А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Баффер" (страница 39)

   – Да.
   Мы помолчали. У них зависимость от поставщиков, плюс угроза со стороны Шефа, плюс какие-то свои проблемы. У меня рухнувшие планы. Чего тут зря болтать?
   Эффекты? Норма. Пальцы? Чуть дрожат. Список восстановления? Полтора часа.
   – Я сейчас уйду, вернусь через неделю, может, через две.
   – Останьтесь до утра, зачем уходить в ночь?
   – Там не ночь, и там меня ждут. Дети в доме такая шумная радость, да?
   – Иногда слишком, понимаю.
   – Камушки, как и браслет, рассыпаются через пятнадцать дней после того, как были найдены. Эти протянут еще неделю. Успейте использовать.
   Я коротко описал их свойства, предупредил, что есть шанс получить негативные эффекты, старик кивал, запоминая. Дара уже заснула, обняв деда за шею.
   – Так что вы хотите за них?
   – Ничего. Они мне ничего не стоили, вам пригодятся. Пусть девочка потренируется нужный эффект получать, к самим камням присмотрится, может, я не все про них знаю? – Было бы забавно получить вещь с автоматической «защитой богов» или «кругом огня», в игре такой эффект нельзя было вплавить, но где игра и где жизнь? – Я приеду через дней десять, еще принесу. Тогда и поговорим о цене.
   А попутно наведу справки насчет того, почему этот артефактор такой ничейный.
   – Сын вас проводит.
   Мужчина, глядевший на меня все так же неприязненно, кивнул.
   – Спасибо. Всего вам хорошего.
   – И вам.
   Интересно, а есть какое-то обратное «саляму» слово для прощания? Должно быть.
   «Гдеякнув», выяснил, что меня пасут еще несколько наблюдателей, мужик вежливо подсвечивал меня в спину фонарем, словно цель на стрельбах. Пришлось попрощаться и уйти в невидимость еще в доме, заставив его досадливо выругаться. Мало ли что они там трещали, пальнет в спину, и нет проблемы, даже если отец против. Нет уж, я сам себя провожу, можете не беспокоиться. Вдруг это я его женщину в кухне стукнул, еще отомстит, гордый горец.
   По дороге пошел к трассе. Черт, всего полтора часа, а сколько нервов сжег! И толку никакого, все эти разговоры, конечно, хороши, и старый Нури тоже интересный тип, и на работу Дары поглядеть любопытно, но дела я не сделал. При чем тут Шеф и мракоборцы, не знаю, камушки пришлось отдать, не сгребать же по-жлобски со стола, а из них можно понаделать браслетов или колец с видением невидимого, встретят меня в следующий раз гораздо более подготовленные люди. Интересно, а чего они сразу стрелять начали? Или мой попутчик соседей успел как-то предупредить, пока я добирался?
   Вопросы, вопросы… слишком много. Слишком интересно жить, хочу обратно в библиотеку.
   – Врата – колодец.
   Шаг. Неподвижность. «Где я».
   Все тихо, в окнах дома горит свет, на плите стоит кастрюля с ужином, под потолком висит Студент.
   Появиться.
   – Михалыч, скажи этому обормоту, чтоб перестал!
   – Илья, если вздумаешь Диму убить, то вынеси сначала из дома.
   – Чего?! Зачем убивать? Я просто шлепнул его немного!
   – Если здесь убивать, то потом уборки много будет.
   – Ага, я запомню.
   – Вы с ума сошли?!
   – Студент, умри достойно, как мужчина.
   Илья улыбнулся, разжал руку, и парень упал на пол, зашипев от боли в ушибленной ноге. Не очень-то он и ушибся, мальчишка все же немного опустил его, перед тем как бросить.
   – Шуточки у вас.
   – Ты его магией шлепнул?
   – Я лежал и пить хотел, а он далеко был!
   – В следующий раз я тебе магией отвечу. Будешь лежать тихий-тихий, долго-долго.
   Студент поежился, встал, охая допрыгал до моей кровати на одной ноге.
   – Михалыч, чего ты злой такой? Случилось чего?
   – Ничего не случилось, Студент. Спи.
   – Да уже сколько можно спать-то? Третий де…
   – Спи.
   – Сплю.
   А я подумаю, что же дальше делать.

   34

   Прикрываясь рукой от мелких капель назойливого дождя, шедшего уже третий день, я быстро пробежал от колодца к дому, по пути проверив окрестности. Тихо, Илья и Студент не выходили. Причем давно не выходили, со вчерашнего вечера. Чем можно заниматься в доме двенадцать часов в их возрасте, когда энергии слишком много и она не дает сидеть на месте?
   Сняв плащ и поставив сумку к теплой печке, растопленной не столько для тепла, сколько для сухости в доме, я выпил компота. Слишком сладкий, Илья варил. Студент тоже по части кулинарии с заскоками, хорошо хоть суши у нас не из чего делать.
   – Михалыч, мне скучно!
   – Привет, Студент. Иди фильм посмотри.
   – Там одно старье!
   – Ноут возьми, поиграй.
   – Они невидимые!
   – Дык отож. Илья, я тебе учебники принес.
   Решив, что Студент еще не успел забыть то, что изучал в школе, к тому же он вроде бы будущий учитель, так что вполне может помочь мальчишке с освоением курса, я нашел каких-то книжек, достал пару дисков с курсом средней школы и засадил за уроки. Как и ожидал, Илья, пусть и условный школьник, но высказал больше энтузиазма, чем его условный учитель. Сам я взирал на программу пятого-шестого классов с недоумением и опаской, поняв, что забыл все, что когда-то сдавал на пятерки… ну, как минимум на четверки. Столько лет проведено в школе, и что я помню? Ландан из зе кэпитал оф Грейт Бриттен?
   – Мне скучно!
   – Пойди на улице погуляй!
   – Там дождь!
   Можно подумать, что это останавливало его, когда надо было сбегать в деревню к приехавшим из города девчонкам.
   – Книжку почитай.
   – Дай планшет!
   Грубиян, никакого уважения к старшим! На «ты» перешел, как только смог нормально ходить. Даже пытался обращаться типа «старик» и «эй, лесной колдун», но, постояв пару часов в оцепенении, быстро скорректировал поведение. Правильно и вовремя примененное заклинание чудеса творит в воспитательном плане. Правда, я так и не понял, почему он показательно снимает в доме негатор, словно хочет этим что-то сказать. Что именно? Раздражают такие намеки.
   До сих пор Студент не скучал, быстро встроившись в нашу странную жизнь. Всегда завидовал таким, легким на подъем и быстрым на слова. Он уже бегал в деревню к каким-то приятелям, даже подрался с кем-то из приехавших городских, причем без магии, на кулаках. Найдя в сарае склад оружия, обрадовался, выгодно сменял один из моих трофейных автоматов на аккумулятор и какую-то технику, позволяющую смотреть телевизор не заводя генератор. Разумно, я бы сам не сразу дотумкал, так гораздо удобнее подзаряжаться. Когда его предпринимательский зуд начал проявляться в долгих, пространных увещеваниях, что столько оружия ни к чему трем магам, пришлось найти дело. Сколько там того оружия? Смех, три автомата… видимых. Два невидимых. Пистолетов штук семь, не помню, мне одного хватает. Был как-то шанс обзавестись пулеметом, но, подержав эту тяжесть в руках да прикинув, как я буду его на своем горбу тащить, отказался. Нет уж, лучше тихо невидимостью прикинуться да уйти огородами, чем Рембо из себя изображать. Так что запряг ребят в работу, разбирать то, что осталось от окрестных домов после того, как я эти завалюхи хранителями разбил.
   Сначала они уныло копались в развалинах, потом сели и начали думать. Молодцы, так постепенно дойдут до всем известной мудрости, что нормальная работа должна начинаться с перекура. Развалины я чистил по кругу так, чтобы наш старый дом, и без того стоявший наособицу, стал еще более одиноким. Даже если сюда и въедут люди, то рядом они жить не будут. Так и им безопаснее, и мне спокойнее.
   Подумав, попинав доски и бревна разных размеров, работнички поняли, что без смекалки не обойтись, и выход был найден – Студент вцеплялся в бревно руками и ногами, а Илья поднимал его вместе с «добычей» и переносил. Я только посоветовал, чтобы подъем был плавным, а то оторвет рывком «крепления», магия магией, а инерцию никто не отменял. Натуральный подъемный кран получился, магии было без разницы, какого веса человека поднимать, так что все упиралось лишь в прочность поднимаемого. Войдя во вкус, они воду для субботней бани натаскали за десять минут, летящий по воздуху Студент, с коромыслом на одном плече и ведром в руке, очень напоминал воздушный змей, плавно летящий за бегущим Ильей. Так и развлекались – то фильм посмотрим, то в огород их выгоню, то в деревню за общением убегут. Илья потише, Студент азартнее, но пока, в тихой летней деревенской жизни, переносить их двоих было вполне возможно.
   – Михалыч, ты б переоделся, а?
   – Зачем?
   – Ну ты в этом выглядишь как…
   – Как маг? Как кто-то владеющий силой?
   – Как искатель проблем. Всем понятно, что вот этот чудик в черном с четками опасный тип и что-то собирается учудить…
   – Студент, я для того так и одеваюсь. Зато всем, кто видит меня, сразу понятно, что я живу по каким-то правилам и это надо учитывать.
   – Сначала ты работаешь на репутацию, а потом она работает на тебя?
   – Просто минимизация шанса на агрессию плюс использование давно сформированного образа в своих целях.
   – Монах.
   – То есть смиренный, не стяжающий земных благ инок, а потому не кинусь сразу грабить и насиловать.
   – Зато должен всем помогать.
   – За помощь можно ожидать награды.
   – Какой-то это неправильный монах.
   – Студент, ты что, в интернетах не читал про священников? Всем известно, что у них поголовно «Мерседесы» и личные трехэтажные виллы, даже если они служат в деревенском приходе на десять бабок.
   – А еще развращают несоверш… Эй, пинать зачем?
   – Руку для подзатыльника было лень поднимать. Следи за словами.
   – Да ладно, я же в шутку!
   Но моя вечно черная униформа в самом деле помогала. Да и узнавали меня в ней, а это уже плюс. Впрочем, доходило до смешного, меня уже несколько раз просили благословить. Пришлось в дополнение к Библии поискать материалы более общего характера, смутно я помнил, что это не против правил, но авторитет держится на мелочах. От попыток сделать меня исповедником отказался, но катехизис на всякий случай вызубрил. Много интересного вычитал, кстати. Смех смехом, а пару раз в Гнединске люди специально приходили в Гильдию лишь для того, чтобы пообщаться со «святым человеком», меня даже начали шутливо ревновать. Видимо, что-то похожее было и раньше, но я не обращал внимания, только после визита полковника прозрел.
   – Михалыч, а ты кем раньше был?
   – Человеком.
   – Ну по профессии кем?
   – Хорошим человеком.
   Говорить, что это не профессия, Студент не стал. Значит, не дурак.
   – Ну, ты же чем-то занимался?
   – Это да, каждый день.
   – И чем?
   Я начал выкладывать из рюкзака вещи. Два дня меня не было, визит к старому Нури, а потом два десятка прыжков, весело, но утомительно.
   – Михалыч?
   – Шо?
   – Чем ты до всего этого занимался?
   – А сколько у вас на кону?
   – Чего?
   – Вы с Ильей не спорите по этому поводу?
   – Не, с чего ты?
   Понятно, цитату он не узнал.
   – Много чем. Подрабатывал там и тут, работал, где мог, тексты какие-то писал.
   – Ты писатель?! – Он хлопнул себя по коленям. – Я знал! Ну вот идеально в образ вписываешься!
   – То я монах, то писатель… хватит обзываться.
   – И что же ты написал? – Он уже придвинул поближе стул и с азартным интересом наблюдал за мной.
   – Историю про попаданца.
   – Кому он помогал строить атомную бомбу? Сталину или Рюрику?
   – Педру Второму.
   – Петру?
   – Педру. Императору Бразилии.
   – А почему не королю Австралии?
   – Потому что в Бразилии император был, а в Австралии нет.
   Студент потер лоб, соображая. Видно, история не его конек.
   – Не понял, ты про кого писал?
   – Про императора Бразилии Педру Второго, при дворе которого обосновался мой попаданец. Аккурат накануне Парагвайской войны.
   – Альтернативная история?
   – Самая что ни на есть реальная. В девятнадцатом веке было.
   – А почему он тогда в Россию не поехал?
   – А почему он должен был туда ехать?
   – Ну… он же русский?
   – Ну это же не значит автоматом, что он дурак? Но в целом ты прав. Большинство читателей решили, что он должен ехать и строить демократическую Россию, попутно прикончив еще не родившегося Николая Второго и уже умершего Николая Первого..
   – Да это же банальщина! Я таких тысячу книг читал!
   – Вот видишь, читал тысячу? Значит, и тысяча первую мог прочитать. Издатели не дураки, однако. На вот, надень. – И я кинул ему коробочку с браслетом.
   Конкретно этот был с «видением невидимого». Неожиданный факт – то, что девочка сотворила с куском металла, моей «починкой» в прежний вид не приводилось. Значит… что это значит? Что она не изменяет, а создает? Но починка тоже может создавать, во всяком случае, когда я пулю из ноги вытаскивал, то починка именно создала новый предмет из двух сломанных.
   – Класс! Я теперь буду видеть все!
   – Две недели, а потом он сломается.
   – Ты за этим ездил?
   – Илья, это тебе.
   Мальчишке достались браслеты с полетом и невидимостью. Мы договорились, что я раз в две недели буду приезжать к Нури и отдавать камушки, за что получу несколько изготовленных по спецзаказу предметов. Дара, как оказалось, в отличие от ювелиров из «Сказаний», не всегда создавала вещь с нужным эффектом, часть ломалась. Если просто делала – сто процентов что-то получалось, но стоило попытаться вплавить камень с каким-то конкретным пожеланием, и половина браслетов, колец и подвесок рассыпалась прахом. Я даже прикинул, что получится, если она попробует вплавить мои камушки во что-то большое, типа дома, или опоры моста – исчезнет весь объект или только часть? Страшненькая сила, однако. Как бы она нам всю планету не развеяла вот так, на галактическом ветру. Нури тоже проникся и камушки хранил у себя. Девочка не возражала, ей, казалось, было интереснее делать какие-то свои странные кусочки гнутого металла, с камушками она уже наигралась.
   Илья подарку обрадовался, но не очень. С собой на море я его больше не брал, а тут полету особого применения не было, да и скрываться тоже не от кого.
   Пока я обедал, довольный Студент ухватился за ноут и тут же запустил на нем игрушку. Впрочем, через полчаса забросил, зевнув, и включил какой-то фильм про американский апокалипсис. То есть все вокруг гибнет, но Америка гордо превозмогает, неся знамя семейных христианских ценностей. Ну да, как же.
   В Штаты меня уже забрасывало. Собственно, именно попыткой проникнуть туда я и был занят все последнее время. Переход на перуанское побережье, лопату в руки и копать, пока не восстановятся врата. Потом подготовка, наложение эффектов и с трассы прыгаю наугад. Иногда на несколько десятков километров, иногда сразу аж до Аляски докидывало. Почему-то когда я попадал в Штаты, то бросало меня исключительно в безлюдные места. Похоже, это как-то связано с понятием «игровой зоны», ровно два раза за три недели удавалось прыгнуть к какому-то городу. В первом рядом с традиционным «Велкам ту» стояла виселица с двумя изрядно погнившими трупами, и я решил, что мне там делать нечего. Наверное, на такой эффект горожане и рассчитывали. Во втором городе было слишком много военных, и я быстренько оттуда убежал. Трудно искать что-то неопределенное в совершенно незнакомой стране. К тому же, постоянно мучаясь сомнениями, нужно ли там вообще что-то искать? Слотов под врата было жалко, ставить их просто «шоб було» я не могу себе позволить, значит, надо выбрать какое-то место, где точно можно жить. Небольшой город, своя промышленность, плодородная земля, какие-то естественные преграды вокруг, ископаемые. И главное, чтобы с твердой моралью, обеспечивающей выживание едва ли не вернее, чем куча оружия под рукой.
   Пока все, что видел, мне не нравилось. К тому же я просто не знал языка, даже договориться с местными не удалось бы.
   – Парам-парам! Правда и добро опять в опасности!
   На мониторе героического вида мужчина уговаривал девочку лет двенадцати прыгнуть ему в руки из окна. В дверь уже ломились желающие ее сожрать твари, к стоящему на земле мужику тоже кто-то приближался с нехорошими намерениями. В последний момент, страдая и закатывая глаза, девчонка кинулась к мужику в объятия, и он, вместо того чтобы отстреливаться, начал совать ей под нос ингалятор.
   – Вот так, малек, поступают настоящие герои! – Студент ткнул сидящего рядом Илью. Фильм они смотрели уже раза три. Сейчас, после Этой Хрени, он был больше комедией, чем ужасами, но все равно весьма зрелищной.
   – Так поступают настоящие счастливчики.
   Оба тут же повернулись ко мне.
   – Ну да! Он же всех своих вытащил из здания?
   – Он дурак. Потратил на это втрое больше времени, чем надо было.
   – Это дети, Михалыч, они его тормозили. Без этого не было бы напряженности в сюжете!
   – Значит, плохо воспитывал. У девки на глазах уже троих сожрали, а ее приходится уговаривать, чтобы она позволила ее спасти?
   – А что бы ты сделал? Уговаривал бы, как миленький, твой же ребенок, тут против природы не попрешь.
   – Дал бы пощечину. Или две. Наорал бы, поднял пинками, заставил бы задуматься, что здесь важно, а что нет. Мои слова – важны. Ее желания – нет.
   – И вырастил бы ты чокнутую, забитую дуру. – Студент тут же скорчил дебильную физиономию, иллюстрируя свои слова.
   – Главное – вырастил бы. Этому просто повезло, что тридцать кило дурного веса, называемые «милая дочь-малютка», не повисли на ногах мертвым грузом, и он каким-то чудом спасся.
   – По-твоему, детей вообще не надо спасать?
   Я оглянулся на Илью, потом на Студента, демонстративно поднял бровь.
   – Надо. Но только тех, кто жизнеспособен.
   – Ха! Михалыч, нынешняя цивилизация спасает как раз вот таких, – он кивнул на кинотеатр, – уродцев. Слабых, больных, без таблеток никуда. И они дадут свое больное потомство, и это потомство придется спасать, никуда не денешься, господствующая мораль!
   – Не все из слабых и больных дадут потомство.
   – Все, Михалыч, все. Медицина и социальные программы творят чудеса. У нас пацаны из группы ездили…
   – Не все. Я, например, пользуюсь презервативами.
   Он открыл рот, закрыл, неуверенно поморщился.
   – Михалыч, я не хотел… в смысле…
   – Забыли, Студент. Илья, в подобной ситуации прежде всего думай, как спасти себя. Выживешь ты – сможешь вытащить родных. Умирать спешить не надо. Спасать тех, кто не хочет, – тоже. Оки?
   – Ага.
   Студент посмотрел на меня, на Илью, но продолжать разговор не стал. Кажется, я испортил ему настроение.
   К вечеру тучи еще больше сгустились, перестало накрапывать и наконец пошел настоящий, приличный дождь. Я вышел с кружкой на крыльцо, уселся под навесом, накинув на плечи старый халат. Илья пристроился рядом с учебником, в котором что-то меланхолично отмечал. Надо будет потом спросить, как он планирует свое обучение, и навести на нужные мысли.
   – Михалыч?
   Студент помыкался, не зная, куда присесть, раз ступеньки были заняты нами, потом догадался принести из комнаты табуреточку.
   – Что?
   – Меня Олег Никанорыч звал в деревню. Говорит, в отряде самообороны люди нужны.
   – У них полторы калеки, тоже скажешь, самооборона.
   – Ну, сейчас еще городские приехали, там много мужиков служивших.
   – Пахать они не рвутся, а вот с ружьем сидеть, штаны просиживать первые вызвались?
   – Так они все равно по деревенской работе ни фига ничего не знают.
   – Если не знают, зачем было ехать?
   – Тут шансов больше.
   – За чей счет шансы?
   – Они не собираются сидеть просто так вот, хотя бы в охрану записываются! – Студент явно начал заводиться. Он тоже был понаехавшим горожанином, мои претензии задевали и его.
   – Студент, ты же взрослый человек. Кто с ружьем – того и урожай. Если новички, приехав, сразу тянутся к оружию, а не к лопате, то их мотивы вполне ясны.
   – Они не бандиты, там половина в свои дома и к родственникам приехала.
   – Половина, да. А вторая? Человек сто уже новичков? Все, кто раньше из деревни уезжал, теперь обратно пожаловали.
   – Так и ты…
   – Так я, Студент, себя сам обеспечиваю. И делом занят, хоть каким-то. А эти? Кто их кормить будет? Председатель? А потом претензии пойдут, требования.
   – Ты гонишь, Михалыч! Нормальные люди, я же с ними общался! А если кто возбухать начнет, то его мир заставит уняться!
   – Какой еще мир?
   – Темнота! Русский общинный суд, историческое образование! Как мирской сход решит – так городским и придется поступать.
   Ну, председатель! Ну, жук!
   – Историческое образование, говоришь? Чего только не услышишь, слов-то каких напридумывали.
   – Михалыч, все просто! Люди возвращаются к земле, к истокам! И они хотят искреннего, настоящего, чего-то проверенного временем!
   – Духовного.
   – Точно! Из глубины времен дошло – мир, община, род!
   – И теперь все возродится?
   – Куда деваться? Конечно, возродится!
   – Эх, Студент… были бы мы в городе, подобрал бы я тебе литературки на тему деревенской духовности. Энгельгардта дал бы почитать, Семенову-Тяньшанскую.
   – И что там пишут? – Скептицизма в его голосе было хоть отбавляй.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 [39] 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация