А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Край ничейных женихов" (страница 7)

   – Я тебе потом объясню… – вздохнул отец.
   – Ступайте, бабушка, ступайте! – взяла под локоток непрошеную гостью Мария Адамовна.
   – Да никуда я не пойду! Вот ведь прицепилась! – вырвала свой локоть старушка. – Я сюда на перекладных добиралась!
   – А я говорю, пойдете! – уже настойчиво толкала к дверям пожилую барышню Мария Адамовна. – От одной не знаем как избавиться, а тут эта еще… Да не упирайся ты!
   – Это что ж такое?! – никак не хотела покидать гостеприимных хозяев гостья. – Отцепись, говорю! Блин, вот ведь зараза какая, еще толкается…
   Мария Адамовна уже молча тянула бабку к выходу, только сопела паровозом, та упиралась изо всех своих старческих сил, и их было не меньше, чем у госпожи Коровиной. Хозяйка сильнее вцепилась в кофту непрошеной гостьи, потянула, ветхая материя треснула, а под ней оказалась… вполне приличная блузка! К тому же во время борьбы у бабушки на ухо съехал парик! Старушка молодела буквально на глазах.
   – Погоди-ка… – оторопела Мария Адамовна. – Да это же…
   – Валька, ты, что ли? – первой узнала тещу своего внука Элеонора Юрьевна. – Валентина! Это что за маскарад?!
   – Ха! Валентина! – обрадовался Иван Михайлович. – А где сват-то? Муженек твой? Поди-ка, хряком колхозным обрядился, да? Па, гляди, хы-хы! Я ей, слышал, чего сказал, про хряка-то?
   Мария Адамовна схватила тряпку со стола, протерла ею лицо гостьи и развела руками:
   – Ну, Валь… это ни в какие ворота!
   Валентина, сватья, теперь только отплевывалась:
   – И на кой черт ты меня грязной тряпкой по лицу-то? – обижалась она. – Нет бы помыться предложить. Вот и приезжай к вам в гости.
   – А кто знал, что это ты? Надо ж было сразу сказать. И чего это ты вырядилась? Клоун прямо какой-то, а не сватья! – тоже была недовольна Мария Адамовна. – Еще и блины все слопала… И вообще… Мы, конечно, воспитанные люди, но… кто тебя в гости-то звал? Приехала она!
   – Да, Валь, а чего тебя к нам понесло-то? Может, стряслось что? Как дети-то, все у них в порядке? – догадалась спросить баба Нюра. – Хоть бы позвонила.
   – Да все в порядке у детей! – стирала полотенцем с лица остатки грима гостья. – Я звонила Марии, а она мне сказала, что у нее ничего не клеится. Ну, это как обычно. В общем… погода стоит отличная, мой Матвей Борисович на какие-то сборы уехал, вот я и… поспешила на помощь! И да – гадалкой! Потому что так удобнее всего людей на нужного жениха направить! Да разве вы поймете?
   – Так это ж на нужного! – снова начала кипятиться Мария Адамовна. – А зачем ты тогда Индюшихе нашего деда сватать стала? Главное, и рубашка-то у него в клеточку! И сам он не здешний, и даже глаза синие!
   – Да у вашего-то деда какие уже синие? – бурчала Валентина. – Они у него… вон… как у вареной рыбы! А рубашка… Так сейчас в клетчатых вся деревня ходит. И не деревня тоже… Хватит уже… сами мне чуть всю работу не загубили… Чего у вас, поесть-то ничего нет?
   – Сейчас приготовим, – кивнула Мария Адамовна. – Ты давай, доедай уже эти блины, а завтра мы с утра в магазин сбегаем. Мам, завтра, как проснетесь, сходите с отцом за продуктами, списочек я вам набросаю.
   – Миша! Пойдем спать, нам завтра в жуткую рань вставать, мы еще не обошли всю деревню, к тому же… Машенька, денюжку тоже оставь, Мишина пенсия у нас пойдет на… на новую беседку. И надо кур прикупить… породистых… да Миша еще лошадку маленькую хочет. Ой, прямо столько дел, столько дел в этой деревенской жизни.
   Михаил Иванович скрипнул зубами и направился за супругой, Иван Михайлович сразу же шмыгнул к телевизору, а женщины уселись на кухне делиться последними новостями.
   Марии Адамовне пришлось рассказать, что успехов в соединении судеб она пока еще не достигла. Да, если честно, здесь бы старую семью сохранить, а то еще Люба эта… Вот прямо как бельмо на глазу!
   – Слушай, Маш, а чего ваш Михаил Иванович терпеть не может? – вдруг спросила Валентина.
   – Да все он терпит, – махнула рукой Мария Адамовна. – Что в тарелку ни сунь, все сметелит.
   – Я тебе не про еду. Есть у него какие-нибудь идейные принципы? Ну вот… допустим, пьяниц он на дух не терпит или женщин легкого поведения?
   – Вот с женщинами… тут наоборот, мне кажется, – закручинилась Мария Адамовна. – Эта Индюшиха – то с одним, то с другим, а наш дед прямо на нее налюбоваться не может! Да… Михал Иваныч, Валя, бабу Нюру нашу не любит, вот что я тебе скажу. Та уж и так возле него, и эдак, а он…
   – Нет, ну это само собой, я про…
   – Ну и чего? – заглянул вдруг на кухню Михаил Иванович и обратился к Валентине: – Ты уже нормальная? Переоделась? А то я как увидел гадалку эту, так весь сон из башки вышибло!
   – Пап, да ты чего? – округлила глаза Мария Адамовна. – Мы ведь уже разобрались! Валя это так… пошутила!
   – Ну да, ну да… – закивал свекор. – Я так… еще раз проверить… Попить вышел, да думаю, дай-ка еще раз гляну, а то я… шибко этих гадалок… прям не люблю их до ужасов! Вот выворачивает меня всего.
   Валентина пристально посмотрела на главу семейства, переглянулась с Марией Адамовной и повела головой:
   – То-то я и смотрю… вывернуло тебя уже. Сам на себя не похож… Слушай, Михал Иваныч, а тебя здесь никто, случайно, не того, не приворожил?
   Михаил Иванович вытянулся струной и отчаянно замотал головой:
   – Н-нет! Да и кто у нас здесь приворожит, ко мне никакие бабки не ходят… Нет, ну чего ты несешь-то, Валентина?
   – А тут и не обязательно бабки могут, сейчас в книжках любой приворот опишут подробно и еще на дом выедут, – вздохнула сватья. – Вот скажи, никто тебе дохлую черную кошку не подкидывал? Или, к примеру, мышь какую засушенную?
   Михаил Иванович с каждым словом становился все бледнее. Нечистой силы он боялся. Еще в детстве, когда жил в деревне, бабка ему такое рассказывала… Ну, ее понять можно, детских сказок она вовек не читала, вот и несла всякую чушь, что в голову взбредет… По молодости-то Михаил Иванович только посмеивался над бабулей, а вот с возрастом… Да и по телевизору всяких колдунов стали показывать.
   – Чего примолк-то? – добивала родственника Валентина. – Не подбрасывал ли тебе кто иголок в дом? Может, где под кроватью натыкали? Или хвост крысиный? Лапку лягушачью?
   – Ой, Валюша, – подперла щеку кулачком Мария Адамовна. – Откуда ж он знает? У него ведь здесь эта… Любка Индюшиха командовала. А ты ее глаза видела?
   Валентина театрально охнула и на целую минуту онемела.
   – Да ничего у меня нет! – взорвался старший Коровин. – И не было! Никаких там… лапок! Хвостов! Иголок! Крыс! Чего вы?! На ночь глядя всякую чушь несете?! Специально уморить…
   – Точно… – страшным шепотом прошипела Валентина. – То-то я и смотрю… Я с ней разговариваю, а у нее глаза так и бегают, так и бегают… как мыши… Это она! Точно вам говорю, она и приворожила!
   – Быстро всем в койку! – не выдержал Коровин. – Не позволю на хорошего человека клевету наводить!
   – Видала? – печально посмотрела на сватью Мария Адамовна. – А ведь раньше-то мы и голоса его не слышали. Помню, наша-то матушка деда и олухом назовет, и недоумком, он же только молчит да головушкой кивает. А сейчас, видала? Какой протест! Какое бурное несогласие!
   – К гадалке не ходи – приворожили, – кивала Валентина. – Индюшиха эта ваша.
   – А чего делать-то теперь? – спрашивала Мария Адамовна, совершенно не обращая внимания на свекра, как будто тот и не стоял рядом, как будто его и не трясло от таких страшных новостей и как будто бы он уже мысленно со всеми не прощался. – Как спасать-то деда, Валя?
   Та немного подумала, а потом решительно велела:
   – Индюшиху больше не пускать, быть ближе к жене и детям, ну и… в город вам надо.
   Вот назад Марии Адамовне старших Коровиных везти совершенно не хотелось. Она только-только приучила Элеонору Юрьевну к тому, что жить в деревне – это модно, стильно, престижно и прекрасно для здоровья, как на тебе – в город! Да она уже придумала, какую перестановку дома сделает, когда вернется!
   – Нет, Валюша, я слышала, что лечиться надо там, где заразился. В деревне то есть. Так что… не надо им в город.
   – А мне кажется, что лучше будет, – не соглашалась Валентина. – Подальше от соблазна, с глаз долой…
   Мария Адамовна на минуту потеряла на собой контроль:
   – Вот ты живешь одна! Со своим мужем! Поэтому тебе и кажется всякая дрянь! А мы в своей квартире вместе со стариками уже столько лет! И мне лучше знать, что там кому кажется! Так что… Пап, ты ее не слушай, мы тебя подлечим, отворожим, и будешь ты в своем домике поживать, как царь! Маменька вон себя царицей уже чувствует.
   – Я ничего не понял… – наконец пролепетал Михаил Иванович. – Мне что делать-то?
   – Спать идти! Отдыхать! – в голос возопили обе дамы, и Коровин потрусил под бочок к своей царице. Все же так спокойнее.

   Глава 5

   Люба от Коровиных шла домой сама не своя. По лицу ее блуждала улыбка, в голове витали мысли о счастье, и даже то, что рядом сопел этот Петр, ее совершенно не напрягало. Да пусть идет! Это же он так… квартирант, и все. А вот скоро… Эх, чего ж бабка-то не уточнила, какого числа Люба встретится со своим голубоглазым, седым, в клетчатой рубашке? А может быть… может быть, она уже и встретилась? Да только сама еще своего счастья не видит? А… а может быть, и видит? Уж больно этот неизвестный на Михаила Ивановича похож. А чего? И старше он ее, и хозяйственный, и глаза… черт, какие ж у него глаза-то? Вот ведь неудача, даже не заглянула в них ни разу…
   – Люба, а чего это ты вся какая-то не такая? – напомнил о себе Петр Сигизмундович. – Молчишь, на меня не смотришь?
   – А чего я там не видела, на тебе-то? Идешь себе и иди… Ты ж у меня квартирант, а для судьбы мне… Слышал, что гадалка говорила? – весело фыркнула Люба и вдруг с интересом повернулась к спутнику. – Да, товарищ дорогой, а сколько ты мне за постой платить станешь? Чай, у меня не приют какой.
   Вот этого Петр не ожидал совершенно. То есть как это платить, когда Коровина обещала, что он будет жить на всем готовом? Если б у него имелись деньги, так он бы и в городе замечательно жил, а не пялился тут в телевизор, по которому одну программу показывают! Платить!
   – Знаешь, Люба, – гневно прищурил он глаза. – Не ожидал я, что ты такая окажешься! Не думал, что ты мою любовь на деньги станешь мерить! Я к тебе… Я ж думал, ты такая одна на всем свете… кому деньги не нужны… Что ты неповторимая! Единственная, можно сказать, а ты! Я ж даже полюбить тебя успел! Всем своим сердцем… бескорыстным. Эх, Люба… Да я…
   Он так пылко произнес свой монолог, что Любе стало стыдно. Ну и в самом деле, какие деньги? Мужик ее полюбил… в кои-то веки. А она… И потом, того-то, в клетчатой рубашке, когда еще встретишь, да и встретишь ли, а этот – вот он. С машиной новенькой, да еще и с любовью. Чего это она?
   – Петенька, а ты и не понял, да? – хитренько хихикнула Люба. – Я пошутила.
   – Ну, знаешь, Люба, такие шутки… – немного отлегло от сердца у Петра Сигизмундовича. – Я ведь чуть… чуть от горя-то… на другой постой не попросился. Женщин-то у вас здесь много, а вот мужиков… Даже выпить не с кем…
   Чтобы показать, как он обижен, Петр Сигизмундович сам постелил постель и крепко запер комнату на замок – пусть знает!
   По всей видимости, Люба свой промах осознала, потому что утром постоялец был сладким голосом разбужен к завтраку. А уж на столе дымились вареники с клубникой и вишней, со сметаной, с молоком. Тут же в отдельной салатнице лежала и свежая клубника, пересыпанная сахаром.
   – Петенька, смотри, чего я приготовила, – ворковала Люба, стоя перед закрытой дверью.
   – Ну вот, так-то оно лучше, – негромко фыркнул Петр, а в сторону двери крикнул: – Сейчас… я только утренний моцион совершу и за стол!
   Моцион занял подозрительно долгое время, а когда Петр уселся завтракать, глаза его блестели от самодовольства.
   – Ведь ты чего думаешь? – начал он, сразу приступая к еде. – Сейчас на улице мою себе зубы… в смысле, чищу зубы в бочке, лицо там мою… другие части тела, а из-за забора на меня соседка твоя глядит. Да так глядит-то… бессовестно, я бы сказал. Прямо везде по мне глазами шарит!
   – Это Галка, наверное, – кивнула Люба. – Она вообще по мужикам… сначала глазами шарит, потом руками по их карманам… Ну, это если кто к ней на квартиру становится.
   – Так я этой женщине и говорю: «Здрассьте», а она, представляешь, Любаша, она мне намекает, чтобы я к ней перебирался, потому что у нее, оказывается, рукомойник есть!
   – Вот у нее только рукомойник и есть, – прошипела Люба. – А так ни стыда, ни совести – ничего нет напрочь… Петенька, так ты ешь вареники-то? Вот отсюда бери, здесь я уже маслицем помазала… Я вот что хотела спросить-то, Петя: а где мы жить с тобой будем?
   Масленый вареник мгновенно стал поперек горла Петеньки:
   – Не понял… Как это – где?
   – Ну, обыкновенно, где? – села напротив него Люба. – Мне вот, к примеру, в городе больше по душе. У тебя ж там квартира… А когда мы переезжать будем? К тебе в город?
   – Хм… ну… Это ж надо… проверить наши отношения, чувства… – промямлил Петр, а потом взорвался: – Мы еще у тебя не пожили, и уже ко мне! Чего там делать-то, в городе? Там знаешь как? Там же… ого-го! Нет, ну, если у тебя родня там какая живет, так я бы мог свозить, а если никого нет… Да чего делать-то?
   – Ну как же… Вот Егорка с армии придет… Ему-то лучше в городе жить, чем в деревне.
   – А кто его держит? Пусть езжает да и живет в своем городе… Здесь-то троим все равно тесно будет. А когда он у тебя приезжает?
   – Через год.
   – Хо! Через год-то… Хо-хо! – с облегчением выдохнул Петр Сигизмундович. – Я уж думал, он сегодня…
   – Нет, Егорка через годик придет, а я вот уже сейчас начинаю думать… Может, мы твою квартиру да мой домик продадим…
   – Любовь! – грозно сдвинул брови Петр. – Я начинаю подозревать тебя в корысти!
   – Ой, да как же ты такое мог подумать-то? – испугалась Люба и на время разговор прекратила.
   И все же в течение дня она нет-нет да забрасывала удочку.
   – Петя, вот видишь, и по телевизору здесь посмотреть нечего… каналы-то не идут, – прижималась она к Петру плечом, когда тот усаживался возле телевизора.
   – Ничего, сейчас такие «тарелки» продают, они тебе хоть саму Америку покажут, – успокаивал тот.
   – Ой, не знаю, – вздыхала Любовь. – У меня вот дома каких только тарелок нет, а телевизор как не показывал, так и не показывает…

   В доме Коровиных с утра царил покой и взаимопонимание. Даже Валентина не могла нарушить идиллию. Да сегодня сватья и не слишком раздражала Марию Адамовну – ведь надо же, глупая-глупая, а такой выход нашла!
   – Ой, Валя, ну как ты вчера про это гадание отцу отморозила! – хихикала госпожа Коровина, когда дамы отправились в огород полоть морковь, как восхотелось Михаилу Ивановичу. – А я, заметила? Сразу сообразила и давай тебе поддакивать…
   – Только поддакивать мало, – невесело ответила Валентина. – Надо нам этот страх закрепить. Чтобы он свою шкидлу видеть не мог.
   – Ну так а чего… я буду каждый вечер страсти рассказывать.
   – Не поможет, – авторитетно заявила Валентина. – Он тогда либо тебя возненавидит, либо… бояться перестанет. Тут надо… один раз, но чтоб наверняка добить!
   Мария Адамовна даже боялась представить, чем можно добить свекра.
   – Ну чего ты глазами-то хлопаешь? – уставилась на нее Валентина. – Надо вашему деду под кровать сунуть… какую-нибудь… нет, дохлую кошку – это будет сильно… а вот мышь!
   – Ага, нашла чем испугать, – фыркнула Мария Адамовна. – Он подумает, что соседи мышей травят, и вот все уже перетравились, а одна… Пытаясь спастись, пришла к нему и скончалась.
   – Тогда… Вот что, Маша! – выпучила глаза Валентина. – Ему надо лягушку! Лапку лягушачью! Под подушку!
   – Он умрет. Я тебе точно говорю, – покачала головой Мария Адамовна.
   – Да не умрет! Ну, можно не под подушку, а… я не знаю… в сапог ему бросить…
   – Тогда деда парализует, а это вообще ни в какие ворота.
   – Хорошо, эту лапку можно на кухне кинуть, и пусть не он ее найдет, а, к примеру, ты!
   – Тогда я умру. Я этих лапок… И потом, где мы лягушку будем брать? И еще нужно лапу ей отрезать! Ты подумала, как животное будет дальше жить инвалидом?
   Валентина ненадолго замолчала, потом махнула рукой.
   – Можно ненастоящую. Купить игрушечную крысу, например…
   – Какой дурак тебе такие игрушки будет продавать? Тем более в деревне? У них свои бегают, настоящие, зачем им еще игрушечные?
   – Тогда самой сшить! Это ж нетрудно: кусок меха свернул клубком и ниточку подлиннее выпустил, как хвост, кто там разглядывать-то будет?
   – Валя! А если сшить куклу вуду? – блеснула глазами Мария Адамовна. – Куклу всяко-разно приятнее мастерить. А потом иголочками ее всю истыкать и… тут уж можно и под подушку.
   Валентина не согласилась.
   – Во-первых, куклу шить сложнее, во-вторых, если под подушку прятать – надо шить ответственно, он же ее близко видеть будет, а в-третьих… Черт его знает, Маша, вдруг мы сами дедулю на тот свет отправим, когда в куклу иголки толкать станем? Лучше сшить крысу.
   – Давай… – согласилась, наконец, Мария Адамовна. – Только ты мне помогать будешь, а то я одна боюсь. Ну, я имею в виду, вдруг некрасиво получится.
   – Кстати, я там видела в сарае пальто какое-то старое, с замызганной норочкой на воротнике. Из этой норочки получится прекрасная игрушка.
   – Точно, это мое пальто, пойдем…
   И женщины удалились в сарай, пока Михаил Иванович терпеливо объяснял супруге, что надо дергать не морковку, а только вот такую травку.

   Люба упрямо гнула свое, как ей казалось, достаточно неназойливо.
   – Петя, а вот театр! Разве мы можем с тобой сходить в деревне в театр? А в городе в любой день, пожалуйста! И Егорка приедет, мы его тоже к театру приучим. Все его друзья – за бутылку, а он нет, он сразу в театр! Чем плохо?
   – Ничем… – бубнил себе под нос Петр, стараясь вникнуть в суть сериала, которых здесь и так показывали негусто.
   – Так вот я и говорю, мы продаем твою квартиру, потом…
   – Да твою-то мать! – вскочил Петр. – Ты мне что-нибудь купила, чтобы мою квартиру продавать?! Вот и продавай свой дом! И не трогай меня! Я вообще… к соседке твоей уйду! Она меня звала, без всяких разговоров о квартирах, между прочим!
   Люба поняла, что палку перегнула, ведь и в самом деле, удерет к Галке, а та потом фиг кого от себя отпустит.
   – Петенька, – закружилась она возле мужчины. – Петенька… а… а… а пойдем в магазин! Купим тебе… бутылочку водки, а то у нас даже к столу ничего нет. А еще лучше – поедем! И правда! Чего ж машина колодой-то стоит? Поедем, ты меня хоть прокатишь, а?
   – Вот… дожились… даже к столу ничего нет, – ворчал Петр. – А ты сама не можешь в магазин? Ну, здесь же недалеко.
   – Как же я сама на машине? – растерянно улыбнулась Люба. – Это я сама буду разъезжать, когда ты меня ездить научишь… А когда ты меня научишь? Это же… как ты правильно решил: жена должна уметь ездить… раз уж у нас машина есть!
   – Все! Поедем, я тебя до магазина довезу! – вскочил Петр и побежал к машине.
   Люба немного задержалась перед зеркалом, мазнула по губам яркой помадой и взбила волосы. Вот! Теперь пусть вся деревня видит, что Любка не какая-то там им Индюшиха, а женщина замужняя! Да! Она и фамилию Петину возьмет. А чего? Возьмет, конечно. Только еще узнать, какая у него фамилия…
   Ворота для машины она открывала с королевской грацией. Еще бы! В их деревне машина есть разве что у председательши, потому что у нее мужик нормальный. А у остальных… какая им машина, когда у них и мужика в доме не водится!
   – О-ой… здра-ассьте… – раздался вдруг знакомый голос из-за забора. – Я смотрю, вы куда-то ехать собрались? А далеко ли?
   – Галка, слезай с забора, – скривилась Люба. – Все равно тебе здесь ничего не обломится. Да и некрасиво это, мало ли чем мы можем заниматься в своем-то дворе, правда, Петя?
   – А я и не с тобой разговариваю, может быть, – нахально фыркнула Галка и уж совсем нагло принялась стрелять глазками в Петра. – Я, может быть, Петра спрашиваю. Петр, а куда это вы свою машину сейчас поведете?
   – Да недалеко… в магазин надо заскочить, – ответил тот.
   – Да что вы! – всплеснула руками Галка. – И мне туда надо! Подвезите! Чего ж я с сумками поволокусь?
   – Мы в райцентр! – повысила голос Люба.
   – И я туда! – уже перелезала через забор соседка. – Когда еще вырвусь!
   – Галка! Вот заведи своего мужика, и пусть он тебя по райцентрам возит! – зашипела на нее Люба. – А на моего нечего вешаться! Женатый он почти, ясно тебе?
   – Ха! Подумаешь, женатый! – так же шепотом ответила подруга. – Старик Иваныч вон тоже не свободный, так тебе все равно было? И мне все равно! И не отбиваю я никого! Мне просто… в райцентр надо! У меня там… у меня там, может быть, тоже жених!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация