А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Звезда по имени Стиг Ларссон" (страница 8)

   Позади почти сто страниц книги, и в своей неторопливой манере Ларссон представляет нам основную сюжетную интригу: пропавшая девушка, пожилой промышленник из семьи с темным прошлым, скомпрометированный главный герой, который, разгадав тайну, получит шанс вернуть утраченные позиции. Но замысел Стига Ларссона гораздо шире, и мы возвращаемся к Лисбет Саландер, которая встречает рождественское утро за чтением книги Блумквиста о финансовой журналистике «Тамплиеры: повторение пройденного для журналистов-экономистов». Нам напоминают, что Блумквист – не единственный герой книги и что у второго ее героя тоже есть поручение: Лисбет изучает его самого.
   Имея достаточно времени понять характер Блумквиста, мы видим, что он журналист со строгим этическим кодексом, нетерпимый к тем, кто не способен подходить к своим заданиям объективно и решительно. Особенно критично он относится к людям, принимающим любую информацию за чистую монету, – сам он никогда так не делает и стремится доказать, что отличается от остальных репортеров. Блумквиста можно назвать альтер эго самого Ларссона, как Джеймс Бонд был в некотором роде отражением Яна Флеминга. По сути, Ларссон вел ту же жизнь, что и его персонаж, – правда, в более реалистичных обстоятельствах, чем агент 007, разъезжавший по всему земному шару, – хотя сексуальную привлекательность Блумквиста можно все-таки представить как литературное воплощение желаний автора.

   Саландер закрывает книгу Блумквиста, демонстрируя читателю свой интеллект всесторонним и легким усвоением приведенных в ней методов и открытий. Однако (не в последний раз) она сохраняет дистанцию от человека, с которым вскоре окажется в близких отношениях, говоря: «Привет, Калле Блумквист, ты ведь себе очень нравишься, да?» Читатель может решить, что в Блумквисте и Саландер мы видим символическое отображение эго и супер-эго, двух сущностей в плодотворном симбиозе, где каждый достигает определенного результата, хотя на данном этапе его не достигает никто, и такое предположение может казаться преждевременным. (Кроме того, степень контроля этих сущностей иная, так что метафора достаточно вольная.)
   Надо заметить, что Ларссон отлично умеет поддерживать читательский интерес к своим персонажам. Микаэля Блумквиста можно называть отражением автора, однако он выполняет эту функцию и для читателя. С самого начала мы погружаемся в его внутренний мир, становимся частью его мыслей и побуждений, не говоря о том, что довольно много знаем о его жизни. Однако сказать то же о Лисбет Саландер нельзя, хотя нам многое о ней известно. Отчасти она остается загадкой, и читатель смотрит на нее примерно с тем же удивлением, что и персонажи, сталкивающиеся с ней в ходе повествования, в том числе сам Блумквист. В поддержке такой загадочности Ларссон очевидно преуспел, умело сохраняя элемент тайны в характере героини на протяжении всех книг цикла, в какие бы экстремальные ситуации она ни попадала (а эти ситуации раз от разу становятся все серьезнее).
   Саландер включает iBook и посылает письмо, используя программу шифрования сообщений. Мы видим, что она превосходный специалист по компьютерам и не станет долго возиться с проблемами, сбивающими с толку большинство из нас. Далее Лисбет предстает перед нами в новом образе. Она надевает черные джинсы, рубашку, куртку и подходящие вязаные перчатки, вынимает кольца из бровей и носа, накладывает бледно-розовую помаду и преображается в самую обычную женщину, которая просто вышла погулять. Это, говорит автор, вполне подходящий камуфляж, и нам становится ясно, что в Лисбет скрывается больше, чем видно на первый взгляд.
   В шестой главе использован прием тикающих часов, столь любимый писателями детективного жанра. Блумквист собирается успеть на вечерний поезд, отходящий от станции в 9.30. Он рассматривает альбом фотографий и внимательно слушает все, что говорит ему Вангер. Какое-то время пропавшей девушкой занималась полиция, но, поскольку новых фактов не возникало, интерес к делу угас. Через три с лишним десятилетия вопрос, что же произошло с Харриет Вангер, больше никого не интересует. Единственное устроившее всех объяснение – она утонула, а тело унесло в море.
   Вангер спрашивает Блумквиста, что, по его мнению, с ней случилось, и тот подводит итог, логичностью которого могла бы гордиться Агата Кристи: в обычное время на острове находится около двадцати жителей, но на семейный праздник прибыло несколько десятков гостей, а значит, в момент пропажи девушки здесь было около шестидесяти человек, большинство из которых Блумквист не берет в расчет. Он предполагает, что, скорее всего, Харриет убил один из членов семьи, а потом спрятал тело. Вангер отрицает такую вероятность; его возражения связаны главным образом со временем исчезновения девушки. Есть фотография Харриет, сделанная на параде в День детей за два часа до исчезновения. Есть и другой, более интересный снимок: Вангер нашел фотографию своего брата Харальда, который указывает на что-то, невидимое за перекрывшими мост автомобилями.
   Свидетельства говорят в пользу того, что Харальд весь день провел на мосту. Когда Блумквист рассматривает фотографию дома, Вангер говорит, что окно на втором этаже – комната Харриет. На предыдущих снимках оно то открыто, то вдруг оказывается закрыто, а потом открывается вновь. Кто-то побывал в комнате девушки. Блумквист, однако, не считает это важным свидетельством и делает вывод, что, хотя местонахождение некоторых людей можно связать с определенным временем, те, кто не попал на фотографии, находятся в списке подозреваемых. Он выдвигает теорию: убийца спрятал тело девушки в багажнике автомобиля. Несмотря на тщательный осмотр берега и других мест, машины никто не проверял. Следующим вечером он легко мог увезти тело с острова. По мнению Блумквиста, так может поступить только «хладнокровный ублюдок», и Вангер отвечает, что это весьма точное определение нескольких членов его семьи. Старик продолжает упрашивать Блумквиста выследить убийцу, и Ларссон уделяет их разговору немало времени, испытывая терпение читателя.
   Обычная ситуация, на описание которой другие авторы потратили бы куда меньше страниц, представлена здесь излишне подробно. Но, благодаря таланту Ларссона, мы все равно прикованы к тексту, хотя сюжет практически не двигается. Конечно, есть тема Саландер и другого расследования – Ларссон отлично понимает, что читатель о ней не забыл. Он возвращает нас к главной героине, которая паркует машину у железнодорожной станции в Сундбюберге. Эту машину она позаимствовала у своей фирмы-работодателя «Милтон секьюрити» из парка служебного автотранспорта, ни у кого не спрашивая на это разрешения (что вполне в ее стиле).
   Она звонит в домофон. Дверь в квартиру открывается, и Саландер приветствует ее жильца: «Привет, Чума». Он здоровается в ответ, называя Лисбет Осой, и саркастически замечает, что та приходит, только если ей что-то надо. В гостях у человека на три года старше нее, она беззастенчиво указывает на физическую неряшливость хозяина, говоря, что у него в квартире пахнет как в обезьяннике. Ответ Чумы об отсутствии у него социальных навыков ее только веселит. Лисбет протягивает пять тысяч крон и называет причину своего визита: ей требуется электронная манжета, о которой Чума упоминал несколько месяцев назад. Она рассматривает манжету, и нам становится интересно, для чего нужен этот необычный предмет.
   Вслед за этим Ларссон возвращает нас обратно на остров, к беседе Блумквиста и Вангера, который рассказывает, что в 1967 году, через год после исчезновения Харриет, в свой день рождения, он получил цветок – фиалку в плотном конверте без обратного адреса или письма, добавляя, что с тех самых пор этот странный подарок кто-то присылает ему каждый день рождения.
   Стремясь убедить Блумквиста расследовать исчезновение Харриет, Вангер достает свой главный козырь и предлагает то, чего журналист хочет больше, чем что-либо другое. Если Блумквист готов раскрыть тайну исчезновения Харриет, Вангер обещает сдать ему Ханса-Эрика Веннерстрёма со всеми доказательствами его мошеннической деятельности. Вслед за этим Ларссон переходит к эпизоду, где Эрика и Кристер Мальм вместе с расстроенным Блумквистом обсуждают будущее журнала «Миллениум»; их желчная дискуссия интересна не меньше, чем сюжетные линии, касающиеся двух главных персонажей. Блумквист повторяет, что не бросит «Миллениум» и журнал для него по-прежнему важен, но сейчас он уходит в отпуск. Эрика говорит, что они с Кристером не смогут вытянуть на себе весь груз работы, однако, по мнению Блумквиста, его нельзя считать полноценным игроком; по сути, он перегорел.
   Сложно не воспринимать это замечание Блумквиста как вероятное отражение собственного жизненного опыта Ларссона. По всеобщему мнению, к его смерти привели именно большие нагрузки в сочетании с нездоровым образом жизни, а ведь журналист был достаточно умен, чтобы понимать необходимость отдыха (даже если не собирался пользоваться подобными советами). Блумквист старается убедить партнеров, что заказ Вангера – возможность добраться до Веннерстрёма, однако Эрика продолжает с ним спорить. В этой сцене Ларссон демонстрирует читателю, насколько хорошо ему удаются описания героинь: Эрика не просто двигатель сюжета, а вполне убедительный, самостоятельный персонаж, имеющий собственные причины для возражений своему любовнику.
   Первая часть книги завершается разговором Арманского и Саландер. В час дня Лисбет с трудом просыпается от звонка своего босса. Он сообщает, что адвокат Фруде велел им прекратить расследование по Веннерстрёму. Саландер возражает, поскольку только начала работать над этим делом, однако клиент больше в нем не заинтересован и заплатит за сделанную работу. Она спрашивает, как следует поступить с собранным материалом, который, по ее признанию, не содержит ничего важного. Арманский говорит, что она может сохранить его или уничтожить и скоро ее ожидает новая работа. Однако читатель вряд ли удивится тому, что эти слова ее не убедили. Она не такой человек, чтобы бросать едва начатое задание, и первая часть заканчивается выводом Лисбет: у людей всегда есть тайны, но эти тайны всегда можно раскрыть.
   Эпиграф ко второй части «Девушки с татуировкой дракона» под зловещим заголовком «Анализы последствий» содержит говорящую статистику (связанную с оригинальным шведским названием книги, измененным для зарубежного читателя): «46 % женщин в Швеции подвергались насилию со стороны мужчин». Это один из наиболее заметных движущих факторов цикла, и, воплощая возмущение таким положением вещей именно в романе, Ларссон доносит свою точку зрения эффективнее, чем дюжина журналистских статей.
   Блумквист во второй раз прибывает в Хедестад, где его встречают бледно-голубое небо и страшный мороз. На этот раз ему не прислали теплую машину, и он вынужден самостоятельно тащить два толстых чемодана до стоянки такси. Все вокруг усыпано снегом, и зарубежный читатель сталкивается с фактором, который наверняка связывает с криминальными сюжетами из этой части мира: с физическим и (в случае многих персонажей) эмоциональным холодом.
   Вангер встречает Блумквиста одетый в толстое меховое пальто и говорит журналисту, что тому следовало бы лучше подготовиться к здешней погоде. Ларссон прибегает здесь к интересному приему: принадлежа к той же нации, что и жители острова, Блумквист становится гостем этого места и служит для читателя своеобразным посредником между двумя мирами. Он селится в гостевом домике, уютном и хорошо оборудованном, хотя, по словам хозяина, в нем бывает очень холодно. Ему обещают вскоре установить телефон. Соседом Блумквиста является Гуннар Нильссон, сторож (хотя, как выяснится позднее, он присматривает за всеми зданиями на острове и даже за некоторыми на ближайших островах). Блумквисту напоминают, что, по официальной версии, он прибыл заниматься автобиографией Вангера, а его подлинное задание будет тайной для всех, кроме Вангера и Дирка Фруде.
   Вангер ведет его к ближайшему перекрестку и показывает старинную рыбацкую пристань, которую теперь используют самые разные суда. К этому моменту Блумквист совершенно замерз, но продолжает внимательно слушать рассказы о местных жителях, в том числе о пожилом художнике Эушене Нормане, которого Вангер называет автором китчевых полотен. По мере того как читатель все больше узнает о деревне и ее жителях, он в очередной раз понимает, что эта информация окажется важной. Дом рядом с усадьбой Вангера принадлежит брату Хенрика Харальду и выглядит так, будто в нем никто не живет, однако следы на снегу говорят об обратном. Блумквист слышит, что Харальд – отшельник и всегда ссорился с братом.
   За последние шестьдесят лет братья фактически не разговаривали друг с другом; Харальду 92 года, и это единственный из четырех братьев Вангера, который до сих пор жив. Они терпеть друг друга не могут. Соседний с Харальдом дом принадлежит Изабелле, матери пропавшей Харриет. В этом году Изабелле исполняется 75 лет, но она до сих пор поразительно элегантна и продолжает тщательно следить за собой. Журналист интересуется ее отношениями с дочерью, и Вангер отвечает, что женщины не были близки, хотя и не ссорились.
   Вновь перед нами постмодернистский подход к криминальному жанру: Вангер замечает, что женщин также необходимо включить в круг подозреваемых. Соседка Изабеллы, Сесилия, дочь отшельника Харальда, разошлась с мужем, и Вангер предоставил ей крышу над головой. Она работает учительницей, и хорошее отношение к ней Вангера обосновано тем, что она лишь изредка общается с отцом. В день исчезновения Харриет ей было двадцать, и Вангер говорит, что Сесилия – одна из тех немногих родственников, которыми он может гордиться. Блумквист спрашивает, значит ли это, что Вангер ее не подозревает, но тот отвечает, что Блумквисту надлежит делать собственные выводы. Наконец он видит дом, где живет брат Харриет Мартин. Мартин, как известно, генеральный директор корпорации «Вангер».
   В последнем доме на восточной стороне дороги живет Герда Вангер, вдова Грегера, брата Хенрика, вместе с сыном Александром. Это болезненная женщина, страдающая ревматизмом. На данном этапе повествования читатель пытается усвоить множество разнообразной информации, и Ларссон, понимая это, вкладывает в уста Блумквиста фразу: он готов приступить к биографии, однако Вангер должен помнить, что журналист – не частный сыщик. От него и не ожидают ничего подобного, но ни читатель, ни сам Блумквист этому не верят. Вангер знает, что опозоренный журналист скоро отправится в тюрьму, причем Блумквист и там должен будет работать над книгой (а также над своим реальным заданием); тот в свою очередь указывает Вангеру, что он еще и совладелец «Миллениума», который сейчас находится в кризисе. Вангер демонстрирует обе стороны своей личности, предлагая журналу помощь и одновременно с этим заявляя: если выяснится, что Блумквист не выполняет свою работу, Вангер будет считать это нарушением контракта.
   Ежась от холода, Блумквист возвращается в дом и просит принести ему все документы, касающиеся Харриет. Мы читаем описание жизни Блумквиста на острове, прекрасно передающее тамошнюю атмосферу, холод, однообразие событий и отношение журналиста к таким вещам, как приглушенный звон церковного колокола. Блумквист безуспешно пытается связаться с Эрикой, после чего отправляется спать и просыпается в полной тишине, что становится для него новым, необычным переживанием. Он садится в автобус до Хедестада, приходит в библиотеку, заводит карточку и берет два детектива Элизабет Джордж. Читатель может задуматься, уместна ли здесь отсылка к одному из возможных источников вдохновения Ларссона, упоминание автора, который ему нравится? (Подобным же образом в романе нередко упоминаются произведения Вэл Макдермид.) В конце концов, разве станет такой скрупулезный журналист впустую тратить время на чтение детективов? Подобные предположения не учитывают то, что в свете предстоящего Блумквисту сложного задания он наверняка захочет расслабиться и отдохнуть. Так почему бы этим время от времени не заниматься и его создателю?
   Блумквист возвращается на остров, и скоро в его дверь стучится светловолосая женщина лет пятидесяти. Это Хелена Нильссон, решившая познакомиться со своим новым соседом. Ее муж Гуннар и Хенрик привозят ему в тачке несколько коробок. Блумквист замечает, что супругов Нильссон не слишком интересуют его занятия, и, оставшись один, начинает изучать содержимое ящиков. Больше всего места занимают 26 папок с полицейскими отчетами, а кроме них – фотоальбомы, карты и многочисленные документы, включая папки с информацией о членах семейства Вангеров. Он погружается в чтение, и его сосредоточенность нарушает лишь пришедшая в дом кошка, решившая, по всей видимости, здесь поселиться. Он вновь тщетно пытается связаться с Эрикой и в морозную полночь совершает прогулку по мосту.
   Ларссон вновь демонстрирует свой литературный талант, погружая нас во внутренний мир героя. Согласившись на расследование (в криминальном жанре существует клише, когда детектива требуется убедить заняться неким делом, и этому клише Ларссон активно сопротивляется на протяжении всех книг трилогии), Блумквист испытывает подавленность, размышляя, зачем он только взялся за это трудное задание; сейчас он мог бы быть в Стокгольме, в постели с Эрикой Бергер, придумывать план по разоблачению Веннерстрёма.
   Автор подробно описывает жизнь на острове, и благодаря его таланту читать об этом так же интересно, как и о самом расследовании (которое временно отходит на второй план). Блумквист возвращается к документам, уточняющим полицейские отчеты, и натыкается на имя детектива Густава Морелла, который прибыл в Хедебю на лодке и взял на себя руководство расследованием, начав с допросов множества свидетелей. Мы узнаём детали информации, с которой уже успели познакомиться, в том числе и о дневной поисковой операции (которая не принесла результатов). Интересно, что хотя мы вместе с Блумквистом читаем отчеты, сведения в которых отчасти нам уже известны, они все равно остаются увлекательными, и мы, следуя за главным героем, пытаемся обнаружить в них какие-то важные факты. Блумквист отмечает разочарование в официальных отчетах, когда поиски прекращаются, и для Вангера наступает долгий период мучительного неведения.
   В день Крещения Блумквист спит допоздна. Проснувшись, он отправляется к Вангеру и встречает полного мужчину, похожего на его работодателя. Это Мартин Вангер, который приветствует его в Хедестаде и уже знаком с официальной версией, согласно которой Блумквист пишет семейную хронику. Он торопится по делам, и Блумквист наконец встречается с Хенриком, посмеивающимся над газетной статьей, где язвительно критикуют журнал «Миллениум» («Главный редактор – феминистка в мини-юбке, которая надувает губки на телеэкране»). Там же пытаются уколоть и Блумквиста, именуя его Калле, поскольку он ненавидит это прозвище. Он до сих пор нервничает из-за случившегося и не может отнестись к этому так же легко, как Вангер, который советует ему не ввязываться в драку, где нет шансов победить.
   Мы возвращаемся к Саландер, которая звонит адвокату Нильсу Бьюрману. С точки зрения сюжета последующие события столь же важны, как и рассказанное о Блумквисте, однако Ларссон не склонен вдаваться в подробности и объяснять, насколько значим этот эпизод (и его печальные последствия) в контексте романа. Нам сообщают, что Саландер находится под социальной и психиатрической опекой, а Бьюрман – ее новый опекун. В характерном для Ларссона ярком эпизоде из прошлого мы узнаем, что двенадцать лет назад Саландер оказалась под опекой по постановлению суда, который исходил из ее эмоциональной нестабильности, жестокого отношения к одноклассникам и вероятной опасности для самой себя.
   Упоминание о скрытой жестокости Саландер – нечто вроде сигнала читателю, предвестие шокирующего развития событий трилогии. Мы наблюдаем за тем, насколько сложно ей общаться с представителями власти, особенно когда речь идет о ее эмоциональном состоянии. Язык тела свидетельствует о сопротивлении, руки скрещены, она отказывается проходить любые психологические тесты. Все пытавшиеся с ней работать решили, что справиться с ней невозможно, хотя, когда ей исполнилось пятнадцать, врачи пришли к выводу, что она не страдает патологической жестокостью и не представляет опасности ни для других, ни для себя. Тем не менее у нее возникали проблемы с полицией: несколько раз ее арестовывали в пьяном виде, в том числе полураздетой, вместе с пьяным мужчиной (гораздо старше нее). Самый последний арест, сообщает автор, был связан с нападением на мужчину-пассажира в метро: Саландер объяснила, что мужчина пытался к ней приставать. Этому нашлись свидетели, однако ее проблемное прошлое (как и трудности психиатрического характера) означало необходимость врачебного освидетельствования по постановлению суда, от чего Саландер, разумеется, отказалась.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация