А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Край ничейных женихов" (страница 6)

   Глава 4

   Утром Люба проснулась счастливой… Ну да, так же во всех книжках пишут: когда у мужчины и женщины сердца начинают биться в унисон, когда глаза горят огнем любви, а губы ищут поцелуя… Господи, чего только не напишут. Где там слушать, как бьется сердце этого самого мужчины, да и что она, Люба, доктор разве, чтобы сердце прослушивать? Глаза горят… Нет, ну если заглянуть в опухшие зенки получше… А уж про поцелуй! После вчерашних возлияний!
   И все же она проснулась счастливой, потому что сегодня некогда было валяться, надо было скорее нестись кормить скотину, а потом… Потом готовить завтрак для мужчины! А не только для одной себя.
   И она быстро управилась со всем: и со скотиной, и с завтраком. Сегодня Люба сделала блины. Да! Чтобы ее мужчина не подумал, что она лентяйка какая-то. И потом, блинчики с творогом и сметаной с утра – это ж куда лучше?
   Петр Сигизмундович оценил. Во всяком случае, сегодня с утра у него блестели глаза, из уст постоянно вылетали комплименты: «Эх, и кому ж такое сокровище достанется?», «И куда ваши мужики смотрят?», «Верно говорят, не родись красивой, а родись хорошей хозяйкой», а рука то и дело щипала женщину за выпуклости туловища.
   Та принимала комплименты и щипки, как полагается воспитанной барышне: прилежно краснела, румянилась, шлепала охальника по рукам и игриво сверкала глазами. По всему было видно, наступал новый период в жизни Любки Индюшкиной.
   Коровины же изо всех сил старались вернуть устои старого периода, где глава дома не заглядывался на деревенских соседок, а исправно любил только супругу, приносил в дом всю пенсию и не слишком тревожил семью своими подвигами. То есть вел себя согласно возрасту и воспитанию. Михаил Иванович отчаянно сопротивлялся, но женщины действовали как-то слишком хитро, и мужчина все сильнее запутывался в семейных сетях.
   Вот, к примеру, сегодня. После обеда Элеонора Юрьевна нарядилась в какое-то новое легкое крепдешиновое платье, водрузила на седые кудри широкополую шляпу и взяла мужа под руку.
   – Пойдем, мой ненаглядный, прогуляемся по деревне. Мой организм еще не вкусил всего свежего воздуха, что здесь… что здесь выдают.
   – Да некогда мне, Нюра, дрова вон привезли, их же распилить надо, нарубить… – отмахнулся было Михаил Иванович и вдруг разозлился: – Да и… чего ты меня по всей деревне-то таскаешь, как козла породистого?! Специально, что ли? В шляпу еще вырядилась!
   Элеонору Юрьевну сбить с намеченной цели было затруднительно. Ну да, естественно, она специально таскала мужа по всему Мужикову, пусть деревенские бабы видят, что Михаил Иванович женат, супругу свою любит, просто души в ней не чает, следовательно, никаких надежд у них, в смысле – у баб, совершенно нет. Но не будет же Элеонора Юрьевна об этом Мишеньке говорить!
   – Любимый! Ну как только твой язык повернулся себя козлом обозвать! Да еще и породистым? Откуда порода-то? Я хотела сказать, откуда такие мысли некрасивые? Да, я специально с тобой гуляю по деревне! Но это ведь только оттого, что я… Я собираюсь приглядеться к сельской жизни! Мне же жить тут! Кстати, Мишенька, нам непременно нужно выстроить новую беседку, эта какая-то уж совсем старая и не романтическая. Здесь не посидишь с томиком Тургенева, здесь только с ведром картошки передохнуть можно. Надо новую, озаботься, Миша.
   – Да какая беседка! У нас вон все крыльцо повело! – озаботился Миша не тем, чем надо. – И забор надо б подлатать, заплатку со стороны огорода поставить.
   – Заплаткой я сама займусь, а ты беседку давай, – не слишком вникала в заботы мужа будущая селянка. – И… Миша! Собирайся уже!
   Мария Адамовна решила держать ситуацию под контролем: уж больно тяжко шел процесс перемирия. К тому же госпоже Коровиной до сих пор никто так и не позвонил. Нет, ее, конечно, не забывали клубовские женщины, интересовавшиеся, как продвигается процесс захвата мужчин на обширных просторах страны. Да еще Валентина звонила, беспокоилась, что без нее у Марии Адамовны, как всегда, ничего не получится. А вот женихи знать о себе не давали. Они бы не нужны уже были, но ведь как жаль своих трудов! Да и что, Мария Адамовна не смогла бы их пристроить? В общем, госпоже Коровиной было грустно, поэтому всю свою энергию она направила на восстановление пошатнувшегося семейного покоя.
   – Пойдемте, поучимся у коренного населения чему-нибудь, – с готовностью собралась Мария Адамовна, хотя ее никто не звал вовсе. – А вот Ванечка… Иван! Перепили все вот эти бревна! И из чурок… как это… поленьев настругай! Михаил Иванович, я же правильно ему сказала?
   Тот только расстроенно махнул рукой: куда там правильно! Это и не бревна вовсе, а столбы для проводки света. Перед домом-то столб уж давно сгнил, того и гляди рухнет. Ну да ладно, сынок и черешок от лопаты не перепилит! А тем более – толстенные поленья! Ох уж эти горожане…
   Они важно вышагивали по центральной улице и беззастенчиво заглядывали в каждый двор.
   – Нюра, смотри, вот такой забор я хотел построить, – дергал за руку жену Михаил Иванович. – Видишь, и скромненько, и добротно… Здрассьте, Дарья Пална…
   – Фх… нашел, с кого пример брать, – фыркала Элеонора Юрьевна. – Да у твоей Дарьи Палны вообще никакого вкуса! Ну кто ж такие калоши с легким платьем носит? Вот посмотри на меня – так должна выглядеть современная селянка! Маша, когда ты уже купишь мне томик Тургенева?
   – …Куда вы дели доярок? Я знаю, что у вас мужиков, как навоза, только меня они… – послышалась вдруг гневная речь председательши Анны Тихоновны, когда Коровины проходили мимо ее забора. – Да не волнует меня твоя проблема! Кто мне теперь на коровник деньги даст?!
   Мария Адамовна притормозила.
   – Так, маменька, прогуляй отца одна, мне тут… короче, каблук отваливается, – скоренько предупредила она свекровь и шмыгнула поближе к забору.
   Со вкусом у Анны Тихоновны был полный порядок: по всем правилам дизайнерского искусства ее забор утопал в зарослях какой-то буйной растительности, поэтому Марии Адамовне удалось остаться не замеченной бдительными деревенскими гражданами.
   – …Ань, чего опять? – послышался мужской голос. – Я уже пятый раз картошку грею, а ты никак до стола не можешь добраться!
   – Федя, да погляди, чего он, гад, делает опять! Просто заживо жрет, червь окаянный!
   – Это ты про свой гастрит? Так я… Ань, я тебе ничего жирного!
   – Да какой там гастрит, Федя?! Я про Степку Семенова! Ведь ты глянь, перетащил к себе всех доярок! Теперь слет в его деревне будет, а нам с коровником шиш! Потому что, видишь ли, у Степки мужики одни без баб маются! Вот ты скажи, Федя, какое мне дело до его мужиков?! Это он специально ими прикрывается, гадюка!
   – Ань, а может, картошечки? – все еще уговаривал невидимый Федя.
   – Феденька… да что ж ты со своей картошечкой привязался? – горевала жена. – Не видишь – печаль у меня!
   – Хм, печаль у нее, – радостно потирала ладошки Мария Адамовна. – Вот оно где, стойбище непуганых женихов… Эх, узнать бы еще, где этот Степка командует… У отца и спрошу!
   Элеонора Юрьевна каким-то чудом ухитрилась все же растопить сердце супруга, а может быть, тот специально хотел напугать жену деревенским бытом, но к середине прогулки они даже стали обсуждать совместное проживание в деревне.
   – Ты, Нюр, пойми, – говорил Михаил Иванович. – Жить в деревне без своего хозяйства – это… это ж курам на смех! Здесь обязательно надо держать… ну, хотя бы тех же самых кур!
   – Да-да-да, Мишенька! – охотно кивала жена. – Я уже смотрела в журнале, сейчас выводят изумительных курочек! Изумительных! Я вот прямо так и вижу – у нас везде цветочки, цветочки, а по газону вышагивает красивенький петушок!
   – Да при чем тут красота? Главное, чтобы яйца несли, – морщился супруг. – Или вот… Свинью надо, чтобы свое мясо, кроликов можно…
   – Можно! – радостно поддержала Элеонора Юрьевна. – Кроликов сейчас тоже держат, даже в городе. Дочка моей знакомой купила! А… Свинью… Хотя есть! Есть такие! Даже Джордж Клуни себе свинью завел! Правда, он не на мясо… Это друг его был…
   – Да что ж у вас там, в городе, кроме свиней, и дружить не с кем? – плевался муж. – А корова? Ты потянешь корову? Или вот… неплохо бы лошадку свою.
   – Нет, Миша, лошадку мы точно не потянем, поверь мне, – не согласилась дама. – Я видела в том журнале маленьких лошадок. Холёсенькие, не больше собачки. Но ведь, Миша, одна такая лошадка стоит как целый конный завод!
   – Нюра! Мне не нужна лошадка, как собачка! Она что напашет-то? Мне нормальная лошадь нужна! Чтоб я на нее мог сесть и поехать!
   – Для этого нужна машина! А ее мы у Вани отберем, что ты переживаешь? И потом… большая лошадь… корова… Миша, ну это же неэстетично! Это грубо, Миша! Хотя… если мне пошить вот такое платьице с хвостом, знаешь, как у дамы на картине…
   – У-у-у… – печально выл супруг и искал глазами домик Любки Индюшихи.
   Той же думать о прежнем возлюбленном было совсем некогда. Она строила крепкие, нерушимые отношения, которые должны были перерасти в счастливые семейные узы.
   – Петя, а ты куда это собираешься? – заметив, как гость надевает туфли, вскочила Люба.
   – Я говорил уже, – пробурчал тот. – Машина у меня в лесу, забрать надо. Я у тебя ее во дворе поставлю, ага?
   – Да, конечно, – загорелись глаза у Любаши. – В моем дворе! И… пусть она стоит, чего ей сделается? А то в лесу! Ха! В нее ж… налезет там… всякая дрянь. Грибники, ягодники. Надо было еще вчера пригнать. Пойдем, я с тобой.
   Они направились в лес и на удивление быстро нашли машину.
   – Ну вот, никто не тронул мою ласточку, – ворковал мужчина, протирая рукавом стекла. – А ты говорила, грибники, ягодники!
   – Это потому что они просто не знали про машину-то, – здраво рассудила Индюшиха, не уставая хлопать на себе комаров. – Петя, давай уже, поедем скорее.
   – Так поедем, я чего ж… Только мне б не надо сильно светиться. Мария Адамовна просила, чтоб никто про нее не знал, про машину-то.
   – А чего такое? – переполошилась Люба. – Краденая, что ль? Так мы ее ночью перекатить можем!
   – Не краденая, – обиделся мужчина. – А… сюрприз это! Это ж… тут же…
   – Сюрприз? Для меня? Если для меня, то все уже, я получила! Только… Я ж водить не умею… Но научусь. Я жуть какая понятливая! У нас вон…
   – Ха! Нормально! Получила она! – возмутился Петр Сигизмундович. – Это я должен получить машину! Я! Вот стану лучшим женихом и получу! Понятливая она…
   – Погоди-ка… – недоуменно моргала глазами женщина. – Каким это ты лучшим станешь? А чего, есть еще женихи?
   – Пока нету, – важно объяснял Петр. – Но потом все как начнут Марии Адамовне звонить, и наедут сюда прямо толпы! И все захотят жениться! За машину, естественно. Но она все равно мне достанется. Это ж моя. Ну и сделают меня лучшим женихом-победителем.
   – А невестам? – поинтересовалась Люба. – Им чего дадут?
   – Это я не знаю, – честно признался он. – Им, наверное, жених в сюрприз достанется. Вот ты и выберешь себе, кого захочешь. Чем не подарок?
   – Та-а-ак… погоди-и-и, – уперла руки в бока Люба. – Что значит выберешь? То есть ты меня уже в невесты взять не мечтаешь, так? Будешь себе другую искать? То есть машина твоя, но ты все равно станешь в каком-то дурацком соревновании участвовать, чтобы еще себе выбрать какую-то дурацкую невесту, так я понимаю?
   – А как же! – вытаращился мужчина. – Для чего ж я сюда приехал, по-твоему? Только блины со сметаной лопать?
   – Так ты ж не только лопаешь, но и лапаешь! И тебе мало?! – справедливо возмущалась оскорбленная женщина. – Еще и машину сюда приволок, чтоб баб приманивать, бык колхозный!
   – Да почему баб-то? Я ж тебе русским языком объясняю, му-жи-кооов!
   – Вон оно в чем дело! – вытаращилась Люба. – Так ты… ты мужико-о-ов?! А на кой же?.. Ах ты! А я ж с тобой! Ах ты паскудник!
   Машину предусмотрительная Любаша все же позволила поставить к себе во двор, но разбитое сердце кровоточило и требовало удовлетворения. Поэтому в тот же вечер к Коровиным заявилась уже знакомая пара, опять-таки с сумками. По сложившейся традиции, их волокла Люба.
   – Ну что, господа хорошие?! – начала она прямо с порога. – Отобрали у меня хорошего мужика, а мне всунули этого… недоделанного?!
   Коровины гостей не ждали, но такое вторжение приняли по-боевому.
   – Что значит отобрали? – воинственно поднялась Элеонора Юрьевна.
   – Нет, а я дак и вовсе не понял, почему недоделанного-то? – удивлялся Петр Сигизмундович.
   – Вот, Маш, я тебе еще тогда говорил, – тыкал пальцем супруге в бок Иван Михайлович. – Он мне тоже показался каким-то… фи…
   Мария Адамовна нахмурила брови:
   – Это, дамочка, еще большой вопрос, кто…
   – Да! – вскочил Михаил Иванович. – Еще большой вопрос, отобрали или нет! Я же, промежду прочим, не теленок вам какой-то, чтоб меня отбирать или не отбирать! Кто меня отберет, если Нюра, она… Даже не знает, что лошадь на собаку не похожа! Как она в деревне-то жить собирается? Нельзя ей здесь никак! А мне в городе невозможно! А здесь я один… не хочу! Я вам давно порывался объяснить, что я и…
   Никак не получалось у Михаила Ивановича сказать самое главное! Ну вот не складывались так звезды! Вот и сейчас, когда он уже отважился все рассказать родственникам, дверь неожиданно отворилась, и в дом ввалилась незнакомая старуха.
   Это была какая-то очень странная старуха, уж слишком рваная на ней была одежда, слишком спутанными казались волосы и слишком грязным лицо. Она была явно не здешняя, потому что Люба, которая знала всех в деревне, забыв, что уже не она хозяйка дома, сурово спросила:
   – А вы кто? Чего это сюда несет кого ни попадя?!
   – Я? – заскрипела старуха. – Я… странница, добрая девушка.
   – Беженка, что ль? – продолжала допрос Люба. – Иди отсюда, сейчас вон хлеба вынесу. Иди… ходят тут всякие… потом мужиков уводят…
   Элеонора Юрьевна тоже не была в восторге от новой гостьи, но надо было показать, что хозяйка на этой даче все же она. Потому дама приветливо растянула губы в улыбке и заворковала:
   – Странница? Устали, наверное? Садитесь к столу, я сейчас чаёк подогрею…
   – Мама, чего эт тебя понесло? – зашипела Мария Адамовна. – Пусть бы шел человек дальше. Вон через дорогу председательша живет, ей по штату положено странников принимать. Ей как раз для строительства коровника странники требуются.
   – Ну что ты мелешь? – вовсю играла саму добродетель Элеонора Юрьевна. – Мы с Мишей никогда людей в беде не бросали. Правда, дорогой? И мой Миша не одобряет… когда бабы всякие на людей кидаются!
   И пожилая дама демонстративно взглянула на Любу.
   – Спасибо тебе, добрая женщина, – сипела неизвестная старуха. – Дай-ка мне руку, погадаю тебе.
   Элеонора Юрьевна помялась немного, но ладонь вытянула.
   – О-ой… чего вижу я… – залепетала гостья. – Живешь ты в городе… это вот… за спиной моей маячит, это невестка твоя, а вон тот… Вон, как хорек затаился, это твой сынок.
   – Все правильно, – уже с большим вниманием смотрела на старуху Элеонора Юрьевна.
   – Мам! Чего ж правильного? Она меня хорьком обозвала! – обиделся Иван.
   – Вот я и говорю, верно все… – кивнула трепетная мать и снова уставилась на пришелицу – А дальше? Чего меня ждет?
   – А ждет тебя… Дом… – тут, видимо, старушке надоело вещать, потому что она отодвинула руку Элеоноры Юрьевны и ухватилась за чай. – Короче, все хорошо у тебя будет, даже и не переживай… А сахарку не забыли бросить? Мне три ложечки… Ну, чего ты руку-то тянешь? Говорю же, все будет нормально. Много нового произойдет… Вообще все новое будет. Платьице вон тоже себе новое купишь, а то все в одном да в одном, и в пир, и в мир… А блинчиков случайно у вас нигде не завалялось?
   – Блинчики завалялись у меня, – с волнением облизнула пересохшие губы Люба. – Я сбегаю, принесу, только… вы мне сначала погадайте.
   И она решительно сунула старушке свою рабочую ладонь, чуть не свернув чашку с кипятком.
   – Ой ты боже мой… – пробормотала старушка, но чай не бросила. – Ты сначала за блинами сгоняй. Я тут подожду. А то… С голодухи-то я тебе такого наговорю. Одна невезуха переть станет. Оно тебе надо?
   Люба даже не стала спорить. Она мгновенно кинулась к дверям, и через секунду Коровины видели, как в окне мелькает ее цветастый сарафан.
   – Чего у вас случилось-то? – улучила момент Мария Адамовна и обратилась к Петру. – Неужели трудно было бабе угодить?
   – Тык… я же… чего, одну бабу увидел и сразу ей угождать должен? – искренне недоумевал мужчина. – Вы сами мне обещали – покажете полдеревни! А я еще никого, кроме этой Любы, и не видал! Мне ж надо… присмотреться, прицениться, подумать…
   – Ты на себя в зеркало-то глядел?! – непонятно отчего вдруг взвился Михаил Иванович. – Прицениться ему надо! И вообще! На кой леший вы его приволокли?!
   – Миша! – спицей вытянулась баба Нюра. – Не хулигань! Чего это ты… язык-то распустил? Машенька правильно все делает! Пусть эта Люба… Пусть себе найдет мужика и… успокоится уже! У нас с тобой будет свое хозяйство, и нам вот эти всякие лишние бабы… – грозно сверкнула она глазами и, заметив, с каким интересом слушает ее гостья, кивнула старушке. – А вы кушайте, кушайте…
   – Так чего у вас кушать-то? Стол пустой. Только чай и налили… – проворчала та. – А вообще… интересно у вас здесь. Нескучно.
   – У нас, между прочим, отпуск, – вздернула подбородок Мария Адамовна. – Мы не скучать сюда приехали. А вам бы я настойчиво предложила отправляться к… этой… как ее…
   – К Анне Тихоновне, – подсказал Михаил Иванович.
   – Вот-вот, – кивнула Мария Адамовна. – И поспешили бы, вечер уже.
   – А давай я тебе погадаю, – вдруг блеснули глаза у старушки. – Я тебе такое…
   – Нет уж, спасибо! – скривилась госпожа Коровина. – Когда я куплю себе новое платье, я и сама знаю. Да и вон она, ваша клиентка, с блинами несется.
   Еще не все заметили Любу, но после этих слов среди присутствующих наметилось некоторое оживление. Петр отошел подальше от двери и заранее насупил брови, Элеонора Юрьевна придвинулась ближе к мужу и тоже приготовилась к битве, Иван Михайлович подсел поближе к столу и даже потер руки, по лицу Михаила Ивановича расползлась неуместная улыбка, а Мария Адамовна тяжко вздохнула: она-то рассчитывала, что сегодня с этой склочной соседкой уже не придется свидеться.
   – А вот и я, – влетела в кухню Люба Индюшкина. – С блинами. Давайте гадать!
   Теперь старушке отступать уже было некуда, поэтому она, затолкав в рот блин, принялась за дело.
   – М-ну чего я тебе скажу… замуж ты, девка, выйдешь, ага…
   В кухне все напряглись.
   – Он, значит, такой будет… да ты его знаешь! Нормальный мужик… ну, постарше тебя, конечно, да куда уж деваться… Не здешний…
   – Ну во-о-от, – радостно протянула Мария Адамовна и хитро подмигнула Любе. – А ты его нам обратно пришла сдавать! Слушай, чего умные люди тут гадают. Петя наш еще ого-го!
   Гадалка посмотрела на Петю, на которого кивала Мария Адамовна, и покачала головой.
   – Да это не тот… Не Петя это, успокойся, девка. Нормальный у тебя мужик будет. Хозяйственный. Седоватый… с синими глазами… в рубашке в клеточку…
   Михаил Иваныч довольно хмыкнул: из всех присутствующих только у него была такая рубашка. Да и глаза… тоже… Элеонора Юрьевна повернулась к супругу, оглядела его с ног до головы и слоном пошла на гадалку:
   – Ты, матушка, говори, да не заговаривайся! А то ишь как она за блины гадать начала! В клеточку! Ты у меня сейчас небо…
   – Да что ж вы человеку слова сказать не даете! – возмутилась Люба, подложила старушке еще блинчик и мило улыбнулась. – Не слушайте их, говорите.
   Еще бы кто дал гадалке говорить!
   – Ну вот что! – поднялась Мария Адамовна. – Петр! Забирай свою Любовь и… топайте уже! Нам отдыхать пора! А вы… Петр! Я кому сказала?!
   Люба не стала гневить хозяев. Все, что ей надо было, она уже услышала, а эти пусть себе бесятся! Да и Петра недоделанного Люба еще потерпит. Кстати, завтра можно будет на его машине в город за обновками смотаться.
   – Ну, не станем вас больше беспокоить… – счастливо улыбалась она. – Короче, пойдем, Петя. Пусть они тут без нас… волосья дергают. Михаил Иваныч, до свиданья!
   – Топай давай! – рыкнула баба Нюра и хотела было помочь им выйти, но Люба с Петром быстро выскользнули за дверь.
   – А теперь, – уперла руки в бока Мария Адамовна и направилась к старушке. – Теперь и вы давайте отсюда! Топайте! Это вам не гостиница!
   – Ага, а блины, надо думать, здесь останутся, да? – ехидно прищурилась та. – Вот зря я тебе олуха не нагадала!
   – Олух у нее уже есть, – подключилась свекровь. – А вы собирайтесь!
   – Пап, я не совсем понимаю, а про какого это они олуха беседуют? – поинтересовался у отца Иван Михайлович, заталкивая в рот вожделенный блин. – Вот говорят так непонятно…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация