А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Багряный лес" (страница 59)

   – Где я? – сказал он, и даже не сказал, а глухо, зачарованно простонал.
   – Ты со мной, – ответил все тот же ласковый и одновременно отчужденный голос Анны. – Не бойся, я буду с тобой.
   Таким обычно убеждают безнадежно больного человека в скором выздоровлении. И ощущение скорого счастья стало как будто ближе. Александр не только чувствовал его приближение, но и даже через закрытые веки видел его свет: он бил снизу, разгораясь с каждым последующим мгновением падения, и вскоре он стал настолько сильным, что растворил веки, наполнив их розово-золотым блеском до той степени, что стал вливаться в сознание.
   – Ты будешь со мной, – на выдохе вырвалось у него. – Ты будешь со мной всегда?
   Последнюю фразу Саша прокричал, уже погружаясь в упругое, но ласковое золото загадочного, но долгожданного свечения. В самое его ядро.
   – Ты будешь всегда со мной?
   И в крике было требование. Подчиняясь чужой и могущественной воле, он почувствовал свою собственную, и она зверем, учуявшим свободу, рвала все оковы, чтобы стать свободной и не менее могущественной. Мгновение счастья наступило… Нет, оно обвалилось на Александра, опрокинулось светом из-под ног и накрыло полнотой и бесконечной радостью. Саша закричал, выдыхая из груди весь воздух, чтобы наполнить ее вздохом нового, но насыщенного до предела счастьем. Это было ощущение полноты могущества и равности с кем-то, кто если и был велик, то только потому, что был невидим. Он мог быть невидимым, но его сила уже принадлежала человеку. Еще раз вздохнув как можно глубже, пьянея от распирающего грудь воздуха, Саша закричал, переходя от необыкновенной, предельно возможной радости на переливы и визг… И это был крик дикаря, победившего доисторического дракона.
   Ее рук уже не было на Сашиной груди. Они не были ему нужны. Он мог обойтись без этих рук, а своими помочь кому угодно, и даже не руками, а простой силой мысли. Саше казалось, что только пожелай, только подумай и толкни эту мысль – и где-то взлетит в воздух мост, небоскреб, рухнет небо или, наоборот, зацветут деревья, зазеленеют луга, заржавеет оружие, разлезется, словно от гнили, военное обмундирование, превращая могущественных генералов в жалких карликов с выпяченными круглыми животами… Чья у него была сила? Ему не нужен был ответ, ему не нужен был ничей совет. Он стала самим…
   – Ты будешь со мной! – уже сквозь смех своего могущества кричал Саша.
   – Открой глаза, – прозвучал голос Анны, но для Лерко он был сейчас далек, словно звучал издали и доносился едва слышимым шепотом. И эта даль заставила Сашу дрогнуть. Он имел могущество, силу, но с ее обретением отдалился от женщины, благодаря которой внезапно стал таким счастливым и таким всемогущим. К его силе стал примешиваться страх утраты.
   – Я… я… я… – уже захлебываясь, уже не имея сил кричать, раздавленный собственным могуществом, старался произнести он. И вдруг, напрягшись, произнес: – Я не хочу тебя терять! – Стало легче дышать. Покой разлился по телу, и Александр сказал: – Ты далеко, но я не хочу тебя терять. Где ты?.. Где?
   – Открой глаза.
   Голос Анны прозвучал совсем рядом и с радостью, как голос матери, которая нашла потерявшегося ребенка. И для него он явился первым указателем пути к только что потерянному счастью.
   Он открыл глаза…
   Анны не было видно, но Александр чувствовал ее близость, как человек чувствует в темноте дыхание любимого рядом с собой.
   Это была не светлица. Даже не хутор. Это было совершенно другое место, ему незнакомое.
   Саша стоял на высоком холме, который одиноко возвышался над безжизненной пустыней, земля которой парила, растекалась в пространстве раскаленным воздухом. Под ногами хрустела горячая, покрытая густой сетью глубоких трещин черная земля. Высь была мертвой, выжженной огромных размеров светилом, которое висело настолько низко над землей, что можно было рассмотреть на его поверхности аляповатые черные пятна и взвивающиеся на сотни тысяч километров в высоту языки протуберанцев. Это было солнце. СОЛНЦЕ-УБИЙЦА.
   На холме, рядом с обнаженным странником, коим был сам Александр, способный видеть себя со стороны, стоял огромный дуб. Ствол дерева был необъятен, а вершина – недосягаема. Возможно, размеры дуба и позволили выстоять в этом испепеляющем аду и при полном безветрии бумажно шелестеть сухой безжизненной листвой.
   – Ты видишь? – спросил голос невидимой Анны.
   Саша закружился на месте, надеясь, что увидит ее. Но никого не было рядом ни на холме, ни у его подножия. Только растерянный странник, мертвый гигант-дуб и вливающаяся в пыльный горизонт пустыня. Ни ветра, ни тени, даже под дубом, ни шороха, ничего – только пустота царства смерти и зноя.
   – Ты видишь? – словно из воздуха рожденный, затаенно спросил голос женщины, которая оставалась по-прежнему невидимой, но была где-то рядом.
   – Нет, – совершенно растерявшись, ответил Лерко.
   – Ты видишь? – голос женщины зазвучал громче, злее.
   – Нет, – в тон ему ответил Александр.
   – Ты видишь? – уже в ярости кричала она. – Ты должен видеть!
   – Я тебя не вижу! – зазвучал не менее яростный ответ. – Где ты, ведьма? Где? Я хочу тебя видеть!
   – Не меня, – устало выдохнула та. – Ты видишь?..
   Саша еще раз осмотрелся. Все было, как и прежде: дуб, сопка, пустыня, солнце…
   – Зачем здесь дуб?
   Этот вопрос молнией пронзил его мозг. Великан никак не вписывался в этот безжизненный ландшафт. Его не должно быть здесь. Он чужой!
   – Да, я вижу! – радость вернулась к Александру, а вместе с ней и могущество, с которым он попал в этом мир.
   – Выбор, – произнес голос. И в нем была тоскующая обреченность. – Ты должен сделать его. СДЕЛАЙ!!!
   Последний вскрик был материальным. Он толкнул Александра к дубу с неким пренебрежением: так толкают школьники своего слабого и беспомощного одноклассника. В душе Саши вспыхнула тлеющей искрой обида, но тут же она была раздута до ревущего реактивного огня гордостью: его, всемогущего, всесильного и непобедимого, толкают, как бродячего пса!..
   Лерко закричал, и его крик стал ревом разъяренного чудовища. Земля под ногами задрожала и подернулась пыльной вуалью. Ненависть горела в душе Александра, и он направил ее на могучего великана, на дуб. При этом не было необходимости даже прикасаться к дереву: сила была в мысли. Дерево-великан затрещало и застонало, закачалось и стало выпирать из земли своими толстыми витыми корнями, готовое вот-вот рухнуть, как сломленный стебель травы, но вдруг все остановилось, и дуб ухнул, осыпаясь твердой и жесткой листвой.
   Великан был одинок: Александр почувствовал это, припоминая свои дни в палате сумасшедшего дома. И там он лежал, подобно дубу, окруженному безжизненной пустыней, – среди пустых и больным сознанием пациентов, и так же, как и это солнце, круглые сутки в палате горела ослепительная электрическая лампа, лишая последних капель разума.
   Один взмах руками, одна мысль, и быстро, словно цунами, от всех горизонтов, на холм побежала огромная зеленая волна. Небо мгновенно затянули серые низкие тучи, а тишину пустыни разбил треск молний, почву смочили упругие ливневые струи, и все это стал перекрывать густой и живой зеленый шум.
   Тело Александра стало расти, постепенно ускоряя свой рост, сначала он достиг роста баскетболиста, потом стал Колоссом Родосским, и все продолжал расти, возвращаясь туда, откуда пришел. Он уже не радовался собственному могуществу, так как стал мудрым, и эта мудрость, сила мироздания, поднимала его над миром, который его волей стал вновь живым. С высоты своего могущества Саша видел свой мир, леса и реки на нем, когда еще совсем недавно его окружало мертвое плато ада.
   Он закрыл глаза, когда понял, что достиг пика своего роста, и стал взлетать…
   – Открой глаза.
   Саша открыл и увидел перед собой прекрасное женское лицо. Все происшедшее настолько овладело им, его воображением и сознанием, что он не узнал Анну, но когда Саша, наконец, понял, что вернулся в светлицу, то повалился на пол под ноги женщины, почти умирая от изнеможения. Она не успела подхватить его, а присела рядом, стала гладить его мокрое от дождя тело и шептать сквозь слезы оправдавшихся надежд:
   – Ты сделал то, что нужно. Молодец…
   Уже засыпая, вновь проваливаясь, но теперь в темный бархат сна, Александр чувствовал нежность ее поцелуев на своем теле.
   – Ты будешь со мной? – едва шевеля растрескавшимися губами, чуть слышно прошептал он и уснул, так и не дождавшись ответа.

   Вечер наступил рано. Солнце спряталось за черную кайму туч, которые окружали все горизонты. Это выглядело неестественно, словно с дальних границ на Зону наползала сама материализовавшаяся тьма. Тучи почти ровной линией медленно, но неотвратимо стискивали эту чистоту. Солнце еще поливало краем своего раскаленного диска округу, наполняя ее блеском чистой меди, но этот свет становился с каждым мгновением более скупым, и скоро всё видимое пространство стали затапливать густеющие сумерки.
   – Будет буря, – сказала Анна, когда они шли проселочной дорогой, минуя застывшие, тихие, словно нежилые хаты хутора. Ни в одном окне не горел свет, хотя уже было достаточно темно, чтобы тянуть с зажиганием свечей, коими на этом хуторе освещали помещения.
   Они направлялись к церкви. Ее саму в сумерках еще не было видно, но слышался тихий звон колоколов на ее звоннице. Такой тихий, что, казалось, звонарь устал и лишь лениво раскачивал чугун колоколов, извлекая из них едва заметное монотонное звучание, очень похожее на стон умирающего человека. Это был голос обреченных людей, их огромный хор.
   Уже подходя к церкви, Саша увидел ее открытый вход, наполненный изнутри вялым золотым светом. Свет выливался на ступени порога и делал окружающую темноту более плотной. У входа в церковь в окружающей ее темноте тихо покачивалось целое море рассыпанных маленьких желтых огней. При приближении к ним Александр заметил дрожание огней и их отблески, отражение на застывших в масках тревоги и ожидания женских лицах. У церкви собралось все население хутора, все женщины.
   – Идут. Идут, – пронеслось ветром, словно лесным ночным лиственным шорохом вокруг, когда Анна со своим спутником подошли. – Идут. Идут…
   Женщины расступились, образуя ровный проход к свету, льющемуся из церкви в темень ночи. Но Анна остановилась.
   – Дальше ты пойдешь сам, – произнесла она, уступая Александру дорогу, отходя в сторону и низко кланяясь. – Ступай! Тебя ждет Хозяин.
   Он испытал неловкость, когда заметил, как разом дернулось и медленно оплыло вниз море огней горящих в руках женщин свечей. Они все кланялись ему, как кому-то необыкновенно могущественному, а не простому человеку. Если бы Саша не знал, для чего он здесь (меж тем Анна, когда он проснулся, обо всем рассказала), то наверняка бы тотчас же развернулся и побежал прочь от этого нереального мира. Побежал бы туда, где всё ясно – в настоящую и привычную жизнь!.. Но после всего, что узнал здесь, Саша не имел никакого права отступать. Слишком многое теперь от него зависело.
   – Ступай, – тихо, почтительно повторила Анна. – Он тебя ждет.
   Саша пошел по проходу. Поднимаясь по ступеням, он уже видел яркий свет свечей внутри церкви, игру сотен огней на золоте иконостаса, темные лики святых, еще нечитаемые, но обязательные, – когда дорогу ему перегородил бушующий огонь. Пламя оглушительно гудело, вырываясь откуда-то с боков, и было настолько плотным, что пройти сквозь него решительно не представлялось возможным! Сильный жар ударил по коже и заставил отпрянуть. Отойдя на пару шагов назад, Александр обернулся, надеясь увидеть Анну и услышать ее совет. Но… Позади ничего не было кроме черноты, такой глубокой, что казалось, здание церкви парит над самим провалом вечности. Огни свечей едва читались в этой темноте и выглядели как дрожание звезд в космическом просторе.
   Огонь ударил сильнее.
   – Пусти, – поворачиваясь к нему, произнес Александр. Но пламя разгорелось еще сильнее, оно гудело почти у самого лица, иссушая и опекая кожу.
   Человек прикрылся рукой. Он крикнул громче, надеясь на силу, которую недавно приобрел:
   – Пусти!
   Пламя немного поубавилось, но продолжало гореть, перекрывая путь. Когда он сделал шаг к нему, то тут же был вынужден отскочить назад. Огонь ударил с прежней яростью.
   – Оставь то, что не должно сюда прийти с тобой.
   Голос звучал спокойно и уверенно, даже как-то обыденно, и принадлежал мужчине, что должен был находиться за этой взбесившейся стеной смертельного огня.
   – Что я должен оставить? – Александр спросил, полагая получить совет. Но особой надежды у него не было. Стало уже понятно: в этом мире все сплетено и держится, живет, имеет право существовать только мудростью – не той, которой человек привык называть свои умственные способности и свою неординарность, а той, что являлась стержнем всему известному и еще непознанному.
   В чем было дело?
   Что с ним было такое, что не давало Александру войти в этот храм?
   Обреченность. Покорность своей участи.
   Ненависть. Возмущением прожигавшая душу. Ненависть к человеку, который был болен той же самой болезнью – ненавистью.
   Любовь… Разве она была? Ее место в сердце занимала пустота неуверенности. Не любовь, а неопределенность.
   Надежда. Нет, не было той надежды, что позволяла бы чувствовать себя уверенно, надеяться на помощь со стороны. Вместо нее было море вакуума, сосущего с алчной жадностью одиночества все силы.
   Вера. Чего стоит она, если обращена внутрь мающегося сердца?
   Страх. Поле, засеянное колючими и ядовитыми растениями паники…
   Он шагнул в огонь.
   Боль была мгновенной. Она всепроникающим пламенем достигла сердца, обожгла сознание, но тут же откатилась назад, в никуда.
   Задержав дыхание и крепко зажмурив глаза, Саша услышал, как смолк смертельный гул свирепого огня. И воздух, зажатый в груди, готовый вырваться вон в смертном крике, был спокойно выдохнут. Препятствие было преодолено.
   Он оказался в полной темноте. Не было больше ни яростного огня, ни дрожания свечей за спиной, ни золотого света, что еще мгновение назад струился из раскрытого входа в церковь. Саша постоял немного, давая глазам привыкнуть к темени и рассчитывая, что скоро что-нибудь увидит. И тут же тонкая игла далекого огня сверкнула где-то впереди: Александр пошел ему навстречу. Но его движение было странным, словно было разбросано во времени, нисколько не обращая внимания на его законы: каждый шаг был словно гигантским, хотя ощущался естественным – огонь, светившийся в темени где-то вдали, только от одного шага человека стал вдвое ближе. Еще шаг, и Саша видел уже, что огонь – это толстая и высокая свеча. Ее пламя было абсолютно неподвижным, словно нереальным, приклеенным к свече. Свеча стояла на длинном столе, но не освещала всю его длину. Александр сделал шаг вдоль стола, минуя свечу, и тут же заметил, что оказался возле другой свечи, которую из-за расстояния не мог рассмотреть раньше. Он обернулся: прежней свечи уже не было видно. Он продолжил свой путь, всё ускоряя шаг. Это была обыкновенная, простая ходьба, но стоящие на столе свечи, их огонь слился в непрерывную плотную линию.
   Последняя свеча была маленькой и стояла в небольшом золотом подсвечнике. Ее пламя было живым и дрожало, словно его тревожило чье-то дыхание. Подойдя ближе, Александр увидел, что за столом сидит довольно молодой человек и приветливо ему улыбается. Человек встал и направился навстречу гостю. И тут же темнота растаяла… Снова была церковь, сотни дрожащих огней на свечах и лампадах, блеск золота, мечущиеся размытые тени. Стена иконостаса, с ликами Бога и святых, как и прежде, застывших с закрытыми глазами, словно намеренно не хотевших видеть происходящего.
   Саша посмотрел на стол.
   Это был простой стол, покрытый парчовой, кровавой, тканью. Он выглядел небольшим, и любую его сторону можно было пройти за один шаг. На кровавой поверхности стола стоял ряд маленьких свечей. Это заставило Александра изумиться.
   – В непознанном пути все кажется бесконечным, – произнес человек, подходя к гостю.
   Саша теперь мог рассмотреть его полностью. Высокого роста, одетый в дорогой костюм, в котором привычнее видеть высокопоставленного государственного чиновника, чем священнослужителя. Больше всего внимание привлекало лицо: оно было четко огранено в чертах, словно вырублено из огромного куска гипса – с той лишь разницей, что имело естественный цвет и нормальную, живую подвижность; но все равно угадывалось, что лицо не принадлежало человеку, а было маской, хотя и мастерски выполненной.
   Еще были глаза…
   У человека глаза были вылиты из темноты. Их чернота была абсолютной и глубокой. Их бездонность смотрела на Александра ноющей тоской, выливалась вон холодом вечности, усталостью еще не пройденного вечного пути.
   – Как тебя зовут? – спросил Саша.
   Человек, стоящий против него, едва заметно усмехнулся.
   – У меня много имен.
   – И имя тебе легион?
   Черты лица человека заострились. Казалось, прикоснись к носу – и серьезно поранишься. Улыбка, которая пробежала по губам человека, разбила этот неживой лик черной трещиной.
   – Нет. Я старше него.
   – Кто же ты?
   – Я Ярый. Я Ярило. Я Вий. Я Дажбог. Я прошлое этой земли…
   – Если ты прошлое, зачем же ты здесь? Твое место там, куда смотрят твои глаза, Ярый – в вечности!
   Человек запрокинул голову и громко засмеялся. Его смех громом разметался в выси храма, тонко звенел в золотых окладах икон, позвякивал в хрустале паникадила. И такое сопровождение делало смех необыкновенно мелодичным.
   – А ты очень наблюдателен, смертный! – говорил Дажбог, продолжая смеяться. – Увидел вечность в моих глазах!.. Ха-ха-ха!
   – Нет.
   И это одно слово Александра опустило на них покрывало тишины. Стало так тихо, что было слышно, как уверенно и размеренно стучит сердце в груди – единственное живое сердце.
   Лицо Ярого стало растрескиваться по граням, покрываться черной сеткой глубоких резко-ломаных морщин-трещин. Оно становилось ломким и хрупким и крошилось, опадая под ноги с легким шорохом. От головы сбоку отвалился большой кусок и с фарфоровым стуком ударился и покатился по каменному полу церкви.
   – Что же ты видишь? – рот Вия стал обваливаться, превращаясь в черную острогранную дыру, пещеру, дышащую темнотой и холодом.
   – Вижу боль отчаяния. Вижу поверженного.
   После этих слов раздался протяжный стон, исходящей от Ярого. Воздух дрогнул и отчетливой, видимой волной, искажая предметы и пространство, прокатился до стен церкви. Маска и весь Вий раскрошились на тысячи осколков, которые, разлетевшись по залу, заискрились бенгальскими огнями, превращаясь в ничто, сгорая до пустоты. Огромные крылья с блестящими черными перьями распахнулись за спиной того, кого уже нельзя было назвать человеком. Они достигали стен церкви, казалось, что им не хватит места, чтобы развернуться здесь полностью; крылья сильно ударили по воздуху, но не затушили свечей, а, наоборот, заставили их разгореться гудящим факельным огнем. Еще взмах – и черное чудовище с оскаленным зубастым ртом и распахнутыми бездонными глазами взмыло в воздух.
   – А теперь кого ты видишь?
   – Того, чье самолюбие уязвлено до предела, и он поражен этим настолько, что забыл, что собирался делать.
   Александр вспомнил сопку и дуб. И вновь он был там, но вместо сопки стояла церковь, а вместо дуба – этот крылатый демон. Саша вновь почувствовал свое могущество, свою подконтрольную воле силу. И ее было больше, чем у Ярого…
   Демон взлетал все выше и выше. С высоты раздавался его вой, полный отчаяния и бессилия.
   Саша увидел, как открылись озерные внимательные глаза на лицах святых. Их лики вытянулись за оклады икон, обрели объем, стали с мудростью и сожалением осматривать убранство святилища. Они мелко кивали своими бородатыми, косматыми и седыми головами, словно осуждали все, что видели, и когда их умные глаза останавливались на Александре, то головы начинали, стыдя, покачиваться на плечах.
   Шепот десятками ровных голосов, шорохом тысячелетий зашелестел в пространстве церкви, и в нем, в этом шепоте, были не только досада, но и понимание: говорили о нем, но не осуждали.
   Все происходящее было настолько реально, что у Саши закружилась голова, и он, закрыв глаза, зашарил рукой, чтобы найти спасительную опору и перед ожившим иконостасом. Его подхватили чьи-то сильные руки, и уверенный голос с мудростью в каждом слове произнес:
   – Ты прав во всём.
   Саша обернулся на голос. Это был Ярый. У него уже не было крыльев, а лицо выглядело самым обыкновенным, человеческим. Только в глазах по-прежнему была черная глубина неиспитой тоски вечного пути.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 [59] 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация