А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Звезда по имени Стиг Ларссон" (страница 23)

   Сложно определить, что делает трилогию „Миллениум“ настолько завораживающей… однако с этим наверняка связано ощущение несправедливости, за которой следует воздаяние, описанное зачастую ярко и впечатляюще.
   Саландер – главная героиня, которую невозможно сломать, уникальный персонаж, достойный восхищения, несмотря на свои безответственные выходки. Ее прошлое трагично; в более „традиционных“ романах она бы скатилась вниз по наклонной, и все бы закончилось гораздо печальнее. Вместо этого мы видим дух, который временами должен заставлять себя смиряться, чтобы не наделать дел; человека, не жалеющего сил на воздаяние преступникам по заслугам. Ее необычный вид мне нравится, и я могу оценивать уровень своего опьянения по силе желания проколоть нос и вставить в него кольцо, как у быка, – значит, пора остановиться. Где-то в глубине души я восхищаюсь и уважаю тех, у кого хватает смелости делать подобные вещи…
   Мне кажется, все в Скандинавских странах гордятся успехом Ларссона. Он сделал то, что удавалось редкому скандинавскому автору: обрел мирового читателя, что в англоязычном мире очень сложно сделать: переводной детектив не слишком любят, поскольку в этом жанре написано множество книг, не требующих перевода.
   До выхода „Миллениума“ Ларссона в Исландии никто не знал, и, возможно, то же было в других Скандинавских странах, исключая Швецию. Новости о радикальных политиках не переходят границ».
   А его смерть?
   «Мнение о том, что его убили, не слишком распространено, хотя всегда есть те, кто верит в теорию заговоров. Пожалуй, я могла бы к ним присоединиться, поскольку я трудоголик и постоянно курю».

   Когда я разговаривал с писателями об их отношении к романам Ларссона, некоторые выражали очень неоднозначные мнения (такие уже приводились), и по крайней мере один крупный писатель попросил не публиковать интервью, решив, что его безрадостный тон может показаться притворным равнодушием. Однако другие авторы, например любимица критиков Мораг Джосс, были более откровенны: «Мне бы хотелось восхищаться „Девушкой с татуировкой дракона“ не потому, что Ларссон умер молодым, а чтобы разделить всеобщий восторг по поводу книги. Но хотя романы и хвалят за их оригинальность, мне они показались на удивление традиционными, особенно в том, как используется всеведущий голос рассказчика, когда Ларссон сообщает читателю второстепенные подробности. Однако голос этого рассказчика перестает быть всеведущим, когда в центре повествования оказывается Блумквист, радикальный журналист и воин истины. Не знаю, должна ли я считать, что у него нет чувства юмора или что он самодовольный зануда с большим самомнением? Это проблема не потому, что главный герой должен быть идеальным – просто отсутствие у Блумквиста проницательности сложно не связать с ее отсутствием у Ларссона.
   Ларссон пишет: „Проводя время вместе, они обычно хорошо ладили, но Блумквист позволил дочери самой решать, как часто она хочет его видеть, особенно после того, как ее мать вновь вышла замуж“.
   Значит, Блумквист переложил ответственность за отношения отца и ребенка на семилетнюю (в тот момент) дочь, и только через год и примерно полтысячи страниц Пернилла единственный раз возникает в сюжете, а он думает, что „не был хорошим отцом“. Эврика! Но является ли эта несообразность просветлением Блумквиста или Ларссона? Похоже, Ларссон недостаточно ясно видит Блумквиста, чтобы обратить внимание на его чудовищные человеческие качества; автора, как и его героя, не слишком интересует впечатление, которое он производит на людей своим эгоизмом.
   Что касается беспокойной, трогательной, незабываемой Лисбет Саландер, она, несомненно, главное достижение романа. Но и здесь голос Ларссона не всегда убедителен. После сцены изнасилования он пишет: „Впервые в жизни Саландер ощутила сильную потребность попросить у кого-то совета. Однако такая просьба означала необходимость довериться, а значит, раскрыть свои тайны“. В двух предложениях он ставит под удар ее жизненность и чувствительность. Нам нетрудно поверить в эту потребность и связанные с ней сложности, но сведение боли к подобной психологической банальности – вот в чем настоящая проблема. Намереваясь продемонстрировать ее эмоциональную замкнутость, Ларссон не старается убедить читателя, что Саландер вообще способна что-то чувствовать.
   Вероятно, мне хотелось, чтобы автор больше внимания обращал на подобные детали, поскольку я ждала от книги не просто детективной истории, но вместо этого Ларссона увлекает раскрытие загадочного исчезновения на острове. Наибольшее раздражение у меня вызвал отвратительно улыбающийся Мартин Вангер, с головы до ног облаченный в непременную постфрейдистскую женоненавистническую сексуальную психопатологию, где под брюками и кашемировым свитером обнаруживаются трусы со свастикой. Любой серийный убийца – чудовище из тысяч мифов, от Гренделя до Ганнибала Лектера; это не просто архетип, это клише, и разоблачение Мартина Вангера как Главного Злодея кажется мне столь же неубедительным, как волк в бабушкином платке и ночной рубашке.
   Есть и кое-что еще. История основывается на том, что Хенрик Вангер мучается от неизвестности, не зная, что случилось с Харриет. Мы принимаем это как горькую, человечную и понятную потребность, как двигатель сюжета; это причина для продолжения чтения. Однако в конце романа Саландер уничтожает информацию о жертвах Мартина, что, по мнению автора, следует воспринимать хоть и с сожалением, но не как трагедию и значительно менее важное событие, чем соглашение Блумквиста с семьей Вангеров. Недолго думая, Ларссон (а не Саландер) отправляет всех этих погибших женщин в вечное небытие. Хенрик Вангер страдает до тех пор, пока, наконец, не узнаёт о судьбе Харриет, но аналогичные страдания семей безымянных жертв Мартина игнорируются в интересах аккуратного разрешения сюжета. Говоря языком Мартина Вангера, Ларссон отнесся к ним как к „простым телам“ и использовал для иллюстрации того, каков зверь этот Мартин, а потом выбросил за ненадобностью, будто сломанные магазинные манекены. С моей точки зрения, это подрывает мир романа, его сюжетную стабильность, эмоциональную и даже нравственную логику».

   Хокан Нессер, живущий как в Лондоне, так и в родной Швеции, один из самых талантливых представителей скандинавской детективной прозы. Человек с прекрасным чувством юмора, он всегда готов открыто высказать свое мнение, каким бы оно ни было: «Читатели любят романы Стига, но мировая слава имеет больше отношения к монотеизму, связанному со всеми видами очковтирательства. К сожалению, сегодня все читают одни и те же книги и считают нужным следовать этому стадному инстинкту.
   Успех романов Ларссона кроется, конечно, в Саландер. Очень умный аутсайдер, которого общество преследует за то, чего он не совершал… эта формула работала и прежде, разве нет? Могу с уверенностью сказать, что шведского способа писать детективы не существует. Мои книги совершенно не похожи на книги Стига; он писатель с громкой политической позицией, и мне очень нравятся его романы, но бум на шведские детективы – явление, связанное с рынком, а не стилистической общностью.
   До выхода романов Стига знали только те, кто следил за проблемами, интересовавшими „Экспо“ – например, за неонацистами. Что касается его смерти… он умер от того, что слишком много курил и работал. Другие теории – просто полная ерунда.
   Экранизацию первой книги приняли очень хорошо. Вторая получила более холодный прием; на самом деле я видел только второй фильм, и боюсь, он очень плох. Все свелось к экшену и насилию. Может ли кто-то занять его место? По правде говоря, меня это не слишком волнует. Я отвечаю только за свои произведения, и мне этого достаточно. Шведское издательство пытается сейчас рекламировать какого-то писателя под псевдонимом, и, возможно, у них получится: на апрельской книжной ярмарке книгу купили сразу несколько стран. Только проблема в том, что его роман – невероятное сочетание умозрительной чуши».

   Награды и похвалы, которых была удостоена книга Эндрю Тейлора «Загадка Эдгара По», лишь глянец на карьере, где похвала является нормой. Считает ли он себя поклонником Ларссона?
   «Увы, я никогда не встречал Стига, – с сожалением говорит Тейлор. – Успех его романов неоспорим, хотя такой размах объяснить трудно (как и во всех подобных случаях – возьмите Стефани Майер, Джоан Роулинг, Дэна Брауна). Однако романы Ларссона в большей степени заслуживают своего успеха. Книги задуманы замечательно, и читать о Саландер – одно удовольствие, но лично для меня они выделяются из общего ряда понятной злостью автора на творящуюся несправедливость: именно она питает сюжет и, возможно, является главной причиной успеха. Воинствующий журналист как народный герой – идея не нова, но представлена очень эффектно. Если романы отредактировать, они от этого только выиграют, а будь Ларссон жив, они могли иметь меньший успех: в смерти есть своя тайна».

   Генри Саттон – не только литературный редактор «Дейли миррор», но и превосходный писатель-детективщик (его недавняя книга – «Забери меня отсюда»), продолжающий романы Р. Д. Вингфилда об инспекторе Фросте. У него несколько необычный взгляд на трилогию «Миллениум»: «Вообще-то я стараюсь держаться подальше от столь популярных романов, но в данном случае на него действительно стоило обратить внимание. Должен сказать, книгу в этой стране издали не слишком хорошо. Не думаю, что издатели смогли нажиться на его личности, на том, кто он был, и великолепные уровни продаж по всему миру здесь были совсем не важны. Если говорить о замечаниях, переводы некоторых книг, на мой взгляд, слегка тяжеловесны – например, „Девушка, которая взрывала воздушные замки“.
   С переводной литературой есть и другие проблемы, но все же есть хорошие шансы перевести книгу популярного жанра – скажем, детектив – так, что она сохранит дух и стиль оригинала. То же можно сказать обо всей художественной литературе, однако детективный жанр имеет общие знаменатели, которые можно сохранить в хорошем переводе.
   Что касается успеха книг, я не могу согласиться с общим мнением, будто ранняя смерть автора – основная причина его признания. Его смерть была трагедией. Книги могли бы стать гораздо лучше, останься он в живых; он мог бы их рекламировать, рассказывать об их создании, и мы бы лучше понимали, как эти романы родились. При окончательном анализе автор, конечно, не должен иметь значения. Книги говорят сами за себя, читатель не обязан знать что-либо об их создателе, и это как раз случай Ларссона. Потребность соотносить писателя с его книгами можно, как мне кажется, назвать современным явлением. Процесс исследования и анализ жизни писателя для лучшего понимания его книг – не думаю, что это всегда полезно.
   Ларссон был журналистом, и очень значимым, поэтому связь между его работой и его прозой игнорировать нельзя: конечно, здесь существуют параллели и переклички. В книгах отражаются основные тревожащие его темы: феминизм, социалистические проблемы, статьи об ультраправых. Поэтому так сложно отделить личность Ларссона от Блумквиста, героя его книг: любой, кто знает факты, заметит параллели. Я понимаю стремление исследовать жизнь писателя, будь то Джоан Роулинг, Дэн Браун или Ян Рэнкин, но вряд ли это многое объяснит в его книгах. Когда я пишу свои романы, меня спрашивают, кто стал прототипом того или иного персонажа, и хотя все они, как мне кажется, экстраполяция частей моей личности, в конечном итоге это неважно – они должны действовать как отдельные сущности.
   Считается, что один из героев, Микаэль Блумквист, списан с самого Ларссона, но думаю, этот вопрос представляет собой лишь академический интерес. А вот что мне интересно в Блумквисте, что меня просто поражает – это его до нелепости скандинавская сущность! Под холодной наружностью скрывается теплая, душевная личность, и напускная отстраненность как элемент поведения, и то, что он стремится быть морально безупречным».
   Как бы Саттон отреагировал, если бы первой книге оставили ее оригинальное название «Мужчины, которые ненавидят женщин» и представили как художественную прозу, а не детектив? Произвела бы книга то же впечатление? В конце концов, современная художественная проза нередко имеет детективную основу.
   «Не думаю, что первую книгу можно было бы продать как художественную прозу. Стиг Ларссон точно знал, что делал. Он знал, как должен работать сюжет, знал о форме – краткие эпизоды и главы, – о том, как переходить от сцены к сцене в чисто кинематографическом ключе. А использование точек зрения? Он умел применять все классические приемы; такое впечатление, будто он читал учебник, и этим я не собираюсь как-то принизить его труд. Но все же это не великая литература.
   На самом деле именно Лисбет является подлинным двигателем книг. Тот аспект, который представляет Блумквист, несколько старомоден. Все аксессуары и вещи – новые и модные, Лисбет – действительно новаторский персонаж, но в Блумквисте нет ничего особенного. Если у Ларссона и есть что-то новое, это связано с Интернетом, в котором он хорошо разбирается, и с его героиней. Говорят, что на определенном этапе наука становится неотличима от магии; в некотором смысле это касается и Лисбет, использующей Интернет и имеющей благодаря нему удивительную возможность предвидения».
   Каковы взаимоотношения Ларссона со своими скандинавскими предшественниками и современниками?
   «О, без сомнения, он часть традиции. И здесь можно вернуться к моему замечанию о холодной наружности и внутренней душевной теплоте. Полагаю, то же можно сказать и об англичанах, так что мне понятен тот невероятный энтузиазм, с которым в этой стране были приняты книги Ларссона. Но как народы мы разные: англичане, например, любят жаловаться и переживать, и это истинная правда. А скандинавы просто живут дальше. Вершиной, относительно которой я оцениваю всех скандинавских детективных писателей, является великолепная серия Шёвалль и Валё о Мартине Беке. Десять замечательных книг, где нет ни одного лишнего слова – они именно той длины, какой и должны быть. Там даже есть элемент воинственности (социалистического сознания), поэтому их можно назвать предтечами Стига Ларссона, хотя он намного дальше отошел от реализма.
   Меня не беспокоит то, что может показаться проблемой некоторым читателям: несмотря на феминизм Ларссона, его книги можно назвать почти порнографическими и крайне жестокими. Однако большинство женщин-читательниц это не волнует, что говорит весьма о многом, а ведь у него огромная женская аудитория. Но разве такие вещи не свойственны детективам и триллерам в целом? Ведь во многом порнография – в глазах смотрящего. Не знаю, почему Ларссон написал свои романы именно так; может, из коммерческих соображений? Или он планировал эффект от этого подхода и прекрасно понимал, что мы станем размышлять, чем же он руководствовался, описывая эротические крайности?»

   Одна из прародительниц жанра детектива «тарт нуар» Лорен Милн-Хендерсон раскрывает перед читателями сложные сферы сексуальности, однако у нее нет однозначного мнения о первой книге трилогии «Миллениум»: «Мне нравится то, что Ларссон делал в области политики, но кажется странным долгое, детальное описание отвратительного изнасилования героини. Да, в конечном итоге она мстит, но это совмещение несовместимого».
   Милн-Хендерсон считала, что дала единственный «злой» отзыв среди всеобщего одобрения, пока не услышала, что мнения о Ларссоне были очень разными. Она заключила: «Он мертвый герой /воин – возможно, мне не стоит писать, что он не такой феминист, каким хотел бы быть…»

   Лауреат нескольких премий Юхан Теорин (чей роман «Эхо мертвых» (Echoes From the Dead) – очередной пример образцового скандинавского детектива) высказывает мнение, отличное от точки зрения Лорен Милн-Хендерсон. Говоря с ним в Гётеборге, я узнал, что в Швеции трилогия «Миллениум» является темой активных споров.
   «Я не был знаком со Стигом Ларссоном, – говорит Теорин, – но слышал его имя в течение многих лет до публикации романов: он работал журналистом и иллюстратором в самом большом новостном агентстве Швеции ТТ, которое посылало новые статьи в газеты, где я работал. Ларссон в Швеции очень распространенная фамилия, но, если она появлялась в подписи под статьей, я обращал на это внимание, поскольку его имя Стиг (Stieg) писалось как имя писателя Стига Трентера, автора детективных романов о Стокгольме, выходивших в 1950-60-х годах. [Обычно шведское имя Стиг пишется как Stig, без „е“, как это было и у Ларссона до тех пор, пока он не изменил его на Stieg, чтобы его не путали с другим писателем, полным тезкой Stig Larsson.]
   Безвременная кончина Ларссона – большая трагедия, и я выражаю глубокое соболезнование его семье и друзьям. Он был смелым, достойным восхищения журналистом, который написал революционную книгу о шведских неонацистских группах. Такая верность идее сегодня очень нужна, поскольку эти группы изменили название своей партии, надели костюмы и собираются идти в шведский парламент.
   Что касается романов Стига Ларссона, мы с моими шведскими друзьями активно спорили о том, можно ли их рекомендовать. Это действительно захватывающие, увлекательные триллеры, но у меня к ним есть ряд претензий. Они слишком длинные, детальные, и в них, на мой взгляд, чересчур много компьютеров. Кроме того, их точка зрения на мир слишком мрачная и черствая, хотя это проблема большинства современных триллеров. Мир изображается как поле боевых действий, где есть злые враги, на которых следует нападать и уничтожать без всякой пощады. Думаю, у нас и так полно экстремистов и политических лидеров, которые в последнее время проповедуют эту философию, и мы не хотим, чтобы то же было в наших книгах.
   Что касается постоянно возникающих связей между Блумквистом и женщинами, встречающимися ему на пути, – избавьте меня от этого. Я слышал, что секс он добавил только для того, чтобы сделать романы более коммерческими, но лучше бы Ларссон этого не делал. С тех пор, как сорок лет назад шведский фильм „Я любопытен“ (I am Curious) неожиданно стал хитом в США, мы, шведы, вынуждены были жить с репутацией развратников. Мы пытались убедить американцев, что занимаемся случайным сексом не чаще, чем остальные народы, и только я начал думать, что нам поверили, появляется Микаэль Блумквист, который то и дело заваливает в постель своих коллег…»

   В каком-то смысле она – «женщина, что стоит за мужчиной, создавшим девушку с татуировкой дракона». Вэл Макдермид, одна из самых известных британских писателей детективного жанра, входит в число авторов, имена которых Ларссон упоминал в своем первом романе, а несколько элементов, характерных для ее популярной прозы, можно найти и в произведениях шведского писателя. Особенно это касается загнанной в угол отважной героини (вынужденной противостоять темным крайностям человеческой натуры) и графически описанных сцен секса и насилия (по иронии, романы Макдермид нередко критиковали за этот элемент, в отличие от произведений ее коллег-мужчин). Есть здесь, конечно, и политические убеждения, которые разделяют оба писателя и которые служат мотивом их книг. К собственному удовольствию и удивлению, Макдермид (читая «Девушку с татуировкой дракона») заметила, что Блумквист в романе переходит от Сью Графтон к Саре Парецки, а потом – к Макдермид, тем самым отражая мрачнеющие интонации книги (через последовательность произведений этих популярных писательниц детективного жанра).
   «Некоторые считают, будто Стига Ларссона вдохновила я, – продолжает Макдермид, – и несколько человек мне об этом уже говорили. Это, конечно, лестно, но вряд ли имеет отношение к реальности. В конце концов, вокруг столько идей, и авторы детективов работают с общепринятым языком жанра, со всеми его повторами. Он действительно мог читать мои книги, но он читал и многих других писателей. У Ларссона было энциклопедическое знание жанра (причем не только детективного – о научной фантастике он знал столько же, если не больше).
   Считалось, что книгу „Место казни“, которую обычно сравнивают с романами Ларссона, я написала, вдохновившись „Убийством в Восточном экспрессе“, и хотя я прекрасно знаю все произведения Кристи, могу с уверенностью сказать, что дело не в ней. Вокруг витает множество идей, и то, что между моей книгой и „Девушкой с татуировкой дракона“ есть сходство, не значит, что Ларссон написал плагиат – мы просто зашли на одну территорию, как это часто делают писатели.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация