А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Баффер" (страница 20)

   Накинув невидимость, я пошел, прижимаясь к стенам и постоянно держа в уме, что меня не видно. Соваться в переполненный транспорт не хотелось, и, значит, сегодня я смогу посетить только одно место из намеченных. Выбирать не приходилось, надо уволиться и забрать трудовую.
   Неделю назад еще оставались смутные мечты о том, что я смогу работать, как обычно, на ночь уходя в безопасный дом вратами, но теперь… Нет уж. Уехал так уехал. Жратва есть, сейчас раздобуду развлечений и запрусь до весны! По дороге специально заворачивал, чтобы навестить магазин компьютерной техники, но оба раза меня ждал облом – один магазин был закрыт, а у входа стояла полицейская машина. Второй оказался даже чересчур открыт, всем четырем ветрам, так сказать. Но внутри у него были только обгорелые стеллажи. Наверное, все вынесли, а потом подожгли. Что, как говорится, более чем понятный намек на творящееся в городе.
   До знакомого подъезда я добирался два часа, постоянно благодаря то «полет», снимавший часть нагрузки с ног, то привычку к дальним переходам. Но все равно, идти по сумрачно-осеннему городу, с резко упавшим в объемах потоком машин, с очередями в магазины (на которых были точно такие же, как и в Гнединске, объявления о списках), с редкими, но оттого более заметными отметинами на домах и тротуарах… Неприятно. Я не зря сорвался сюда, не зря! Город выцвел. Почти не видно ярких курток или шарфов, все серое, блеклое. Маскирующийся город. Не высовывающийся.
   Первой, кого я увидел, подойдя к двери, оказалась курившая в одиночестве Алла, ойкнувшая при моем появлении.
   – Здравствуй, красавица! Как жизнь?
   – Спасибо, Михалыч. Нормально… а ты как? – Она глядела на меня странно, но я решил на это не обращать внимания. Видимо, помнит, что я об Этой Хрени узнал заранее, но боится спросить, откуда.
   – Нормально. Приболел, правда. И это вот все, – я махнул рукой за спину, – вдобавок. Ты, Алла, сейчас на приемке заказов?
   – Нет, я ушла на следующий день, как ты больничный взял. Склады опечатали, я и ушла, чего там делать? Вот, за трудовой зашла.
   – Я тоже.
   Мы замолчали, не зная, о чем продолжить разговор. Я кивнул, стараясь выглядеть непринужденно, и прошел мимо нее. Склады опечатали? Логично, лекарства – вещь в подобные времена слишком ценная, чтобы оставлять без надзора.
   В офисе меня встретил знакомый охранник, позвонивший по моей просьбе внутрь, кадровички на месте не оказалось, пришлось ломиться к заму главного, единственному представителю руководства.
   – Здравы будьте, Пал Митрич. Я к вам, увольняться пришел. – Пожилой зам взял протянутое заявление, замер, рассматривая, потом затянул:
   – Ну, это дело долгое… две недели отработки, сейчас, конечно, времена не те, но на складе работы хватает. Опять же ты отгулы какие-то получил у начальства… – Он гудел под нос, ища аргументы повесомее.
   Я подавил желание стукнуть этого болвана чем-нибудь тяжелым по голове. Ну вот чего такие далекие заходы выстраивать?
   – Короче, Митрич, я не требую компенсации за два отпуска, а вы рассчитываете меня прямо сейчас.
   – Ну… – Он явно собирался мне это предложить и теперь не знал, чего еще потребовать.
   – Вот заявление. Вот уже написанный отказ. Давайте по «договоренности сторон», и я пойду, дел много.
   – Ага… Ну ты же понимаешь, сейчас чрезвычайное положение, вышел указ о дисциплине…
   Не знал бы, что он умный и сообразительный мужик, точно бы подумал, что он препаратами злоупотребляет.
   – Окститесь! Какое отношение указ имеет к вам? Вы частная фирма.
   – Все сотрудники предприятий, связанных со здравоохранением…
   – Сейчас принесу справку о невозможности продолжения работы по состоянию здоровья! И больничный на все пропущенные дни заодно, у меня не заржавеет! И уволите как миленький с полной компенсацией, уж я-то свои права знаю!
   Он вздохнул.
   – Нудный ты тип, Михалыч! К тебе со всей душой, а ты такими страшными вещами угрожаешь. Иди полчасика погуляй, я пока занят, видишь же, народ разбежался.
   Я кивнул, решив, что деваться ему все равно некуда, и вышел. В курьерской курилке сидела Алла.
   – Все, увольняюсь. Жаль, три года все-таки. – Женщина кивнула, о чем-то напряженно думая. Ну да, у нее дети, вокруг мир рушится, и непонятно, что делать. Пришлось отвлекать вопросом: Что вы тут вообще делаете, раз склады опечатали?»
   Она махнула рукой, потом все-таки поделилась новостями, делая выразительное лицо в наиболее деликатных моментах.
   На склады пришли через день после объявления чрезвычайного положения, и, собственно, там было уже нечего опечатывать, кроме пустых помещений. Пришедшие были этим слегка огорчены, так что нескольких сотрудников увезли отсюда в наручниках. Что было дальше, они не рассказывали, но наверняка укрытым пришлось поделиться, и это было даже труднее пережить, чем арест и «воспитательную работу ногами». Теперь все, кто не уволился, торговали сильно урезанным ассортиментом по старым, замороженным ценам, причем, где взять новый товар, мыслей ни у кого не было, а если и были, то все их держали при себе. Выстроенный бизнес рушился, превращаясь во что-то напоминающее лавочку начала 90-х.
   Вдобавок проблемы с финансами, которые она уточнять не стала. Только пожаловалась, что банкоматов в городе не осталось. Их вообще повыносили вместе с терминалами оплаты еще в первые дни – живые ж деньги лежат прямо без защиты. Не только маги выносили, и обыватели старались, вроде тех памятных мне грабителей. Кстати, про магов так и сказала прямо, не уточняя, что имеет в виду. Значит – все знают.
   Пока она ходила куда-то, я сидел на удобном вертящемся кресле и обдумывал увиденное сегодня.
   Маги? Разрушения? Твари? Это все пустяки. Революции пережили, войны, это тоже переживем, приспособимся. Вот когда до народа всерьез дойдет, что мир, оказывается, не такой, как их учили с детства, когда накопится подспудное ощущение неправильности, вот тогда и рванет. А пока просто пострелушки, прямо как в фильме, да. Просто держись в стороне, мы ведь привыкли, еще и поучить кого можем.
   Но когда наконец люди пойдут искать виноватых, теряя по пути остатки норм, вбитых с детства, вот тогда и надо будет запираться на дальней заимке да молиться, чтобы пронесло. Хотя еще есть маги. Если их будет какое-то оптимальное количество, которое можно будет встроить в прежний мир в качестве новых скреп, то он устоит. Больше – развалят снаружи, меньше – подточат изнутри. Кто бы еще указал, сколько должно остаться магов. Может, в правительстве кто-то знает? Не все же там жируют на попиле госимущества, ну должен же хоть кто-то там работать, пусть хотя бы для создания видимости процесса?! Вот, информлисток напечатали, значит, хоть кто-то может думать на шаг вперед?
   – Михалыч?
   Я вздрогнул, возвращаясь к реальности. Толстяк зам стоял надо мной, протягивая бумаги. Сервис, не к себе вызвал… хотя как он вызовет, в офисе человек пять вместе с охранником. Подпись, подпись, еще подпись. Трудовая, где уже написана дата увольнения – две недели назад. Наверняка всем так ставит. Пять купюр. Маловато, ну да все равно мое, честно заработанное.
   – Спасибо. Всего вам хорошего!
   – Давай, и тебе!
   Аллы на крыльце уже не было. Я только поморщился, вспомнив, что забыл повесить невидимость, и уже собирался было скастовать заклинание, как к ногам подкатился дырчатый цилиндрик.
   А потом я упал.

   19

   Омерзительное ощущение. Руки-ноги ватные, из чувств только осязание. Еще немножечко запах, какой-то странный, и металлический вкус во рту. Кажется, прикусил себе язык. Или это меня ударило что-то в губы. Не удавалось сориентироваться на чем-то, все плыло. Кажется, меня несли, кажется, я на чем-то лежал. Руки и ноги не слушались. Что-то сильно толкнуло в затылок, упал… или уже лежал? Тяжелое навалилось сверху, в ушах стоял несмолкаемый гул, источник которого я никак не мог определить. Тяжесть исчезла, меня потащило по асфальту, и все, что я мог, это закрывать голову руками, даже не пытаясь понять, что происходит, на это не было ни сил, ни мыслей, я просто закрывался от накатывающего со всех сторон давления и шума.
   Потом руки оказались за спиной, я опять лежал на чем-то холодном. Наверное, лицом в землю… или лужу. Последнее соображение обрадовало, лужа холодная, сейчас приду в себя – и я начал бить щекой в то, что считал льдом, чтобы добраться до отрезвляющей воды. Снова навалившаяся тяжесть, меня выгнуло болезненной судорогой, и все опять пропало.

   – …ние. Вы наход… – Шум накатывал волнами, в глазах все плыло. Кажется, я пришел в сознание, но оно у меня не полностью. Сосредоточиться не удавалось, в глазах и голове все плыло, терпеливый бубнеж не воспринимался как человеческая речь, оставаясь на уровне звуков природы.
   По щеке сильно ударило, тон говорившего сменился на повышенный, ему ответило что-то еще, кажется, рядом были люди. Меня потянуло назад, в плечо уперлось твердое, мелькали какие-то расплывчатые пятна. Резкий укол в плечо и рывком просветление, настолько яркое, что я снова ничего не мог понять, слишком много воплотившихся из размывчатых пятен четких образов.
   – Повторяю – вы задержаны при проведении спецоперации, у вас на шее – ошейник со взрывчатым веществом, любая попытка освободиться приведет к подрыву заряда. Если вы понимаете, кивните.
   Что я должен сделать? В голове плыло, на этот раз от четкости возникших и окруживших меня лиц, звуков, запахов. Ошейник? Взрывчатка? Фильм снимают?
   Лужа… вода.
   – Пить…
   – Дай ему.
   В губы ткнулось твердое, неприятно скрежетнув по зубам, и по подбородку потекла вода. Сделал несколько глотков, вода полилась в горло, оказавшееся невыносимо сухим. Глоток, еще глоток… я фыркнул, подавившись, потом еще раз глотнул. Меня стошнило.
   Отскочивший от меня мужчина в пятнистом обмундировании матюкнулся. Согнувшись, я видел только ноги. Вот стоит пара в туфлях, вот две пары в берцах.
   Берцы шагнули ко мне, горло сдавило, мир качнулся назад.
   – Сиди прямо. Давай, повтори ему.
   – Вы задержаны в ходе спецоперации. Любая попытка сопротивления приведет к вашему уничтожению на месте. У вас на шее ошейник со взрывчаткой.
   – Пить…
   – Вам введен препарат, снижающий координацию, это побочный эффект, терпите.
   – Где я…
   – Вы задержаны…
   Я отключился от звуков. С координацией и в самом деле были проблемы, хотя сознание было довольно четким. Это напоминало опьянение – все мысли на месте, но дальше черепной коробки не вытолкнуть. От суетни десятков обрывков ощущений голова раскалывалась, меня тошнило. Понятно – меня задержали. Понятно – мне что-то вкололи. Ошейник? Понятно. Понятно.
   Я уцепился за это слово, пережидая сумбур. Дернулся проверить пальцы, но руки были скованы за спиной, и я чуть не свалился со стула. Пить нельзя, опять тошнить начнет, побочный эффект препарата… Как же муторно!
   Эффекты? Эй, как там эффекты?
   Заклинания на месте, и до окончания действия еще восемь часов. Уже хорошо, значит, снимать чужую магию тут или не умеют, или умеют не все. Мысли плыли, но я уцепился за «список эффектов», пусть даже это был не список, и пытался сконцентрироваться. «Эффекты!»
   Эффект – отравлен.
   Осознание этого факта едва не заставило задергаться, пытаясь вскочить, мелькнули и тут же ушли в пустоту недоступные осознанию мысли, что это первый отрицательный эффект, наложенный на меня, и это первый эффект, наложенный не мной. Важнее было то, что я пока никак не могу противодействовать этому отравлению. Но могу спросить.
   – Погано… сколько?
   Какая сволочная химия! Больше одного слова вытолкнуть из себя не удавалось, заклинанием не помочь.
   – Терпите. Не проявляйте враждебности.
   Какой он вежливый. Специально отбирали?
   – Вы задержаны…
   – Понял.
   – Хорошо. У вас на шее ошейник…
   – Понял.
   – Стоит вам отойти от детонатора на двадцать шагов, и вам оторвет голову. При малейших признаках угрозы человек с детонатором приведет устройство в действие.
   – Понял.
   – Если у человека с детонатором изменится или исчезнет пульс, то ошейник взорвется.
   – Угу.
   – Сидите здесь. Терпите. Скоро эффект препарата закончится.
   Я кивнул, скривившись от накатившего головокружения, и согнулся, пережидая очередной приступ слабости. Терпеть я умею.
   Чем меньше двигаться, тем меньше кружится голова, и тем легче мне. Вскоре я нашел положение, при котором было легче, и так и сидел, полусогнувшись, с прикрытыми глазами. Широкий пластиковый ошейник плотно охватывал шею, не мешая глотать и не давя. Мимо ходили люди, я постоянно был под присмотром. Одна пара кроссовок постоянно была рядом, наверное, это тот самый «человек с детонатором». Или это обманка, а мой палач сидит в соседней комнате и смотрит на меня через камеру.
   – Этот?
   – Да.
   – Поднимайте.
   Меня подхватили с двух сторон, без церемоний, но не выворачивая руки, и потащили. Я пытался перебирать ногами, почти успешно. Мои сопровождающие не обращали на это внимание.
   – Вы готовы к беседе?
   – Пон… да, готов.
   – Давай.
   И снова укол в плечо. Метров через десять я уже смог двигаться самостоятельно, и когда меня посадили на табурет, даже не потребовалось снова сгибаться пополам, чтобы не рухнуть на пол. Кажется, это был не антидот, а какой-то стимулятор. Поежившись, представив, чем этот праздник химии мне аукнется в ближайшую неделю, я наскоро проверил свое состояние. Болит скула, та самая, которой я бился о «холодное», ныло несколько мест на теле и руках, видимо, от уколов, но судорогами меня больше не било, и сидеть можно было прямо. Еще бы выпить чего-нибудь холодненького, и почти хорошо было бы.
   Сидевший за столом мужчина был похож на доктора Ватсона в исполнении Соломина. Коротко стриженный, светловолосый, лет тридцати с небольшим, с простыми чертами лица и аккуратной щеточкой усов, рассматривает бумаги с равнодушным видом, не обращая на меня внимания.
   Ну да, как же. Стандартный прием у любого, кто сидит за столом с той стороны.
   Решив ответить таким же равнодушием, огляделся, благо наконец смог проморгаться от рези в глазах.
   Это не полицейский участок, там, судя по сериалам, комнатки куда поменьше. Переговорная средней руки фирмочки, с составленной в углу мебелью, метров тридцать площади. Один стол оставили на месте, его занимает следователь, у двери стоит охранник, одна рука на автомат положена. Я почти в центре на жестком табурете, словно найденном на съемочной площадке фильма о Гулаге.
   Светленько. Чистенько.
   Страшненько.
   Руки, скованные за спиной, заломило.
   Иногда быть маленьким человечком нужно и даже полезно, но сейчас был тот момент, когда быть жалким значило вскоре стать мертвым. «Жалкий и беспомощный» – это совсем не то, что «жалкий и опасный». Первого могут простить, во имя своего великодушия, второго же раздавят как подозрительного паучка, кто его будет разбирать, вреден или нет? Вот только начинать разговор первым я не буду.
   Выпрямиться, закрыть глаза.
   Вдох, задержать дыхание, долгий выдох. Вдох, задержать дыхание, выдох. Ну, когда ты меня остановишь?
   Вдох, задержать дыхание…
   – Гражданин Михайлов, вы задержаны для выяснения обстоятельств гибели граждан. Советую прямо отвечать на поставленные вопросы. В случае, если вы попытаетесь применить силу, вы будете уничтожены на месте. За происходящим в комнате ведется наблюдение.
   Выдох. Как раз успокоился. И сообразил, что зря понтуюсь, могут принять за магическую технику.
   – Уничтожен? То есть без суда и следствия?
   – Отдан приказ проявивших агрессию к людям игрунов уничтожать.
   Приказ, значит? Разделили людей и… нелюдь. Даже выбрали название для врага – «игрун» почти как «умрун». И несерьезно звучит, «прикончить игруна» – это совсем не то же, что «убить человека».
   – И где я людям вредил?
   – Ну как же, вот ведь доклад. – Он двинул вперед одну из бумаг. – При изучении произошедшего во время ограбления сберкассы видно, что вы применили магию к гражданам Ищенко и Кривцову, что стало причиной увечий одного и смерти второго.
   У них есть кто-то, способный видеть невидимое? Скверно. Хотя, могли и просто ситуацию просчитать.
   – А ничего, что они грабители, и один из них убил за минуту до этого кассиршу?
   – У нас в стране меру наказания определяет суд! А не опасные для общества мутанты!
   Теперь я еще и мутант. Зашибись. Если меру определяет суд, то почему магов можно «без суда и следствия»? Только хрен я это вслух скажу.
   – Конечно же, вы арестовали всех, кто участвовал в расправе? Там не только я был.
   – Нет, зачем? Люди действовали в состоянии аффекта, вызванного вашими действиями.
   – Моими? У вас есть какие-то доказательства, что мной применена магия?
   – Вы неправильно оцениваете происходящее. Нам, – он выделил это слово, – доказательств не нужно. Вы живы только потому, что не участвовали в непосредственном нанесении вреда. Поэтому вас было решено пригласить, – он опять выделил произнесенное, – для выяснения степени вашей полезности государству и обществу.
   Что во враче, что в следователе – в любом облеченном властью человеке рано или поздно, но начнешь искать что-то хорошее, подлаживаться в надежде, что это повлияет на отношения, а главное – на результат. Иногда это хорошо, не зря говорят, что можно помочь болезни, а можно врачу. Но что-то мне подсказывает, что подлаживаться под этого… усатого… будет делом зряшным.
   Я повертел головой, потер подбородком ошейник и окончательно успокоился.
   – А имечко ваше позвольте узнать?
   Интонацию он прочитал, и это ему не понравилось. Почему, спрашивается, все казенные люди так не любят, когда их именами интересуются?
   Дверь открылась. Ни усатый, ни охранник не дернулись.
   – Иванцов, спасибо, что подменил. Привет, Михалыч, ну что же вы так? Ушли, не попрощались, я же предлагал вам поговорить?
   В кабинет прошел мужчина в камуфляже, приветливо мне улыбнулся, встал за спиной следователя, положив тому руку на плечо.
   – Андрей, давай я дальше сам.
   Следователь кивнул, недовольно на меня посмотрев, и вышел. Документы остались лежать на столе, и подполковник Сергеев тут же поворошил их с небрежным видом. Аура у него была пока еще зеленая, но гораздо более насыщенная. Или я стал лучше это видеть, или за эти несколько дней он уже не раз встречался с подобными мне.
   – Так, что вы тут уже узнали?
   – Что меня обвиняют в смерти грабителя и убийцы. – Черт, ну прямо по нотам отыгрывают. Злой ушел, добрый пришел. Хотя для библиотечной крысы, трудящейся курьером, сценка вполне убедительная. К тому же у них, может, просто не было времени сыграть что-то более убедительное.
   – А, это пустяки. С этими событиями, – кивок за окно, – такие мелочи на самом деле уже и в расчет не идут.
   – Значит, вы совершенно не собирались со мной встречаться?
   – Наоборот! – Он встал со стула и, обойдя стол, присел на столешницу. – Вот именно вас я включил в список тех «игрунов», которых надо брать живыми, целыми и невредимыми. По возможности.
   – Даже так? – Играть заинтересованность я не стал. Сам скажет. – Можно наручники снять?
   – А сами?
   – Боюсь. Этот усатый мне за порчу госимущества тут же пять лет расстрела выпишет.
   – Да, может. Строгий – жуть! Сними. – Последнее было моему охраннику, через полминуты я растирал запястья. Сильно врезавшиеся в тело стальные дужки оставили следы, заболевшие втрое сильнее, когда я увидел эти багровые полосы.
   – Попить можно чего-нибудь? Во рту словно мамонты гадили.
   – Это после той химии, что вам всадили при захвате. Лучше потерпеть полчасика, а то опять блевать потянет.
   – Потерплю. Кстати, я надолго задержан?
   – Строго в соответствии с законом. На трое суток, потом продлим на десять, а затем до трех месяцев. По подозрению в совершении актов терроризма и других особо тяжких преступлений. Ну, это формулировка для отмазок. Чрезвычайное положение, сами понимаете! – Он развел руками. – А так вообще можете считать себя мобилизованным.
   Вроде и с улыбкой сказано, а вроде и посмей не согласиться.
   – Привлекаем вас в соответствии со статьей 13 пункт «е». Для выполнения работ.
   Я вспомнил читаный листок с текстом закона. Да, было там что-то такое…
   – Привлекать можно трудоспособное население, а у меня инвалидность.
   – Ничего страшного, мы уже знаем, что вы способны трудиться на благо родины. Вот справки с ваших работ. – Он вытащил из папки три листка. – Вот рекомендации лечащего врача. Вот характеристики соседей. Кстати, ни одной отрицательной, как вам удалось?
   – Всегда здороваюсь при встрече. Такое ощущение, что вы только и занимались, что моими поисками.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация