А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Баффер" (страница 15)

   14

   Раз, два, три…
   Я мерил шагами только что преодоленный одним прыжком отрезок.
   Да, Избранным мне не стать, едва-едва пятнадцать метров, с шестиметрового разбега. Хотя, если выбрать улочку поуже, то вполне с крыши на крышу можно сигать, по пути отстреливаясь.
   Или ну его? Впрочем, прыгать мне понравилось. Быстрая утомляемость так же быстро учит строго рассчитывать свои силы, а привычка все планировать рождает характер. Я не узнаю себя в эти последние три дня, мечусь как угорелый, ввязываюсь в совершенно ненужные мне события, прыгаю вот. Что, обойти лужу не мог? А если приступ, здесь, на дороге? Так, и где я, собственно?
   В Гнединске решил не светиться на автовокзале, все равно не факт, что в нужном мне направлении идет автобус, а тратить даже небольшие деньги на такси было жаль. Финансы таяли со страшной силой, а еще столько всяких расходов!
   Для начала чем-то надо оплатить дом. Именно отдельный дом, а не комнату, причем с участком хотя бы в пару расчищенных соток, и подальше от чужих глаз. Цены тут не столичные, но бесплатно ничего хорошего не найти, даже после окончания дачного сезона. Затем надо купить дров, зима близко. Оплатить распилку и колку, сложить поленницу уж сам смогу, не торопясь. Наверняка в доме надо будет что-то ремонтировать, опять расходы. К тому же на том, что у меня есть, зиму не пережить, надо прикупить крупы и картошки. И это только обязательное, без чего не выжить! А сколько еще будет мелких трат?
   Пока все, что я могу предложить на продажу, это невидимые контейнеры, а перед тем, как их продавать, надо еще убедиться в их свойствах, что опять же займет не один день. Да и будут ли брать? Хотя нет, будут. Я бы в нынешней ситуации очень обрадовался, к примеру, невидимой барсетке. Вот, кстати, опять же надо будет покупать расходники, и снова нужны деньги.
   Но сначала все-таки дом.
   Три деревни на краю относительно большого леса, из одной когда-то еще мальчишкой уехал отец, и много лет подряд мы регулярно приезжали на лето в отпуск, пока старый дом совершенно не развалился. К тому же принадлежал он какой-то отцовой родне и перешел по наследству совершенно чужой бабе, потребовавшей с «дачников» сумму, на которую можно было бы вдвое дольше отдыхать в Турции по «все включено». Ну как же, москвичи все такие богатые, чего ж не нажиться?
   Вот и отдыхали мы пару лет в той самой Турции, попеременно. А потом отец умер, и я отдыхать перестал, некогда, да и не хотелось.
   Деревеньки, в пяти километрах по грунтовке от трассы, тихонько загибались, населенные постепенно вымиравшими стариками и редкими переселенцами, оттого я рассчитывал, что жилье себе найду. Даже примерно представлял, где и какое. Так что, выйдя на трассу, я сначала спокойно шел, а потом, заскучав, попробовал пробежаться.
   «Полет» в игре позволял тратить одно очко движения на переход в соседнюю комнату вместо пяти-шести, не попадать в ямы-ловушки и не тонуть в воде. С «очками движения» я выяснил быстро, пробежав, почти не запыхавшись, километров пять, подольше, чем отбегая от Хабаровского аэропорта, хотя и точно так же безоглядно. Мне, последние двадцать лет очень аккуратно расходовавшему силы, просчитывавшему любой маршрут загодя, и вдруг нестись по обочине трассы наперегонки если не с ветром, то с поднятой проезжающими машинами пылью! Ох хорошо! А потом попалась эта лужа, большая и разлившаяся как раз по всей обочине. Сначала я осторожно попытался проверить ногой глубину, оказалось мелко, чуть-чуть подошва сапог уходила. Так, аккуратно нащупывая путь, я всю ее и пересек. А почти добравшись до противоположного берега, уронил четки, полез их доставать и обнаружил, что рука уходит в холодную глинистую воду по запястье. А нога только-только на два сантиметра. Пришлось экспериментировать, брошенные камни и ветки показали, что средняя глубина лужи сантиметров десять, с перепадами до двадцати, а значит, я могу ходить по воде.
   В результате, раздухарившись, попробовал прыгнуть в высоту (до проводов на столбах вдоль трассы, к счастью, не допрыгнул), в длину с места (получилось все равно в высоту), в длину с короткого разбега (шесть метров), затем со всей дури вдаль. Самый неожиданный результат – со всеми этими проверками и перебежками я незаметно для себя за час преодолел две трети пути!
   Вон за тем перелеском съезд должен быть, а рядом с ним остановка. Меньше чем за час пройти двадцать километров? Эх, и почему я так поздно обнаружил… Это?
   Внутренний подъем, вызванный исследованием возможностей, исчез. Меня и в самом деле начало кидать из крайности в крайность, это надо строго отслеживать и по возможности снижать накал, а то перегорю. Да, если бы я знал об Этом месяц назад, то смог бы гораздо лучше подготовиться, а не укатить в деревню, даже толком не расплевавшись с работой. Кстати, с работой придется что-то решать, надо как-то связаться, наверное? Или просто забить, пропал и пропал?
   Как я вообще представляю свою дальнейшую жизнь?
   Домом я обзаведусь, но можно ли возвращаться в город? И когда станет безопасно показывать свои умения? Надо думать, надо крепко думать, а не метаться по стране.
   Грунтовка оказалась слегка асфальтированной, видимо, за прошедшие годы что-то поменялось. Впрочем, остановка была все такой же обшарпанной, и узнавалась сразу. Расписание еле виднелось, по углам мусор и пустые бутылки, хорошо хоть не воняло.
   Вдоль поля с одной стороны и стены деревьев с другой я не торопясь, с оглядкой, шел, прикидывая, к кому обратиться. Совсем уж к чужим нельзя, на деревне чужак заметен, особенно в такие дни – мало ли, вдруг примут байку об эпидемии на веру и начнут разносчиков заразы гнать? Мне чуть макияжа наложить, и готовый чахоточный, значит, надо идти к тем, кто меня помнит. И желательно, женщине – почему-то я нравлюсь немолодым дамам, видно, пробуждая в них материнский инстинкт.
   Опять же дом надо искать на отшибе, с каким-то сараем или подвалом, чтобы не бросалось в глаза мое отсутствие. Вот, кстати, о работе – мне ничто не мешает утром уходить в город, а вечером возвращаться сюда, в сравнительную безопасность глуши. Правда, тогда надо искать оправдание постоянным отлучкам, а то рано или поздно кто-то спросит, где это я весь день пропадаю, если из дома не выхожу, и откуда у меня продукты, которых в лавке нет? Чем бы я мог быть полезным деревенским, чтобы, с одной стороны, не пришли выгонять, а с другой – не решили припахать накрепко? Учителем устроиться? Тут школа еще осталась? Снова думать надо.
   Первую деревню я прошел не задерживаясь, провожаемый недовольным брехом собак из-за заборов – друзья человека чуяли, что кто-то идет мимо, но не видели, и это заставляло их нервничать. К счастью, я на улице был не один, время от времени шли мимо люди, проезжали машины. Вот одна такая машина и заставила уйти – очень уж джипчик мне не понравился. Мало ли кто на черном «крузаке» ездит, зачем мне тут оставаться?
   До второй деревни, а точнее – до села с единственной оставшейся в округе церковью, я добирался прыжками через поле. Какие на нем проводились работы, я, человек городской, не понял, но перекопанная земля приятно пружинила и почти не налипала на сапоги, когда я отталкивался для очередного прыжка-полета. Расчет был верным, вприпрыжку я потратил столько же сил, сколько и на обход «угла» вдавшегося в лес участка обработанной земли, и через полчаса добрался до окраины. Контраст ощущался, если в первой деревне дома были как-то поновее, что ли, и здание бывшей колхозной управы прошло «евроремонт», то здесь все было обшарпанным, неприхотливым, прилаженным «временно» и оставшимся на года. Для горожанина – убожество. Для местных – привычно. Не всегда и не везде можно строить большие красивые дома. Когда у всех домишки, то не надо возводить себе хоромы, а то и забор не спасет. Скромнее надо быть.
   Знакомый дом искал минут пятнадцать, даже подпрыгнув вверх, чтобы рассмотреть все получше. Помнил я его другим, видно, покрасили где-то, а где-то и перестроили. Собаки во дворе не было, вошел, оглядываясь, во двор, спохватившись, отменил невидимость и, подобрав палку, постучал ею по доске забора:
   – Эй, хозяйка? Дома ли?
   Не очень правильно вламываться во двор без приглашения, но тетка Марина была какой-то дальней родней отцу, так что почти родственница.
   В окне мелькнуло чье-то лицо, дверь приоткрылась, меня внимательно рассмотрели, и только потом на крыльцо вышла пожилая женщина.
   – Добрый день. Марина Степановна, не признали?
   Она вдруг улыбнулась.
   – Господи! Да сколько ж лет? Ой изменился, ой похорошел! – Я хмыкнул и, не выдержав, улыбнулся, но промолчал. – Отцова кровь, видна стать. А Михаил-то где? Или у магазина с мужиками опять пиво жрать остался?
   – Умер он, три года как, теть Марин.
   Улыбка у нее тут же пропала.
   – Ой, прости. Чего ж так, он же молодой был, здоровый…
   Я договорил за нее «в отличие от жены».
   – Да вот жизнь скрутила. Бывает.
   – Беда, мрут мужики молодыми, мы одни остаемся. Да ты заходи, что мы на пороге стоим?
   Отказываться я не стал. О скобу у порога кое-как очистил сапоги и вошел, разувшись уже в сенях.
   Низкие потолки, кружевные занавески, дорожки на полу, коврик на стене и знакомый запах. Деревня. Словно и не меняется тут ничего.
   – Проходи, проходи! Давай раздевайся, садись. Попался ты мне, Михалыч, сейчас спрашивать буду! Что да как, да зачем – скучно у нас осенью, дачники разъехались, сидим, к зиме готовимся.
   – А работа?
   – Пенсионерка я теперь. Закрыли ферму, коровник сгорел, проводка, говорят, старая. Ну как сгорел, коров вывести успели…
   Я слушал, поддакивая, кивая в нужных местах. Судя по рассказу, в деревне дела шли не очень, но жить можно было, во всяком случае, перекупщики являлись регулярно, местные кое-как зарабатывали продажей выращенного и собранного, даже был жив колхоз, шатко стоявший одной ногой на пути в светлое будущее, а второй увязший в былых долгах.
   – Да ты ешь оладушки, ешь! Все ведь свое, даже мука местная. – Она вдруг оглядела меня пристальным взглядом. – Экий ты… во всем черном. В монашество ударился?
   – Нет, просто все теплое в шкафу черным оказалось.
   – А, ну это да. Не любит у нас народ яркого, все ходят кто серый, кто черный…
   По одежке встречают. Помню, купил в секонд-хенде длинное модное пальто, так принимали за недавно вышедшего из тюрьмы урку. Тетки в библиотеке долго косились и шептались, хотя знали меня много лет.
   Уловив момент, спросил:
   – А вы все тут в одиночку живете?
   – Чего ж не жить? Дом свой, лес под боком, огород. Дочка внуков на лето привозит, такие шебутные растут, но все своя кровь! Пай в колхозе сдала в аренду хорошим людям. Боялась, что обманут, а нет, все оговоренное выплатили. Колхоз у нас богатеть стал, сразу какие-то городские появились, председатель договора заключил, ему сын помог…
   – Белый?
   – Ну да, Витька. Солидный теперь, на джипе ездит! – Она хмыкнула. – Не лень ему этот джип каждую неделю трактором из грязи доставать? Второй год думают старый фруктовый сад обновлять, но это дело не быстрое, да и кредит придется брать…
   Я слушал многословие тетки Марины внимательно, но без особого интереса. Это только кажется, что на деревне все так просто, в лесу живут, колесу молятся, на самом деле тут иные отношения по два-три века могут тянуться, как дружба, так и вражда. Вот Витька-Белый мне другом отнюдь не был, все он любил над «задохликом городским» поиздеваться. И отец мой тоже с его отцом даже не здоровались, у них еще в школе что-то было. Но – родня. Пусть и дальняя, через хрен знает сколько колен. Хотя сейчас это уже не значит того, что полвека назад.
   – Теть Марин, я что спросить хотел – есть тут дом на зиму снять? Мне врач сказал поменьше дергаться в ближайшее время.
   Она сочувственно покачала головой, но в глазах что-то мелькнуло.
   – Михалыч, а это с нынешним никак не связано? У нас тут к Вельяминовым вчера приехали, сына привезли, первый раз старикам показали… Говорят, в городе опасно?
   Угу. Надо будет и над этим подумать – оповещение об эпидемии есть, а карантина нет?
   – Насчет эпидемии это врут. Точнее не всю правду говорят. – Я помолчал, положил варенье на кусок остывшей оладьи, откусив и запив чаем. – Странное сейчас происходит. Я видел, как в городе твари появлялись.
   – Твари? Что за твари?
   – А вот непонятные. Как в фильмах… фантастику смотрите? – Я кивнул на телевизор, сейчас прикрытый салфеткой.
   – Да я больше политику.
   Ну да, сериалы, на самом деле, смотрят далеко не все женщины.
   – Зоопарк, значит, любите?
   – Ехидина! Чего ж простой деревенской бабе на толстощеких обезьянок не посмотреть? Так потешно кривляются!
   Мы одновременно ухмыльнулись. Иногда я поражался, как много можно взять в детстве у окружающих. Вот ехидность у меня явно отсюда пошла.
   – Ну вот фантастические твари и появились. А по городу раскатывают не санитарные машины, а вовсе даже броневики с пушками.
   – Постой, так это что – пришельцы?
   – Может, и они. – Я снова отхлебнул чай, поболтав остатками жидкости. – А может, и нет. Но у меня так уж совпало, что на эту зиму лучше я в деревне побуду. От города подальше, к земле поближе.
   – Ага. Понятно. – Она подлила мне кипятку. Чайник, кстати говоря, был электрическим, новеньким. – Михалыч, а ты как, совсем больной?
   – Помирать не собираюсь. А что?
   – Сычевский хутор помнишь?
   Смутно. Было там то ли торфяное какое-то хозяйство, то ли что-то с лесом связанное. Полтора десятка жилых домов да контора, узкоколейка шла с другой стороны через лес, но уже в моем детстве она не использовалась.
   – И что там?
   – В мае бабка моя двоюродная померла, домик мне оставила, но он лето без присмотра стоял, пока оформляли.
   – Там жить-то можно?
   – Можно, что ты! Хороший дом, крыша железная, печь, колодец – все есть!
   – Печь и колодец есть, значит, газа и водопровода нет?
   – Ну откуда там газ? У нас и сюда-то в восемьдесят пятом только провели, а туда…
   – Соседи?
   – Так нет никого. Дачники только летом живут, там красиво, лес, воздух.
   – Болото, комары.
   – Скажешь тоже… по округе и не горело ничего уже давно.
   – Все уже выгорело? – Не давая ей продолжить пикировку, спросил. – Как на самом-то деле?
   Она пожала плечами:
   – Дом хороший, пятистенок старый, крыша не течет, и печь только побелить, ну, может, еще почистить и трубу посмотреть. Колодцев два, на дальнем вода очень хорошая, раньше для самогонки только там брали, теперь уже не ходят.
   – Туалет?
   – Деревенский, хорошо хоть без ведра, яма выкопана.
   – Дорога туда есть? Дров привезти, еще чего?
   – Есть, конечно! Дачники же на машинах. Но после дождя лучше на тракторе.
   – Или на лыжах? Прощупывая дорогу слегой?
   – Ехидина ты, Михалыч!
   – Это да. Электричество?
   Она с сожалением прицокнула:
   – Скрали провода. Там-то они есть, а вот у моста какая-то сволота сняла, в металл сдавать. У нас-то народ не дал, а там вроде как уже чужое, ничье.
   – Сколько спросишь?
   Торговалась она отчаянно. Цену предложила, как дачникам летом, понемногу сбавляла, явно получая удовольствие от процесса, но в итоге сошлись на совсем уж смешной сумме, причем дом переходил в мое владение на год, под обещание «присмотреть, подновить, печь, если понадобится, перебрать» – в общем, то, что я сам так и так сделал бы. Словно случайно брошенное «ну и там мне по хозяйству вдруг помочь понадобится» я быстро завернул, напирая на свою болезнь, а значит, неспособие. Знаю я это «вдруг». В качестве бонуса выторговал у нее посредничество при покупке дров, «если дом подойдет». При последних словах тетка поморщилась, я слишком грубо разрушил ее мечты, но согласилась, что все-таки надо и посмотреть, мне ж там жить. В результате обе договаривающиеся стороны остались довольны перспективами, пока дом не приведу в порядок, я оставался у нее, благо места много, да и не на улицу же гнать такого красивого?
   Постелив мне в гостевой, Марина Степановна долго потчевала меня продуктами приусадебного хозяйства, потом засуетилась по хозяйству, жалуясь, что по здоровью пришлось отказаться от коровы и поросят, а значит, ни молока своего, ни мяса, «совсем скудно живем». Я, глядя на ее активность, только завистливо вздыхал, мне б такую «немочь»! Завершив все хлопоты, мы мирно посмотрели телевизор, в котором не было новостей, шли только старые спектакли, советских времен фильмы и памятки о действиях в чрезвычайных ситуациях. Постепенно неторопливость происходящего укутала меня и наступление нового дня я чуть было не проспал.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация