Но если я отвечу Борщинской отказом, то внутренний монолог о бездействии уже через день-два начнет потихоньку сводить меня с ума. Так бывает всегда – любая неразрешенная ситуация безраздельно властвует над моим сознанием, пока не найдет достойного выхода. Раз так, то к чему эти сомнения? Наверное, все дело в том, что отомстить за смерть своих собственных родителей – это одно, а мстить за обиду, нанесенную другому человеку, – это несколько другое. Хотя я не приемлю несправедливость в любом виде. Это и неудивительно, ведь я юрист по профессии. А по призванию? До сегодняшнего дня я не задумывалась об этом. Но помню, когда разделалась с прокурором, то ощутила на душе праздник... Ни одно дело, выигранное в Арбитражном суде, не принесло мне такого наслаждения. А может, Светка права, и мое призвание состоит в том, чтобы стать благородной разбойницей? Мисс Робин Гуд с высшим юридическим образованием – это интересно! Почему нет? В этом даже есть свои преимущества, потому что хорошее знание законов просто необходимо для самозащиты. Но готова ли я ради благой цели поступиться некоторыми правовыми нормами? Да, пожалуй, в этом вся загвоздка. Я законопослушна, но не патологически. Порой мои личные нормы не совпадают с нормами социума»...
   Ни на секунду не прекращая размышлять о том, в чем состоит мое предназначение, я играла одну пьесу за другой. Мне не хотелось, чтобы дед прервал мой внутренний монолог, но он это сделал.
   – Полетт, я тут много думал, и мне кажется, я знаю, о чем вы говорили со Светой, – сказал Ариша, опускаясь в кресло.
   – Она хочет, чтобы я помогла ей отомстить Кудринцеву, – призналась я своему прародителю. Держать дальше в себе эту тайну я уже не могла.
   – Знаешь, я так и думал! Полетт, но ты не станешь...
   – У меня просто нет другого выхода. На заводе настоящий серпентарий, в котором интриги сплетаются в клубок, как змеи, они почти задавили Борщинского. Аронкина и Кудринцев заставляли меня идти против закона, – я рассказала, как директор замахнулся на меня. – Меня спас звонок мэра. А что будет дальше?
   – Полетт, может быть, тебе показалось? Вдруг это просто была такая жестикуляция?
   – Хотелось бы в это верить, но не получается.
   – Я тебя понимаю. – Дедуля пристально посмотрел на меня и философски изрек: – Нужно иметь большое мужество, чтобы видеть жизнь такой, какая она есть, и ничего не предпринимать. Но для того, чтобы предпринять ответные действия, надо иметь еще большее мужество. Я знаю, что ты у меня обладаешь этим ценным качеством, как и множеством других. Но, Полетт, ты отдаешь себе отчет, что хочешь бросить вызов системе?
   – Да, Ариша, я это осознаю. Я много думала над смыслом своей жизни и, кажется, теперь нашла его.
   – Лучше бы ты продолжала оставаться в поиске. Полетт, а может, смысл жизни в другом? В семье? В детях? Забудь ты об этом Кудринцеве, – жалостливо попросил дед. – Жизнь его сама рано или поздно накажет.
   – Ты хочешь, чтобы я самолично нанесла удар по своему эго, оставив его неудовлетворенным, а потом всю жизнь испытывала бы недовольство собой?
   – И от кого ты только научилась таким красивым словам!
   – От тебя, дедуля. Я во всем похожа на тебя.
   – Понимаю, первый успех вскружил тебе голову, но...
   – Дед, я уже все для себя решила! Я призову генерального к ответу! Ты, конечно, можешь еще долго полемизировать по этому поводу, но уверяю тебя, это бесполезно. – Я подалась вперед и сказала с чувством: – Лучше помоги мне. Ты ведь можешь это сделать, я знаю.
   – Какой помощи ты от меня ждешь?
   – Информационной. Меня интересует все, что связано с Кудринцевым и его семьей. Привычки, увлечения, круг общения... Я намерена переворошить жизнь всех, кто ему дорог.
   – К сожалению, я не знаком с этим семейством, но попробую провентилировать атмосферу, которой они дышат, – сказал дед, давая понять, что у меня появился помощник. – Пожалуй, я прямо сейчас поеду в казино.
   Я не стала возражать, села за компьютер и снова стала просматривать распаролированные файлы. Уповать на то, что Кудринцевым заинтересуется налоговая инспекция или отдел борьбы с экономическими преступлениями, не приходилось. Ведь наш генеральный мог купить всех в Горовске оптом и в розницу. С ним надо было бороться иначе.
   Мне вдруг стукнуло в голову, что месть нужно начинать с Агнессы. Допустим, усыпить ее. Алинка ведь говорила, что эта кобыла ему очень дорога. Если это на самом деле так, то было бы неплохо сразу обрушить на Кудринцева самый болезненный удар, а потом постепенно добивать. Лошадь, конечно, было жалко, ведь она ни в чем не виновата и, по идее, за грехи хозяина не должна отвечать. Я попыталась успокоить себя тем, что совсем необязательно ее убивать или калечить, можно Агнессу украсть и отправить в соседнюю область, чтобы замести следы. Но здравый смысл говорил о том, что это дополнительные хлопоты и лишние трудности. Жалость, пусть даже к братьям нашим меньшим, это не самый лучший помощник в моем отчаянном предприятии. Проще было бы все-таки усыпить кобылу.
   Потом я подумала про Риту. Прежде чем делать эту женщину персонажем своего нового сценария, надо было выяснить, что связывало с ней Кудринцева. Дорога ли она ему? Может, кроме общей любви к лошадям, между ними больше ничего нет? А если, не дай бог, Владимир Дмитриевич и вовсе не чает, как отделаться от навязчивой и малосимпатичной дочки владельца конюшни, то я могу ему еще и добрую службу сослужить. А это идет вразрез с моими планами.
   Впрочем, планы могут по ходу дела измениться, если появится новая информация...
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация