А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Право на Спящую Красавицу" (страница 20)

   «Нет, принц, – сказала она, – не все так просто. Исполни для придворных настоящий, полноценный танец. На эти жалкие увертки они насмотрелись!» Линетта ухватила меня за бедра и стала двигать их, но не просто из стороны в сторону, а по кругу и вверх-вниз, так что мне пришлось сгибать и разгибать колени. Она крутила моим задом.
   Послушать, так трюк вовсе не кажется сложным, однако мне было невыразимо стыдно исполнять его. В это, с виду простое, верчение задом я вкладывал все силы. Принцесса командовала, а я лил слезы. Горло мне перехватило. «Сильнее гни колени, танцуй, танцуй! – приказывала Линетта, не забывая орудовать ремнем. – Гни колени и бедрами шевели. Больше забирай влево! – злобно выкрикивала она. – Ты мне противишься, Алекси! Ты недоволен! – кричала она, осыпая мой зад звонкими шлепками. – Шевелись!»
   Я позабыл о выдержке, и принцесса это видела. Она побеждала.
   «Как смеешь ты закрываться в присутствии Королевы и ее двора?» – бранилась укротительница, вновь ухватив меня за бедра. Принялась крутить их туда-сюда, туда-сюда, с бо́льшим пылом. Я уже не мог этого терпеть. Оставалось только превзойти ее, а значит, двигаться еще живей и охотней, чем она требовала. И вот я, давясь всхлипами, подчинился. Зал взорвался аплодисментами. Я крутил задом, как мог, изо всех сил. Гнул колени и стирал подбородок, которого не смел отнять от стула – чтобы все видели мои слезы, видели, что воля моя сломлена. «Да, принцесса», – чуть слышно произнес я с мольбой в голосе и закрутил попкой так, что зрители хлопали и хлопали, не прерываясь.
   «Молодец, принц Алекси, умница, – похвалила меня Линетта. – Теперь расставь ноги шире, еще шире, и добавь жару!» Я подчинился, закрутил бедрами так, что ляжки звонко шлепали, соприкасаясь. Меня переполнял стыд, какого я не испытывал ни разу с момента, как приехал в Замок. С этим унизительным трюком, который я подобострастно исполнял, забыв о чести, не шли ни в какое сравнение ни порка всадниками в поле, ни то, как их командир вез меня в седле, ни изнасилование на кухне…
   Наконец Линетта разрешила остановиться. Лорды и леди шушукались о чем-то, о чем в такие моменты обычно шушукаются лорды и леди. Голоса их звучали взволнованно, а значит, представление пробудило в господах страсть. Я, даже не оглядываясь, понимал: все они, хоть и притворялись скучающими, смотрят на манеж.
   Принцесса Линетта приказала мне исполнить танец заново, но уже вращаясь вокруг стула и удерживая голову в прежней позиции – мол, пусть все господа в равной мере насладятся шедевром послушания.
   Заливаясь слезами, я старался выполнить приказ и сохранить при этом равновесие. Не дать принцессе повода вновь исхлестать меня.
   Наконец Линетта громко объявила, что на арене – послушный принц, который в будущем сумеет удивить почтенных лордов и леди еще и не такими трюками. Королева хлопнула в ладоши, распуская придворных, однако те не торопились уходить. Для задержавшихся принцесса заставила меня снова ухватиться за трапецию и, вздернув подбородок, маршировать на месте.
   Она секла меня, и боль пронзала мои бедра и икры, но хуже всего приходилось ягодицам. Тем не менее я маршировал, пока ряды не опустели окончательно. Королева, кстати, покинула зал первой.
   Принцесса Линетта вернула ремень и лопаточку лорду Грегори.
   Как нарочно – и к моему удовольствию – принцессу Линетту раздели прямо там, на манеже. Незнакомый мне паж закинул ее себе на плечо и унес. Жаль, я не успел разглядеть выражение ее лица, только увидел напоследок ее узкие, вытянутые лонные губы да рыжий пушок на них.
   Я по-прежнему висел на трапеции, мокрый и блестящий от пота, опустошенный. Лорд Грегори подошел и взял меня за подбородок. «Ты неподражаем, – сказал он. – Ничтожный, гордый и мятежный принц Алекси!» – яростно добавил наставник. Изобразив испуг, я спросил: «Скажите, в чем я провинился?» Тот же вопрос частенько задавал принц Геральд в королевских покоях.
   «Ты получаешь удовольствие от игр. Для тебя нет ничего поистине постыдного, унизительного или сложного. Ты над нами смеешься!» – воскликнул он, немало поразив меня.
   «Ну что ж, – продолжил наставник. – Отведай-ка моего члена».
   Лорд Грегори отослал последнего пажа, и мы остались вдвоем в темном зале, только свет звезд проникал туда сквозь окна. Лорд зашуршал одеждами и ткнул мне в зад стоячим членом.
   «Проклятый сопливый принц», – сказал он и засадил мне.
   Когда наставник кончил, пришел Феликс и закинул меня на плечо – как до этого закинул на плечо Линетту другой паж. Мой набухший член терся о тунику Феликса, но я сдерживался, как мог.
   Феликс отнес меня в покои Королевы, где та сидела у зеркала и подпиливала ногти.
   «Я по тебе соскучилась», – сказала ее величество, и я стрелой помчался к ее ногами на четвереньках, расцеловал ей туфельки. Королева же утерла мне лицо белым шелковым платочком.
   «Я тобою очень довольна», – призналась она, чем сбила меня с толку. Что же такого разглядел во мне лорд Грегори, чего не заметила Королева?
   Впрочем, я слишком сильно обрадовался и ни о чем не хотел думать. Вот если бы Королева встретила меня во гневе и отправила терпеть другие истязания, тогда бы я расплакался. Однако в тот момент она была сама красота и нежность. Она велела раздеть ее и приготовить постель. Приказ я исполнил как можно расторопней и старательней.
   В ту ночь ее величество отказалась надеть шелковую сорочку. Первый раз она предстала передо мной нагишом и разрешила поднять взгляд. Только вообрази, какая она прекрасная: у нее упругое, пожалуй, даже мощное тело, плечи для женщины широковаты, зато ноги длинные и стройные, а груди просто великолепны. Черные волосы у нее на лобке отливали синим. У меня перехватило дыхание.
   «Моя Королева», – только и вымолвил я и тут же принялся лобзать ей ноги. Она не возражала. Потом я облобызал ей щиколотки – она не возражала. Поцеловав ей колени, я поддался внезапному порыву и зарылся лицом в благоухающие черные волосы между ног. Там было горячо, так горячо… Ее величество заставила меня подняться на ноги, обнять ее. Впервые я прижался к ней, к ее прекрасным формам, и почувствовал: какой бы властной она ни выглядела, рядом со мной она казалась маленькой и беззащитной. Я прильнул губами к ее соскам, и Королева чуть прогнулась, подставляясь моим ласкам и постанывая. Груди ее были сладки на вкус, упруги и податливы одновременно.
   Она легла на кровать, и я вновь зарылся лицом ей между ног, но Королева сказала, что хочет моего члена и чтобы я «не смел кончать», пока мне не позволят.
   Я взвыл, поняв, как трудно это будет, ведь я изнемогал от любви и страсти к ней. Однако вот она лежала предо мной, раздвинув ноги, открыв мне свое розовое лоно.
   Королева притянула меня к себе, и я с трудом поверил в свое счастье, когда ее горячая утроба сомкнулась на моем хозяйстве. Прошло так много времени с тех пор, как я последний раз познавал радость близости с женщиной. В Замке мне еще ни разу такого удовольствия не перепадало. Я сдерживался из последних сил, чтобы не излить свою страсть сразу, и когда Королева задвигала бедрами, я понял: битва моя почти проиграна. Влажная и горячая утроба Королевы плотно обхватила мой изможденный член. Все мое тело ныло от сладкой боли. Ее величество ласкала мою попку, пощипывая иссеченный зад, потом раздвинула мне ягодицы и, еще плотнее сжав мой член внутри себя, вонзила палец в анус.
   «Мой принц, мой принц, ты для меня пройдешь все испытания», – шептала Королева. Она задвигалась быстрее, ее груди и лицо налились алым цветом. – Давай, – скомандовала она, и я изверг в нее фонтан своей страсти. Забился в конвульсиях: бедра мои дрожали и схлопывались, совсем как на манеже. Потом, излившись полностью, я затих и лег рядом с ней, лениво и сонно покрывая поцелуями ее лицо и груди.
   Королева села и пробежалась по мне руками. Назвала меня своей любимой игрушкой. «Впереди тебя ожидает еще много жестоких испытаний», – предупредила она, и у меня снова встал. Королева заметила, что меня следует каждый день пытать так, как еще никого не пытали.
   «Я люблю тебя, моя Королева», – шепотом признался я и думал в тот момент только, как услужить ей. Да, я боялся и в то же время чувствовал в себе силу – после всего, что мне пришлось вытерпеть.
   «Завтра, – сказала ее величество, – я устрою военный парад. Поеду в открытом экипаже – чтобы солдаты видели меня, а я видела их. После наведаюсь в окрестные деревни.
   Меня будут сопровождать все всадники – верхом, и рабы в ошейниках – пешком. Ты пойдешь рядом со мной, чтобы все видели. Тебе подберут самый лучший ошейник, в зад вставят кожаный фаллос, в рот – удила. Поводья буду держать лично я. Ты пройдешь с гордо поднятой головой перед солдатами, командирами и простолюдинами. В каждой деревне на площади я буду выставлять тебя напоказ».
   «Да, моя Королева», – тихонько ответил я, и хотя мне было ясно, что испытание предстоит ужасное, думалось о нем с любопытством. Даже стало интересно, когда и как меня вновь посетит ощущение беспомощности и отсутствия духа? Перед селянами? перед солдатней? когда я буду гордо вышагивать, а фаллос – терзать мне зад? Рассказ Королевы о предстоящей прогулке меня здорово возбудил.
   В ту ночь я спал как младенец. Утром меня растолкал Леон и приготовил столь же тщательно, как готовил перед выступлением на манеже.
   Во внутреннем дворе царило небывалое оживление. Я тогда впервые увидел ворота замка, подъемный мост, армию в полном составе. Королева ждала в экипаже, окруженная лакеями. По сторонам от нее готовились ехать пажи, и кучера в парадных шапочках с плюмажами сверкали шпорами.
   Перед выходом Леон меня последний раз тщательно причесал и сунул мне в рот кожаные удила, вытер губы. Потом предупредил: самое трудное – держать голову поднятой. Конечно, Королева будет сжимать в руках поводья, но голову держать это не поможет, а стоит опустить ее, как Королева придет в ярость.
   Затем грум показал мне кожаный фаллос: без ремешков, в натуральную величину. Я испугался, что не сумею удержать его внутри себя. С тупого конца к фаллосу крепился искусственный лошадиный хвост из тонких полос кожи. Велев раздвинуть ноги, Леон вставил фаллос мне в зад и сказал, дескать, Королеве неприятно выводить меня в люди «совсем уж голым». «Хвост» щекотал ноги, однако был короток и совсем ничего не прикрывал.
   Грум спрыснул маслом и причесал мне волосы на лобке, умастил член, мошонку и живот, руки завел за спину и дал небольшую кожаную косточку, чтобы легче было удерживать руки за спиной, хотя требовалось от меня в первую очередь не опускать голову, не терять фаллос и не позволять собственному члену обмякнуть.
   Грум за поводья вывел меня во двор. Яркое полуденное солнце сверкало на остриях копий. Копыта лошадей оглушительно цокали по мостовой.
   Королева о чем-то увлеченно болтала с великим герцогом и удостоила меня лишь беглого взгляда и мимолетной улыбки. Леон вручил ей поводья, перекинув их через дверцу экипажа.
   «Взгляд держи почтительно опущенным», – напомнил грум.
   Вскоре процессия тронулась в путь, миновав подъемный мост.
   На что это похоже, ты и сама знаешь. Тебя вели через деревни и городки, поэтому ты на себе испытала, каково это, когда на тебя глазеют все: солдаты, рыцари, простолюдины.
   То, что в процессии шагали другие обнаженные рабы, утешало слабо. Я ведь шел рядом с экипажем один и думал лишь, как бы угодить Королеве и предстать перед народом в лучшем свете. Высоко подняв голову, я сжимал ягодицы, чтобы не выронить фаллос, который, к слову, причинял боль. Когда мы проходили мимо сотен и сотен солдат, я повторял мысленно: «Я ее слуга, я ее раб, и это – моя жизнь, другой у меня нет».
   Самой мучительной частью дня стало посещение деревень. Ты была в деревнях, я – нет, простолюдинов я видал только на кухне.
   В день, когда Королева решила провести парад, открывались ярмарки. Но открывались они только с благословения ее величества.
   На площади в каждой деревне был помост, на котором меня оставляли, в то время как сама Королева отправлялась в гости к местному лорду на бокальчик вина.
   Впрочем, спокойно мне стоять никто бы не позволил. Селяне знали об этом, я – нет. Как только мы въехали в первую деревню, Королева ушла с лордом, я взобрался на помост, и толпа тут же возликовала. Приготовилась к сладостному зрелищу.
   Я с облегчением опустил голову, расслабив затекшие плечи и шею. И сильно удивился, когда Феликс вынул у меня из зада фаллос – толпа, естественно, встретила это с улюлюканьем. Феликс заставил меня встать на поворотный стол коленями, разведя их пошире. Сам он начал вращать стол ногой.
   В первые несколько мгновений я испугался, как никогда прежде, но у меня и мысли не возникло бежать: я был совершенно беспомощен и беззащитен, голый раб Королевы, в самой гуще толпы. Я только отдал бы себя им на поругание, ведь любого принца или принцессу, бежавших из Замка, эти люди не приютят, а сразу выдадут ее величеству.
   Феликс торжественно объявил толпе, что сейчас личный питомец Королевы явит им свои срамные части, которыми так преданно служит ее величеству. Я не сразу понял, что он имеет в виду, и Феликс довольно вежливо пояснил, дескать, мне надо развести ягодицы – и пусть толпа видит мой зияющий анус. Этим символическим жестом я как бы сообщал: меня в любое время можно изнасиловать. Но только в это и ни в какое другое место.
   Красный как рак, дрожащими руками я раздвинул жопки. Толпа взревела. Слезы катились у меня по щекам, а Феликс длинной тростью приподнял мне мошонку, потыкал в член, показывая мою беззащитность, и все это время сам я демонстрировал селянам раскрытый анус. Стоило мне чуть расслабить руки, и Феликс тут же велел развести ягодицы шире, угрожал мне наказанием. «Ох разозлится Королева, – предупреждал он, – а толпа порадуется». Наконец, к вящей радости селян, он вернул кожаный фаллос на место и, закинув поводья на плечо, отвел меня обратно к королевскому экипажу.
   В каждой из деревень меня ждало что-то новенькое, к чему я никак не был готов.
   Потом Феликс заверил Королеву, дескать, все испытания я выдержал с надлежащей покорностью. Красота моя сразила всех наповал, и в половине деревень мальчишки и девчонки в меня просто влюбились. Ее величество за это поцеловала меня в глаза.
   Вечером в Замке устроили пир. Точно такой закатили в честь твоего прибытия, но я прежде ничего подобного не видел. Тогда я впервые прислуживал за столом Королеве, а она то и дело милостиво отправляла меня к другим лордам и леди в качестве подарка. Встретившись глазами с принцессой Линеттой, я невольно улыбнулся ей.
   Я чувствовал в себе силы исполнить любой приказ, больше ничего меня не страшило. К тому моменту – могу твердо сказать, – я окончательно сдался. Хотя нет, по-настоящему я понимал, что сдался, когда Леон и лорд Грегори при любой возможности замечали, какой я несгибаемый и притворяюсь, смеюсь над господами. Иногда, если позволялось, я отвечал, дескать, это не правда.
   С тех пор еще много чего случилось, но уроки, преподанные мне в первые месяцы обучения, стали самыми важными.
   Принцесса Линетта, разумеется, до сих пор в Замке. Со временем ты узнаешь, что она из себя представляет. И хотя от Королевы, лорда Грегори и Леона я могу стерпеть что угодно, выносить забавы Линетты мне до сих пор тяжело. Впрочем, даю голову на отсечение, никто об этом не догадывается.
   Ладно, уже почти светает, тебе пора возвращаться в гардеробную, а мне еще надо тебя выкупать. Помни: я рассказал свою историю, чтобы ты поняла суть подчинения, покорности. Найди свой способ сдаться.
   Моя история на этом не заканчивается, и ты когда-нибудь узнаешь ее всю. Пока же я не буду утруждать твою головку лишними подробностями. Если тебе выпадет испытание, которое покажется невыносимым, мысленно произнеси: «Алекси пережил многое, значит, и я смогу».
   Красавица не хотела, чтобы он умолкал. Она опять хотела принца Алекси, но было уже поздно.
   Когда он вел ее в гардеробную, Красавица гадала: понял ли принц Алекси, какой огонь на самом деле разжег в ней? Как заворожил ее, помог понять ту тягу к подчинению, которую она уже в себе ощущала?
   И пока он мыл ее, уничтожая следы любви, Красавица молчала, погрузившись в мысли.
   Она силилась понять, что почувствовала, когда Королева призналась, будто хотела отослать ее домой? Точно ли Красавица желала возвращения?
   Ее не отпускал тревожный образ. Она видела себя в родном Замке, в запыленной горнице, которая стала ей узилищем на сотню лет, и слышала шепотки. Старая карга, ведьма, что уколола ей пальчик веретеном, ухмылялась беззубой пастью и похотливо тянула руки к груди Красавицы.
   Принцесса вздрогнула. Она поморщилась и попыталась вырваться, когда Алекси затягивал на ней ремни.
   – Не бойся, – сказал он. – Нас никто не видел и не слышал.
   Она уставилась на Алекси, будто первый раз его видела. Ничто в Замке ее не страшило: ни он, ни Принц, ни Королева. Красавица боялась собственного разума.
   Небо бледнело. Алекси обнял Красавицу.
   Она вновь стояла, привязанная к стене, и от холодного камня ее отделяли только собственные длинные волосы. Красавица никак не могла избавиться от мыслей о запыленной горнице, ей все казалось, что она лишь переходит из одного сна в другой, а гардеробная – вовсе не настоящая.
   Принц вошел в ее комнату, Принц поцеловал ее… нет, целовал ее Алекси. Алекси? Откуда он здесь, в про́клятой комнате?!
   Красавица открыла глаза и взглянула на того, кто разрушил заклятие, увидела самое обыкновенное невинное лицо! Лицо не Кронпринца, не Алекси, а чистого и неиспорченного, как и сама Красавица, юноши, который в изумлении отступил от ее ложа. Храбрый, да, храбрый и обыкновенный!
   – Нет! – вскричала она.
   Алекси зажал ей рот ладонью.
   – В чем дело?
   – Не целуй меня, – прошептала она.
   На лице принца отразилась боль, и Красавица разомкнула губы. Алекси тут же поцеловал ее, запустил ей в рот язык, и она потерлась о принца бедрами.
   – Это лишь ты… – прошептала Красавица.
   – А ты о ком подумала? Приснился кто-нибудь?
   – На мгновение мне показалось, что все вокруг – сон, – призналась Красавица, хотя камень у нее за спиной был плотен и холоден.
   – Сон? Неужели все столь кошмарно?
   Красавица покачала головой.
   – Тебе это нравится, все, от и до, – прошептала она ему на ухо. Алекси бегло посмотрел на нее и отвел взгляд. – Все вокруг мне казалось сном, потому что прошлое – настоящее прошлое – утратило свой блеск!
   – Мне здесь по душе, – сказал Алекси, – и я же это место ненавижу. Меня здесь уничтожили и воссоздали. Вот что значит покориться: испытывать два разных чувства и при том сохранять единый разум, единый дух.
   – Да, – виновато вздохнула Красавица. – Порочная боль, порочное наслаждение.
   Принц одобрительно улыбнулся.
   – Скоро мы вновь будем вместе…
   – Да…
   – Не сомневайся. А до тех пор, моя дорогая, моя любовь, ты принадлежишь всем.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация