А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Право на Спящую Красавицу" (страница 15)

   С принцем Алекси

   Королева уснула, и, может быть, в ее объятиях уснула леди Джулиана. Спал весь замок, спали крестьяне в окрестных селах и городках.
   Сквозь узкое окошко с неба, прямо на стену, к которой приковали Красавицу, лился бледный лунный свет. Пленница склонила голову набок; ноги ее были широко расставлены, так же широко ей развели и руки. Прямо напротив тянулись ряды великолепных платьев, мантий, золотых браслетов и прочих украшений, цепочек и бесконечные полочки с туфлями.
   Среди всех этих вещей Красавица чувствовала себя точно такой же вещью, драгоценной собственностью Королевы.
   Вздохнув, она потерлась задом о каменную стену, чтобы раззудить иссеченную плоть, а после – остановившись – испытать облегчение.
   Щель между ног по-прежнему сочилась любовным соком. Бедная принцесса Лизетта, похоже, страдала в Пыточной похуже. Но она хотя бы не висела там одна. Внезапно палачи – пажи, грумы, наставник – все, кто, проходя мимо, щипал принцессу за набухшее лоно, трогал его и гладил, показались Красавице желанной компанией. Она напрягла и чуть выгнула бедра. Не помогло. Непонятно, откуда взялось такое вожделение, ведь совсем недавно она покорно целовала туфельки леди Джулиане… Красавица залилась румянцем, вспомнив гневные окрики леди. Удары от нее было получать куда больнее, чем от других обитателей Замка.
   Почему, почему, когда она подняла ртом последнюю розу и игра закончилась, ее груди набухли, стоило леди Джулиане принять подношение? Собственные соски тогда показались Красавице ненавистными пробками, из-под которых вот-вот готовы брызнуть два фонтана безудержного наслаждения. Соски будто жгли, а из раскрытой щели по ляжкам текла смазка; стоило же подумать об Алекси, о карих глазах леди Джулианы, о милом лице Принца, о Королеве – да, даже о ее алых губах, – как в теле пробудился бушующий огонь страсти.
   Пленница глядела в темноту, и вдруг ей показалось, что рядом скрипнула дверь. Потом на пол легла полоска света, и в гардеробную проскользнул принц Алекси. Свободный, несвязанный, он встал перед Красавицей и очень осторожно прикрыл за собой дверь.
   Девушка затаила дыхание.
   Принц постоял немного, ожидая, наверное, пока глаза привыкнут к темноте, затем приблизился и отвязал Красавицу от стены.
   Она, дрожа, приникла к нему, а он прижал ее к себе. Его член уперся ей в бедро. Красавица потерлась щекой о шелковистую щеку принца, и он губами жадно раскрыл ей рот.
   – Красавица, – томно вздохнул он и улыбнулся.
   Лунный свет четко выделял черты лица юноши, блестел на его белых зубах. Красавица жадно гладила принца везде, куда могла дотянуться, осыпала его жаркими поцелуями.
   – Не спеши, не торопись, моя милая, не то я тоже не сдержусь, – прошептал принц.
   Однако она не могла заставить себя разомкнуть объятия, отпустить его плечи, шею.
   – Идем, – позвал он и, открыв другую дверь, повел Красавицу по длинному коридору с низким потолком.
   Свет проникал сюда сквозь узкие бойницы. За очередной тяжелой дверью обнаружилась уходящая вниз винтовая лестница.
   Красавица испугалась.
   – Куда мы? – прошептала она. – Если нас поймают, знаешь, что будет?
   Принц молча открыл дверь в конце спуска и ввел Красавицу в тесную комнатку.
   Сквозь небольшое квадратное окошко в каморку проникал лунный свет; под мягким белым покрывалом лежал соломенный матрас, а на крючке висела ливрея. Сразу было видно, что сюда давно никто не заглядывал.
   Алекси запер дверь на засов, и теперь уже никто не смог бы их потревожить.
   – Я уж подумала, ты замыслил побег, – облегченно вздохнула Красавица. – Нас точно не найдут?
   Лицо Алекси было залито лунным светом, в глазах застыло странное безмятежное выражение.
   – Королева крепко спит. Феликса она отпустила, поэтому мне достаточно вернуться к ней в опочивальню к восходу. Правда, рискуем мы сильно, и нас, случись что, накажут.
   – Мне все равно, – теряя голову, пробормотала Красавица.
   – И мне, – произнес Алекси и тут же уткнулся лицом ей в шею. Принцесса крепко обняла его.
   Они порывисто опустились на матрас. Соломинки, что торчали сквозь плед, кололи зад, но Красавица не обращала на них внимания – ведь ее ласкали горячие, влажные губы Алекси. Она прижалась к нему грудью, обхватила его ногами и подалась навстречу.
   Наконец завершились мучения, – принц вошел в нее и начал двигаться сильными, грубыми рывками. Оголодавший по совокуплению, он вколачивал в ее исстрадавшееся от изощренных пыток лоно свой толстый член, который Красавица возжелала с первого взгляда. Чувствуя, как пульсируют напряженные соски, она свела бедра и приподнялась над лежанкой вместе с Алекси.
   А потом наконец выгнулась и закричала от облегчения; тут же и принц в последнем рывке излился в нее, наполнив утробу горячим семенем.
   Вместе они повалились на матрас. Красавица легла Алекси на грудь, а он ласкал ее, непрестанно целуя.
   Когда Красавица принялась посасывать ему соски, игриво покусывать их, у него снова встал. Принц сел на колени, приподняв девушку, и опустил ее себе на член. Она шептала слова любви, запрокинув голову, пока Алекси засаживал ей. Стиснув зубы, Красавица прорычала:
   – Алекси, мой принц!
   Ее истекающее соком лоно плотно обхватило его ствол, пульсируя и содрогаясь в безумном ритме, пока Красавица опять не закричала от наслаждения, а принц не кончил.
   Успокоились и пресытились они только после третьего раза.
   Приподнявшись на локте, Алекси смотрел на Красавицу сверху вниз и позволял гладить себя, трогать везде, где ей хотелось. Красавица покусывала ему соски, мяла мошонку и член, даже потрогала пальчиком анус. Прежде ни разу она не позволяла себе таких вольностей с мужчиной, но сейчас она села, заставила принца лечь на живот и принялась внимательно его осматривать.
   Девушкой вдруг завладел жуткий стыд; она легла рядом с принцем, вжалась ему в бок и уткнулась в подмышку, чувствуя сладкий запах его волос, с удовольствием принимая его нежные, любящие поцелуи. Он посасывал ей губы, шептал на ухо ее имя. Затем плотно накрыл ладонью ее лоно и прижался к ней.
   – Нам нельзя спать. Тебя накажут куда строже.
   – А тебя?
   Подумав немного, он улыбнулся.
   – Скорей всего нет, но ты в Замке новенькая.
   – Неужели я такая дурнушка?
   – Ты просто невероятно хороша. Не обманывайся злобными играми господ, они все без ума от тебя.
   – Ах, тогда какое наказание ждет нас? – спросила Красавица и еле слышно предположила: – Сошлют в деревню?
   – Кто рассказал тебе про ссылку? – удивленно спросил Алекси. – Нас могли бы сослать, но… – Принц задумался. – Еще ни одного фаворита Королевы или Кронпринца не отправляли в деревню. Даже если нас застанут вместе, я притворюсь, будто заткнул тебе рот кляпом и силой увел из покоев Королевы. В худшем случае, проведешь несколько дней в Пыточной. Что станет со мной – значения не имеет. Поклянись, что позволишь мне взять вину на себя, иначе я вставлю тебе кляп и немедленно отнесу назад в гардеробную.
   Красавица кивнула.
   – Я тебя сюда привел, мне и быть наказанным. Не спорь.
   – Да, мой принц, – прошептала Красавица.
   – Нет, только не так! – взмолился он. – Ведь я не властен над тобой, не командую. Зови меня Алекси, просто Алекси. Извини, если я был резок, но я не прощу себе, если тебя покарают. Слушайся меня, лишь потому… что…
   – Лишь потому, что я от тебя без ума, – подсказала Красавица.
   – Красавица! Любовь моя, душа моя! – Он снова поцеловал ее. – Поделись своими думами, своими печалями.
   – Разве ты не видишь, что меня печалит, отчего я страдаю? Я ни на мгновение не забывала, что ты следил за мной. И ты видел, что со мной делали, а я видела, что вытворяли с тобой, что…
   – Конечно же, я следил за тобой – и радовался, – перебил ее Алекси. – Разве тебе не приятно было наблюдать, как меня порет Кронпринц? Или как меня наказывали в Большом зале, когда тебя только доставили ко двору? Знаешь, ведь я намеренно пролил вино в тот вечер, лишь бы ты меня заметила.
   Красавица не поверила своим ушам.
   – Когда я спросил, отчего ты страдаешь, я не имел ввиду порку или жестокие игры наших господ. Что гложет тебя изнутри? Что тяготит твое сердце? Что не дает смириться и заставляет бунтовать в душе?
   – Разве ты сам сдался? – слегка озлобилась Красавица.
   – Разумеется, – беспечно ответил принц. – Я преклоняюсь перед Королевой, преклоняюсь перед всеми, кто меня истязает, потому что так надо. Ну, разве это не просто?
   – Тебе не больно? Не унизительно?
   – Мне очень больно и унизительно, и это никогда не пройдет. Если бы мы на какой-то миг перестали чувствовать боль и унижение, наши бесконечно мудрые господа придумали бы новый способ, как вернуть нас в прежнее положение. Думаешь, мне не было больно, когда Феликс перекинул меня через колено и выпорол в Большом зале за какую-то мелочь? Он чудовищно оскорбил меня, ведь я ни на секунду не забываю, что я наследник могущественного короля. И уж тем более мне было больно, когда Принц порол меня у тебя на глазах. Он-то думал, что ты меня после этого разлюбишь!
   – Он ошибался, сильно ошибался! – Красавица прижала пальцы к вискам и задумалась. Как ей быть? Она полюбила обоих и даже сейчас могла вызвать образ Принца: его изящное бледное лицо, тонкие пальцы и черные глаза, полные безудержного пламени и вечного неудовольствия. Какой кошмар, что ему не разрешили взять ее с собой в опочивальню после Тропы взнузданных!
   – Я хочу помочь, потому что люблю тебя, – признался Алекси. – Хочу учить тебя, моя бунтарка.
   – Не такая уж я и бунтарка, – прошептала девушка едва слышно и тут же отвернулась, устыдившись собственных слов. – Меня… обуревают чувства.
   – Откройся мне, – с ноткой строгости произнес он.
   – Сегодня… та роза, что я подобрала с ковра последней… зачем я вручила ее леди Джулиане? Ведь она очень сурово обошлась со мной.
   – Ты хотела угодить своей госпоже. Ты рабыня, а лучшее, на что способен раб, – это ублажение господ. Ты подарила последнюю розу леди Джулиане не потому, что она порола тебя, но по собственной воле.
   – Согласна, – кивнула Красавица. – Там, на Тропе взнузданных, я… как бы выразиться… почувствовала несказанное облегчение, словно дух борьбы покинул меня, и смирилась с тем, что я рабыня. Бедная рабыня, которая всеми силами должна стараться угодить.
   – Слова из тебя так и льются, – с чувством заметил принц Алекси. – Ты многое успела познать.
   – Я не хочу чувствовать ничего такого! Мое сердце жаждет бунта. Я хочу бежать от господ, которые без конца меня пытают. И если бы только один мой Принц…
   – Он не один, и он нашел бы новый способ заставить тебя мучиться. Почему ты не хочешь сдаться?
   – Сам знаешь. Разве ты не бунтуешь? Леон поведал мне, что в тебе есть стержень, который никому не сломить.
   – Глупости. Я принимаю все, что бы со мной ни случилось. Ничему не противлюсь.
   – Не может быть.
   – Красавица, смирись и сдайся, и тогда все для тебя станет кристально ясно.
   – Если бы я сдалась, то не пришла бы сюда с тобой, потому что Принц…
   – Нет, пришла бы. Я обожаю свою Королеву – и все же я здесь, с тобой. Я люблю вас обеих, безропотно принимаю все, что со мной происходит в Замке, и смирился с неизбежным наказанием за эту ночь с тобой. Да, когда меня накажут, я буду страдать и мучиться, но я заранее принял страх и боль, понял их. Красавица, стоит тебе сдаться, и ты расцветешь в боли и мучениях.
   – Когда нас выгоняли на Тропу, передо мной стояла девушка. Вот уж кто смирился, так это она, верно?
   – Забудь о ней, она никто. Принцесса Клэр была и остается ветреной и глупой. Она пустышка. В ней нет той глубины страдания, которая есть в тебе. Ты всегда будешь страдать сильнее прочих.
   – Всем ли удается принять свою рабскую долю?
   – Нет, кто-то не может принять ее совсем, и очень трудно выявить по-настоящему смирившихся. Лично я вижу смирившихся, а вот хозяева не всегда столь проницательны. Например, Феликс рассказывал, что при тебе в Пыточной подвесили Лизетту. Как думаешь, она смирилась?
   – Конечно же, нет!
   – Ошибаешься, она смирилась полностью и стала любимицей господ. Просто Лизетта обожает оковы, обожает чувство беспомощности. Когда ей становится скучно, она выкидывает какой-нибудь номер и очень при этом старается, ведь чем хуже проступок, тем строже наказание – и тем больше удовольствие господ.
   – Ты шутишь!
   – И не думал. Такая уж у Лизетты манера угождать хозяевам. У всех рабов свой способ доставить удовольствие вельможам, и у тебя появится собственный. Не обязательно сам по себе – может, и в мучениях, но ведь ты уже заметила: на Тропе и сегодня, в спальне Королевы, когда подарила розу леди Джулиане, – что его зачатки начинают проявляться? Принцесса Лизетта – борец, а ты должна быть рабыней, как и я. Таков твой способ угождать. Ты вся, до капли, будешь отдаваться господам. Воплотишь в себе спокойствие и безмятежность. Со временем может даже научишься различать рабов, что служат образцом для остальных. Принц Тристан, например, раб лорда Стефана, просто неподражаем. Лорд Стефан влюблен в него, как Принц – в тебя, что одновременно и облегчает, и осложняет вашу участь.
   Красавица тяжело вздохнула, внезапно преисполнившись того же чувства, что испытала, подав розу леди Джулиане. Она как будто снова перенеслась на Тропу взнузданных, где встречный ветер обдувал ее разгоряченное тело.
   – Не знаю… мне стыдно отдаваться, и кажется, что я теряю себя.
   – Все верно. Ты погоди: пока не завершилась эта ночь, я поведаю свою историю, о том, как сам оказался здесь и как нашел тот путь, о котором пытаюсь тебе поведать. Когда я закончу, прислушайся к своему сердцу: будет ли оно еще желать свободы? И если да, то подумай над моей историей. Неважно, как ты поступишь далее, я все равно буду любить тебя, искать удобных моментов, чтобы вновь тайно с тобой свидеться. Однако же, услышав мой рассказ, ты поймешь: тебе под силу покорить всех и вся вокруг.
   Не пытайся понять сразу, просто слушай. Надеюсь, узнав о моей судьбе, ты успокоишься. Запомни: отсюда не сбежать. Что бы ты ни делала, господа найдут способ, как потешиться над тобой. Любого, даже самого строптивого раба можно сломить и придумать тысячу и один способ, как с ним развлечься. Через это не перешагнешь, однако ты можешь заглянуть в глубину своей души и отыскать там, через что еще ты можешь переступить в себе.
   – Люби меня, и я стерплю что угодно, все!
   – Я люблю тебя, но любит тебя и Принц. Хотя тебе все равно следует отыскать свой способ смирения.
   Он обнял ее и, просунув язык ей в рот, страстно поцеловал.
   Он сосал ей груди, пока соски не заболели. Красавица выгнулась и застонала, а принц Алекси приподнял ее над лежанкой и, вновь вогнав ей в лоно член, опустился на бок, лицом к лицу с Красавицей.
   – Завтра меня не добудятся и накажут уже за это. – Алекси улыбнулся. – Оно стоит того – чтобы держать тебя, обладать тобой, быть с тобой.
   – Мне страшно думать, что тебя покарают.
   – Утешься мыслью, что я это заслужил, а Королева останется довольна, ведь я принадлежу ей. Ты тоже принадлежишь ей и принадлежишь Принцу, который, узнав о нашей связи, накажет меня еще пуще.
   – Как я могу принадлежать и тебе, и ему?
   – Легко, ведь ты рабыня Королевы и леди Джулианы одновременно. Разве не Джулиане ты подарила последнюю розу? Бьюсь об заклад, еще до конца месяца ты будешь страстно желать угодить ей и жутко опасаться ее гнева. Без порки от ее руки ты просто не сможешь жить.
   Красавица зарылась лицом в солому. Да, Алекси прав, ибо сегодня ночью она обрадовалась приходу леди Джулианы, как радовалась Принцу.
   – Теперь, – сказал Алекси, – выслушай мою историю, и ты многое поймешь. Прямо я ничего объяснять не стану, однако завеса тайны для тебя приоткроется.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация