А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Баффер" (страница 40)

   – Там реальная деревня в конкретных описаниях очевидцев, не придуманная. Ты бы хоть Гоголя, Успенского почитал. Тоже с натуры все писано.
   – И что?
   Я отмахнулся от капель, текущих с навеса над крыльцом, и пересел.
   – Студент, ты лезешь в политику, причем в чужую. Забудь про мир и общину. И обещания председателя забудь. Не знаю, что ты умеешь, но в местных завязках ты не разбираешься, так что тебя поимеют.
   – Ну ты скажешь, Михалыч, словно тут Дума с президентом спорит!
   – Посчитаем – председатель, его сын с бойцами самообороны, родня председателя, старые деревенские, минимум три клана, новые понаехавшие, уже на фракции разбиваются. Это только одна деревня, а сколько сторон? И все жить хотят, а значит, ухватить себе кусок. Любым способом, под любым предлогом. И ты в это лезешь?
   – Я хочу людей защитить!
   – А сможешь?
   Парень сердито сжал зубы. Он мог толкать примерно средний по силе удар кулаком на расстоянии метров в двести максимум, но это все. Никаких заклинаний, никакой защиты. Просто силовое воздействие. Конечно, если ему дать несколько амулетов, одеть в броньку, вооружить чем-то приличным, подучить тактике, то получится вполне серьезный боец, но сейчас…
   – Принеси еще чаю, будь добр?
   – Ага, сейчас.
   С кухни послышался звон посуды, я машинально просветил окрестности. Пусто, только мы трое.
   – Печально осознавать, что сурвивалисты вроде тебя оказались правы.
   – Чего?
   – Да вот зашел в дом, а там мешки, ящики, на кровати понавалено вещей, словно с мародерки приехали.
   – Студент, настоящий выживанец не тот, кто закапывает в лесу тушняк и стволы на все случаи жизни. Настоящий выживанец тот, кто закапывает в лесу того, по чьей милости его семье могут понадобиться эта самая тушенка и патроны. К сожалению, такие ребята не успели отработать вовремя.
   – Да, поначалу, я слышал, магов пытались закапывать.
   – При чем тут маги?
   – Так ведь они все порушили?
   – Мы, Студент. Говори: «Мы порушили».
   – Я не рушил ничего!
   – И я ничего. Так что ж ты на магов напраслину возводишь?
   – Но кто-то же все развалил?
   Так, это надо прекращать.
   – Илья, давай на боковую, ты спишь уже. – Проводив в самом деле зевающего мальчишку, я пересел на его место, где меньше капало, и поплотнее укутался. – Студент, запомни накрепко – ты маг, у тебя есть ресурс, твоя сила, и потому тебя будут пытаться использовать все. Сейчас это хочет сделать Никанорыч, председатель наш, несменяемый четвертое десятилетие. Думаешь, он первый по трем деревням, потому что такой весь простой и честный?
   – Но люди довольны им. Я же спрашивал.
   – Конечно, довольны. Ты вот про мир говорил, про духовность. У тебя сколько тут родни? Ноль целых хрен десятых. А у Никанорыча полдеревни. Вот и подумай, за кого скажет «мир», если трети ты чужой, а двум третям – ненадобный? Ну и нищий ты к тому же, а он пару ящиков водки всегда поставить может. Выпьет «мир» и решит, как твою жизнь в целях председателя использовать. А ты согласишься, ведь все по-честному? Для того его и придумали.
   Студент помолчал, смотря в темноту, на падающие капли.
   – Знаешь, я никак понять не могу – ты в самом деле такой хладнокровный ублюдок? Ты же людям помогаешь, почему ты тогда…
   – Помогаю. Где могу – спасаю. Иногда рискую жизнью, в меру. Думаешь, я притворяюсь хорошим?
   – Не знаю. Ты, похоже, всех чужими считаешь.
   – Не всех. Но многих, да.
   – И нас с Ильей?
   – Тебя… ну, не совсем чужим. Ты парень хороший, только тараканов в голове больно много. Больших, городских.
   Он не принял шутливого тона.
   – А Илюха?
   – Илья… да, он мне не чужой. Я взрослый, он ребенок, пусть и сильный. Если пустил в свой дом, то должен нести за него ответственность, растить, учить.
   – И как учить?
   – Своим примером. Своим жизненным опытом. Дать часть своей жизни и пояснить, что к чему.
   – А то, что он в процессе такого обучения людей поубивает, это ничего?
   – А он и так и так поубивает. Пусть хоть с пользой для развития.
   – Михалыч, а ты не охренел? Такое с ребенком сотворить? – Парень вскочил. Ну да, раньше он только морщился, когда я вел с Ильей разговоры, а теперь прорвало, похоже. Может, и не зря он в педвуз пошел, может, в самом деле призвание.
   – Ну, я его ребенком не считаю. А чего – такое?
   – Ты считаешь нормальным пацану про убийства говорить? Ты бы его еще пытать поучил!
   – Это потом. Сейчас ему вполне хватает убойной магии, для грязных переговоров есть я.
   – Ты из него убийцу растишь! Дрессируешь карманного зверя?
   «Где я».
   – Илья, как ты думаешь, я тебя дрессирую?
   Мальчишка вышел из-за занавески, снял браслет невидимости, подошел ближе, пожимая плечами.
   – Совсем немного, Михалыч. Но я понимаю, так надо. Вы же сами объясняли – это чтобы запомнилось надежнее.
   – В том числе. Видишь ли, Студент, я могу завтра из прыжка не вернуться. Тебя с таким отношением к людям скоро убьют в чужой драке. Останется Илья один, как ему выживать? Не научу правильно выбирать цели, трезво оценивать мотивы людей – сгинет. А он парень неплохой, с задатками.
   – Но все равно…
   – Знаешь, о чем мой отец постоянно сожалел? Что его отец-фронтовик, мой дед, умер слишком рано, не успел научить, как правильно людей саблей рубить. Это ведь тоже хитрая наука. Люди ее веками собирали, проверяли. А теперь никто и не помнит, как надо.
   – Это ты к чему?
   – К тому, что первый долг воспитателя – как можно более точно передать собственный опыт, при этом не задавив личность воспитуемого. Весь опыт, не скрывая ошибок.
   – Я тоже многому могу научить.
   – Ну да. А Илья – тебя. К примеру, тому, что тебя могут не захотеть услышать. – Пора закругляться. Я все, что хотел, узнал. А то, что он не все сказал, то не беда, у молодых слов много, они у них в голове кипят, бурлят, пеной выплескиваются. – Студент, пустой у нас разговор. Пошли спать. Устал я в этом прыжке.
   Он кивнул, но остался сидеть. Пусть сам двери закроет, я все равно проверю, как они уснут. В кухне посмотрел на раскладушку Студента. Крестика над ней не висело, значит, все это время он готовился если не к драке, то к силовому конфликту. Это хорошо, хотя бы на шаг вперед планировать умеет. Авось в жизни пригодится.
   Шаги за спиной, и вопрос, которого я никак не ожидал:
   – Михалыч, а почему все-таки Бразилия?
   Я вздохнул.
   – Требования издательства по этой серии – не меньше двух подружек у главного героя, желательно экзотических. А в Бразилии и белые, и мулатки, и латинос. Вот и закинул туда.
   Студент постоял с раскрытым ртом и ушел к себе за печку.
   Кажется, Илья тихо хихикнул. Послышалось, наверное, ему же подобные шутки еще рановато понимать?

   35

   Утром дождь начал слабеть, уже к полудню тучи поредели и наконец показалось солнце. Впрочем, грязи было столько, что никакого желания выйти за пределы двора не возникало. Позавтракав, я без азарта спорил со Судентом, сидя на крыльце.
   – Аниме очень полезная штука! Не будь аниме, половина Интернета осталась бы без аватарок!
   – Где оно, твое аниме? Вместе с Интернетом.
   – Интересно, что сейчас в Японии?
   – Да то же самое. Где-то лучше, где-то хуже. Где-то совсем звиздец.
   – Как думаешь, Интернет подключат?
   – Думаю, да. Лет через сорок. Когда вымрут все, кто знает, как его можно использовать.
   – Серьезно?
   – Серьезно. Была необходимость в нем, чтобы сбросить лишний пар от обилия информации. Теперь такой необходимости нет.
   – А я в городе слышал, что для властей есть Интернет, военный, строго по пропускам.
   – Нету. Я спрашивал в Гильдиях, иногда пытаются восстановить энтузиасты, но получаются в лучшем случае локальные городские сети, под жестким контролем властей.
   – И что, так везде?
   Я не успел ответить, Илья выбежал из дома, держа в руках рацию.
   – Михалыч, вас вызывают!
   Вызывал Иван Степанович, новости были не самые лучшие.
   В Белом вчера умер ребенок. Неделю болел, думали, простуда, но вчера стало хуже, и не успели даже собраться в дорогу. Бывает, мало ли чем болел, но кое-кто обвинил меня в том, что я мог бы его вовремя доставить в больницу. Раз обвиняют, значит, это кому-то надо. Местным такая мысль вряд ли пришла бы в голову, тихий маг монашествует в лесу, в жизнь не лезет, многим родня – идеальный вариант. Значит, разговоры велись приезжими. Тем более что Студент именно с ними общался, значит, мог что-то сболтнуть про порталы.
   Городских и в самом деле было немало, практически не осталось свободных домов, все огороды вскопаны и засеяны, народа приехало не меньше полутора сотен, если детей не считать. Как водится, сразу же начались споры с местными. Кто-то что-то не так сделал, кто-то кому-то чего-то не сделал вообще, кто-то отчего-то поступил не так, как от него ожидалось. Чужие люди, понаехавшие, не знающие, что здесь, как и почему, со своими мнениями и взглядами. Разные люди, в городах за зиму всякое повидавшие. Пару раз пытались и ко мне на хутор поселиться, пришлось объяснять, что не стоит. Я не жадный, просто земли хватало и за оврагом, в лес мимо нас я никому не запрещал ходить, а жить тут ничуть не лучше, наоборот, в деревнях всяко веселее, с электричеством и водопроводом. Постояв несколько часов в оцепенении, пришельцы согласились, что зря сюда пришли, и уже месяц было все спокойно.
   А теперь вот повылезло. Да, я как-то после перехода в Южную Америку меньше стал внимания уделять местным делам, словно уже наполовину ушел туда. Зря, конечно, надо было хоть иногда показываться на глаза. А теперь, осмелев, люди идут требовать у меня чего-то.
   Вообще, сейчас трудно стало чего-то требовать. Для начала надо найти того, кто за это отвечает, а дураков нет, все прячутся. Причем надо найти того, от кого можно требовать безопасно, ведь набирать умеренных и лояльных магов в городские Гильдии стали на следующий день после объявления чрезвычайного положения, и при каждой власти есть какая-то сила, если не сверхъестественная, то хотя бы обычные бойцы. Не полез бы я тогда в город, быть может, сейчас спокойно бы дежурил в Гнединской управе или в Воронеже, получал свою сытную пайку и в ус бы не дул.
   Требовать сейчас надо так, чтобы не раздражать магов, а это сложно. Никто не любит претензий, и даже мне хватит одной «пыльной бури», чтобы толпу разогнать, а сильным магам только рукой махнуть, чтобы полгорода развалить. Их, правда, мало, сильных-то, но есть. Меня, значит, сочли слабым. Ну да, я демонстрировал мелкий крафт, световые шарики то есть, невидимость, оцепенение и возможность куда-то уходить порталами. Фаерболами не кидался, землетрясений не устраивал, даже с налетчиками расправился в основном Илья. Вывод – слабый маг, которого можно использовать. Ну-ну.
   – Илья, дома останешься?
   – Я с вами.
   На это и надеялся.
   – Браслеты возьми. Студент, ты тоже.
   – Стрелка на мосту! Как в лихие девяностые!
   – Как в поганые девяностые. Хорошим в них было лишь то, что мы были молоды.
   – Я не помню. Меня тогда не было.
   – Повезло. Студент, зачем тебе с нами ходить?
   – Михалыч, я могу помочь! Мало ли зачем идут?
   – Если они идут требовать, то ты там не нужен, а если они идут с чем-то еще, то я и сам справлюсь. «Ибо видимое временно, а невидимое вечно». Браслет не снимай и иди вон туда, к опушке. Сиди тихо.
   – Я оттуда не достану, если драка начнется.
   – Студент, еще раз – я с ними справлюсь, сколько бы ни пришло. Твоя помощь тут не нужна. – Повернувшись к Илье, я продолжил: – А ты нацепи браслеты, детект я тебе повешу. Там у моста бетонные блоки лежат, за ними спрячься, если что. Только не вмешивайся, хорошо?
   Мальчишка кивнул.
   – Михалыч, а что ты с ними делать собираешься? Что сказали-то?
   – Что несколько приезжих пошли сюда из Белого, а с ними собирались местные, кто подурнее. По грязи сейчас на машинах не проехать даже до моста, вот и поперлись своим ходом. Поговорю, узнаю, зачем шли. Разберусь. Студент, иди уже давай, не отсвечивай, только мешать будешь.
   – Михалыч, я с амулетом. Может…
   – Амулет пулю не остановит, я проверял. А защиты для тебя у меня нет. Кыш отсюда!
   – Да ладно!
   Студент наконец пошел к кустам на опушке, где проходила тропа.
   «Где я».
   Так. Ага.
   – Илья, там не мокро?
   – Не, я на блоке встану, он сухой. Если что, спрыгну сюда.
   – Хорошо.
   Эффекты? Мигание, детекты, полет.
   – Ибо видимое временно, а невидимое вечно.
   Пальцы? Норма. И мему на час.
   Дойдя до моста, присел на ржавый столбик и начал ждать. Отсюда через поля было видно, как из деревни потянулись люди, человек тридцать. Много идет, Степаныч про десятерых говорил. Или он не все сказал, или деревенские, кто поглупее, увязались посмотреть. Скучно народу без новостей, телевизор тут плохо берет, вот и пошли. Всей толпой. Это плохо, толпа – штука неприятная, да и тем, кто идет с разговором, будет проще за собой силу чувствовать. Ну да ничего, как-нибудь справлюсь.
   Впереди шли человек пять. Мужики, все разные, но как-то неуловимо одинаковые. Группа это, команда. Можно бандой назвать, вряд ли ошибусь. И еще те, что я засек сейчас в лесу, с другой стороны от Студента. Семь человек, значит, в основной группе, причем открыто – только пятеро. Зачем идут? Поговорить, прогнуть меня, можно было бы и меньшим числом, или просто за компанию увязались? Или надеются, что я не успею всех парализовать? Лидера я знал, дядька про него рассказывал – бизнесмен, раньше служил, сюда на трех машинах приехал, постоянно ездит по округе, дела какие-то вести хочет. И теперь он идет ко мне с такой свитой? Зачем?
   Первый из идущих шагнул на доски моста.
   Появиться.
   Толпа остановилась, смешавшись. Задние, кому меня было не видно, напирали некоторое время, подходили отставшие, о чем-то переговаривались шедшие впереди. Главный, высокий мужчина с русой, наполовину поседевшей головой, шагнул вперед, ко мне. В самом деле, как в вестерне каком.
   – Привет, колдун.
   – Привет, городской.
   Похоже, мирно мы уже не разойдемся.
   – С чем пришли?
   – Так вот, поговорить пришли. Или нельзя?
   – Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации. Так сказано в Конституции, кажется. Вы как, мирно?
   – Мирно, колдун, мирно.
   – Тогда идите. Отсюда. Нет у меня охоты говорить.
   – А придется.
   Сильный такой мужик, уверенный в себе. Не договариваться он пришел, а условия ставить. Тогда зачем ему нужны свидетели? Не приму условий – начнут стрелять?
   – В деревне ребенок умер.
   – Вот как?
   – Вот так. По грязи этой два дня не могли в райцентр отвезти, на третий уже поздно было.
   – За два дня до Гнединска на руках дотащить можно.
   Он мотнул головой.
   – Можно или нет, то дело третье. У тебя есть переход.
   – Ну?
   – Есть, я знаю. Ты мог спасти ребенка!
   Щас я стану оправдываться, жди!
   – И ты мог. Вон какой крепкий, наверняка бы и за день донес.
   – То есть ты специально не стал помогать людям?
   Вот что с ним сделать? Не хочет человек мирно все уладить.
   – У меня есть причины не делать этого.
   – А у меня нет причин не спросить, почему ты позволил кому-то умереть. Ты не думай, что тут один такой. Избранный.
   Он поднял руку, и зажег над ладонью небольшую шаровую молнию. Совсем маленькую, сантиметра два в диаметре.
   – Это хорошо, в деревне маг будет. Только ко мне не лезь, и мы как-нибудь поладим.
   – Поладим. – Молния погасла. – Значит, так – я знаю, что у тебя есть возможность быстрого перехода в большие города. Предлагаю переселиться к нам. Там и людям сможешь помогать, и тебе спокойнее будет. Я узнал, нет у тебя ничего, чем можно было бы защититься. У меня – есть.
   Он снова зажег молнию, подбросил.
   – С тебя переходы и невидимость, с нас безопасность.
   – А если не соглашусь?
   – Согласишься. Не дурак же ты, от нормальной жизни отказываться? Да и должок за тобой!
   «Где я».
   – Замри. Замри.
   «Где я».
   Порядок.
   Стоявшие напротив задергались, озираясь и проверяя, кого парализовало, а я потер глаза и посмотрел на них. Говоривший со мной дернулся, потом хмыкнул.
   – Что, не подействовало? Может, сдохла твоя магия?
   – Подействовало. Замри.
   Шаг, вынуть руку из кармана, поднять пистолет к его голове, выстрел.
   Тело упало под ноги шарахнувшимся людям, кто-то выругался матерно.
   «Где я».
   Все тихо. Мрачно посмотрел на чего-то ждущих городских. Не знаю, команда они или нет, но, потеряв так просто своего старшего, они смутились. Иной лидер подавляет приспешников, потеряв его, они не сразу понимают, что нужно делать, особенно когда на тебя пистолет уже наставили. На это я рассчитывал, это и произошло. К тому же они поглядывали на лес, все еще ожидая чего-то, их простой план не предусматривал того, что мне не обязательно видеть цель, чтобы кинуть оцепу.
   – А теперь слушайте внимательно и не говорите потом, что неправильно поняли. Мне насрать на то, какие у вас были планы и чем вы оправдываете свои действия. Они затрагивают меня и мою жизнь, поэтому я вправе сделать все, – я выделил интонацией, – чтобы у вас не получилось.
   Стоявший на коленях рядом с убитым молодой мужик потянулся куда-то к поясу.
   – Замри. Так вот, в этих местах никто и ничто не может мне приказывать. Неважно, по какой причине, неважно, во имя чего – я, и только я определяю, что и как я буду делать. Кто попробует возразить – умрет. И не один. Сейчас у меня есть дела, а завтра с утра я приду и убью всех, кто приехал в Белое вместе с этим вот. – Я кивнул на труп. – Женщин, детей, мне похрен, всех положу.
   Ну, кинутся? Я же один, вы же можете меня смять, затоптать?
   – Эти деревни защищаю я. Значит, мне и решать, как мою силу использовать. Чтобы хотя бы попросить, нужно иметь очень веские доказательства, иначе…
   Мужики отводили глаза, одна женщина молча закрыла рот ладошкой и плакала. Замерший у трупа напряженно смотрел в никуда.
   – Ступайте. Не забудьте тело забрать.
   – Ты, колдун, доиграешься…
   – Замри.
   Одна оцепа осталась. Я снова шагнул вперед, и толпа послушно откатилась от новой жертвы. Поднять оружие, приставить ствол к его лбу.
   – Этот человек мне угрожал. Если я не услышу в течение десяти секунд, почему не должен выстрелить, то я его убью. – Кто-то дернулся было с возражениями, но я успел раньше. – Если слова меня не убедят, то я убью и просителя тоже.
   Молчание. Три десятка человек, две трети мужики. Стоят, перетаптываются, молчат.
   – Это, Михалыч. Ты это, погодь, а? Володя – мужик хороший, механик, сам понимаешь, как нам сейчас нужен. И дети у него, да?
   Председатель, вынырнувший из толпы, мял в руках кепочку, говорил заискивающим голосом и вообще всячески изображал простого селянина.
   – Под твою ответственность. Он этому, – я кивнул на труп, – не родственник?
   – Не, тут познакомились. Они же…
   – Хорошо. Пусть живет, говорливый такой. Может, и в самом деле просто дурак. Только труп все равно заберите.
   «Где я».
   Илья на камне, Студент стоит в двадцати шагах с поднятой рукой. Ну, понятно, подбежал, когда стрельба началась.
   Опустив оружие, я отошел, держа людей в поле зрения. Как они еще тащить будут, покойник здоровый лось был.
   Пока в толпе примерялись, как лучше тащить три тела, ко мне подошел дальний родич, пришлось поприветствовать добрым словом:
   – Сука ты, председатель.
   – Что ж поделать, Михалыч. Городские борзые, с оружием, маг вон есть. Долю в заводе им дай, земли выдели, ополченцев подчини, они ж типа все служившие, круче их только горы. Надо было им намекнуть.
   – Ты чего вчера не позвонил, не сказал, что он маг?
   – Так я только узнал! Что ты, Михалыч, я бы сразу!
   – Тебе тоже пулю в лоб положить? За вранье?
   – Не сердись. Все ж обошлось? – Он огляделся. – А что ты один? Мальчишки что, в доме остались? Это хорошо, опасное дело, совсем приезжие охамели!
   – Вот за это тебя и не любят.
   Председатель пожал плечами.
   – Главное, что я дело делаю, а любят или нет – то пустое. Пока делаю – и не любя, в жопу целовать будут.
   «Где я».
   Студент уходил к дому.
   – Вечером звякну.
   – Старший?
   – Кто ж еще. Вояка у тебя нормальный найдется? Чтобы объяснил, что к чему в этой жизни?
   – Как же, есть такой. Инвалид, но почти не пьет.
   Я молча кивнул и пошел к дому. Не оборачивался, но по пути дважды проверил округу. Лежавшие в лесу двое с оружием так и лежали. Еще одна проблема, если они до вечера с семьей этого говоруна не уедут, то придется и в самом деле убивать. Не хочется. Надо присмотреть, вдруг на хутор полезут, мстить?
   Уже дома я присел на ступеньку крыльца, так же, как и вчера вечером, посмотрел на пистолет, который так и не убрал в карман. Здорово же я все-таки изменился, и всего за полгода. Раньше считал, что оружие должно быть у всех, что право защищаться – это естественное право человека. А теперь стоило человеку намекнуть, что не один я такой резкий, как я его тут же прихлопнул. Взгляды на жизнь сильно меняются после того, как в тебя стреляли. Опыт учил гораздо лучше книг.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [40] 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация