А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Багряный лес" (страница 49)

   «Волнение – это то же, что и впечатление, но только с отрицательным полюсом», – размышлял Андрей Николаевич. Он был прав. Где-то прав. Не зная ничего определенного в том, что касалось психологии поведения человека, он все-таки редко ошибался, так как руководствовался интуицией, тем неясным чувством, умение прислушиваться к которому и понимать его щекочущий нервы язык помогало избежать в жизни массу неприятностей. «И человек, тем более женщина, создание наиболее чувственное и впечатлительное, находясь под сильным впечатление от чего-то, может быть безразличным к окружающим, – продолжал свои психологические изыскания Москович, – тогда получается, что если я подойду с простым словом, меня если просто не увидят, а, еще хуже – не поймут. Надо впечатлить!.. Клин вышибается клином». Для этого самого клина были куплены цветы.
   Вернувшись на Крещатик, он припарковал свою машину в конце желтого ряда дремлющих такси и, выбравшись наружу, медленно, словно прогуливаясь, пошел навстречу той, которую заметил раньше. И сейчас он ее хорошо видел: стройную фигуру в плаще, двигающуюся навстречу.
   Они встретились через несколько минут.
   От того, что увидел Москович, у него перехватило дыхание. Ему показалось, что где-то там, внутри, под ребрами, обвалилась какая-то или стена, или скала, обломки которой и перекрыли доступ воздуху.
   Ночную прохожую мало было назвать красивой, очаровательной, волшебной, изумительной… Не было точных определений! В ней их просто не существовало. Не могло быть. Нет, эта женщина не обладала той красотой, о которой словно в горячечном бреду пишут литераторы и поэты, изощряясь и козыряя друг перед другом умением сплетать слова и объемом словарного запаса. И Андрей Николаевич был далек от всего, что было связано с литературой и словом. Эта женщина даже не была той его ночной мечтой, которую он вынашивал одинокими, очень редкими ночами. Нет! Увидев ее, охотник понял: правила игры поменялись, из охотника он превратился в «дичь». Такая роль несколько урезала его самолюбие избалованного скорыми победами мужчины, но в то же время влекла к себе тем, что можно было назвать любопытством.
   Женщина была изысканна, как часто можно сказать о самых ядовитых и опасных созданиях, которые свою далеко не прекрасную натуру еще предупредительно окрашивают. В целом они выглядят со своей угрозой и симпатичностью просто… божественно! Как знаменитая лягушка кураре, «голубая молния»[16], оса, шершень, морские змеи. Они чаруют и предупреждают, заставляют настораживаться и безрассудствовать, а в результате гибнуть.
   Наверное, из-за того, что Москович долго не мог справиться с собственным дыханием, первой говорить начала женщина, и это лишний раз подтвердило жертвенное положение Андрея Николаевича,
   – Вы хотите со мной познакомиться?
   Наконец он отдышался, но когда зазвучали первые слова – скривился от несимпатичности своего сипловатого голоса.
   – Да. И для этого я купил вам цветы.
   – Да? – слабо, как бы нехотя изумилась она, словно намеревалась показать, что это все ей смертельно наскучило.
   Андрей неловко повертел в руках букет, но потом протянул его женщине.
   – Пожалуй, надо поступить именно так, – неуверенно прокомментировал он свою неловкость.
   – Да, – также бесцветно согласилась она и приняла подарок.
   Она пошла дальше, а он остался стоять на месте в растерянности, но потом, словно опомнившись, развернулся и быстро нагнал женщину.
   – Я не думаю, что кажусь навязчивым, – сказал Москович.
   – Вы мне не мешаете, – подражая его утвердительному тону, произнесла она. – Меня зовут Еленой.
   – Очень приятно. Меня зо…
   – Вас зовут… – лениво перебила она его и задумалась на секунду.
   – Любопытно, – улыбнулся он. – Впервые в жизни пытаются угадать мое имя, когда раньше требовали этого от меня.
   – Да? – вновь это слабое удивление. – И как часто вы угадывали правильно?
   Андрей Николаевич задумался, но ему не дали на это время. В следующее мгновение он был сильно удивлен.
   – Вас зовут Андреем Николаевичем, не так ли?
   Она облила его своей улыбкой, которая выражала какую-то странную снисходительность и полное превосходство.
   – Мы где-то встречались? – этот вопрос с его стороны был естественным.
   – Нет, – был ответ. – Мы встретились только что, если вы еще не забыли.
   – Нет, – мгновенно поторопился уверить он, но осекся и улыбнулся своей глупой растерянности.
   – Если я еще что-нибудь расскажу о вас, тогда вы еще больше укрепитесь в мысли в том, что мы когда-то виделись.
   – Но… Все-таки это любопытно. Я не верю в совпадения. Что вы можете еще сказать обо мне? Пожалуйста, я готов, Елена.
   Продолжая идти, женщина рассказала ему многое, и ее рассказ ввел Московича в еще большую растерянность. Она знала такие подробности, о которых не могли знать ни его жены, ни любовницы, ни друзья, ни знакомые, ни СБУ (в этом Андрей Николаевич был уверен полностью, но все-таки на какое-то время даже засомневался – слишком все соответствовало фактам). Она не только назвала его фамилию, основные, биографические данные, но и марки, номера его автомобилей, номера всех телефонов, банковские счета в украинских банках и нелегальные в зарубежных, количество любовниц, наличность в кармане (и в каком и в какой валюте!), ткань его трусов, цвет носков и то, что он ел сегодня на обед (и в каком ресторане)…
   – Мне трудно в это поверить! – Москович был совершенно растерян. О нем знали все, даже о самых сокровенных тайнах! – Мне остается спросить: где вы работаете? Кем?..
   Она остановилась и достала из сумочки сигарету. Он же зашарил по карманам в поисках зажигалки, а когда достал и угодливо зажег, девушка не торопилась прикуривать. Она стояла с сигаретой в руках и внимательно смотрела на человека, стоящего напротив нее.
   – Я сказала всю правду? – спросила она, и Андрей заметил, скорее даже почувствовал, что в ее голосе появляются какие-то угрожающие, недоброжелательные нотки. Это ощущение было настолько ярким, что захотелось извиниться и уйти, чтобы избежать опасности. Страх был силен в эти мгновения в Андрее Николаевиче – но он не мог перекрыть высоту мужского самолюбия, которое в Московиче было велико сверх всяких мер.
   И она, эта женщина, видела его страх – Москович не сомневался ни секунды. Улыбка незнакомки стала не только более снисходительной, но и даже какой-то сочувственной.
   – Я сказала правду?
   – Да. Все, что вы сказали – правда, – вынужден был согласиться он. – Но это не ответ на мой вопрос…
   – Любопытство может быть опасным, – предупредила женщина. – Особенно для охотников.
   Он вздрогнул настолько сильно, что покраснел от стыда, от того, что так неожиданно сам для себя выдал собственные чувства.
   – Конечно, конечно, – пролепетал мужчина, опуская глаза, но вдруг вскинул голову, и его голос обрёл былую уверенность. – Я уйду… Я понимаю, что мое соседство вам неприятно…
   – Да. Но вы мне, великий охотник, нисколько не мешаете.
   – Но перед этим мне бы хотелось узнать, если это, конечно, возможно: кто вы? Как и откуда вы могли знать, кто я такой?
   Он потушил зажигалку, которую все это время держал зажженной в руке, и спрятал в карман.
   – Я?.. Я ведьма, уважаемый господин Москович.
   Он задержал дыхание, уставившись на Елену расширенными глазами, и вдруг расхохотался. Смеялся громко, отклонившись назад, продолжая смотреть на женщину.
   – Ведьма?! Что угодно и кто угодно… но чтобы ведьма!.. Ха-ха-ха!.. Вот уморила, девка, – и умолк.
   Его веселость пропала мгновенно, когда он увидел, как из глаз женщины со слабым треском ударили две тонкие синие ломаные молнии, которые, сойдясь на сигарете в её руках, зажгли её.
   – Хо, – только и мог произнести он.
   Елена усмехнулась. В её глазах продолжал гореть синий электрический огонь.
   – За то, что ты не поверил… – теперь она говорила сквозь смех. Но он был у нее какой-то металлический, неприятный, опасный, – ты, охотник, лишишься своего ружья…
   Её хохот стал сильнее и звонко и громко разрезал тишину Крещатика. А Андрей Николаевич Москович громко охнул, словно от сильного удара, согнулся и схватился руками за пах, в котором стал не чувствовать ничего, кроме холода. Неприятный был холод, и Москович всё понял. Он выпрямился и бросился на женщину.
   – У, сука!..
   Он бы схватил ее, но руки нырнули в пустоту. Инерция броска заставила его пробежать еще несколько шагов, прежде чем он смог остановиться и развернуться. На том месте, где стояла Елена, лежала одежда. Андрей Николаевич бросился к этой кучке ткани, поднял ее и внимательно рассмотрел, вынимая каждую деталь. Здесь было все, вплоть до бюстгальтера и трусиков.
   Москович упал в обморок. Первый раз в жизни. Через него перепрыгнула невесть откуда взявшаяся большая черная кошка, которая побежала дальше по тротуару, стараясь держаться ближе к стенам зданий, чтобы не попасть под ноги редким прохожим. Она очень спешила по только ей известным делам…
   Некоторые женщины говорят, что в эти моменты летают. Мужчинам сложно такое понять, хотя подобные моменты физической близости, большей частью, без них и невозможны. Природа утонченности слабого пола способна в минуты наивысшего наслаждения уносить своих обладательниц в заоблачные высоты. Та же самая природа устроила так, что сильная часть человечества в эти же самые мгновения предпочитает думать о технической стороне процесса: иначе вторая половина никогда не взлетит. Но подобные размышления могут постигнуть даже самого завершенного циника только после того, как завершился очередной сеанс любви. И ничто не способно доставить столько радости, такой сильной и огромной, как взаимность, возникшая на тверди самой настоящей любви. И лишь тогда становится ясным до полноты выражение: «Любовь – это эгоизм вдвоем».
   Для них это было именно так. Никто из них не думал ни о чем другом, кроме как о том, чтобы как можно полней насладиться друг другом. Каждый намеревался получить наивысшее наслаждение, но исключительно путем максимального удовлетворения партнера. Два тела сплелись на полу возле кровати. Бесстыдная луна, удивленным белым глазом таращилась в раскрытое окно, поливая безжизненным светом бившиеся в страсти тела. Ветер, гулявший среди многоэтажек микрорайона, врывался в квартиру, проносился по сумрачной комнате, нападал на обнаженные и разгоряченные тела и спешил прочь. Не было у него сил остудить этот невидимый пожар чувств, который бушевал в сердцах двоих. Они стали одним целым, и никакая сила, тем более этот слабый весенний городской ветер, не могла из разъединить.
   Это своего рода стремление глубже познать друг друга, и полученное знание – единственное из всех, что способно сделать двух людей наиболее родными, и ни одно родство из известных человеку не является самым откровенным и полным: ни мать не может знать о своем чаде столько, сколько узнает о нём её любовник или его любовница, ни отец, ни брат, ни сестра…
   Она кричала прямо в лицо луне, которая своим светом словно закрепляла ночную тишину вокруг этого сладкого крика. Ее голос не имел скромности, а наоборот, заявлял со всей возможной бесстыдностью о том наслаждении, которое получало молодое и сильное тело. Не поэтому ли нервно загорались окна в квартирах соседей, замирали в зрелом недоумении, как глаза человека, искушенного жизненной мудростью, и гасли, наполняясь теплой добротой ночной темноты, догадавшись о том, что происходило там на самом деле?
   Они любили друг друга.
   И они любили друг друга.
   Они повернулись так, что женщина оказалась сверху. Она наклонилась к нему, прильнула своей грудью, тугой и налитой его лаской и поцелуями. Женщина шумно и сильно дышала, еще ощущая в себе его силу.
   Ее поцелуй был сильным. До нытья, саднения в губах – но мужчина не торопился их отпускать. Поцелуй был сладок, но скорее от крови несытости, которая рвала губы, чем от сказочного, придуманного любовного нектара, который, по мнению поэтов, любовники испивают из уст друг друга.
   – Ты не устал? – задыхаясь, спрашивала она его сквозь унисонный грохот сердец, сквозь нежную хрипотцу своего голоса. – А я, кажется, сейчас умру…
   Женщина поднялась над ним, но осталась в том положении, которое позволяло чувствовать его силу в своем теле наиболее ярко, даже немножко до боли. Она делала круговые движения стройными бедрами.
   – Нет, ты не устал, – уверилась она, в блаженстве прикрывая глаза, и ее движения стали более сильными и ритмичными. – Нет, любимый, ты не устал…
   – С тобой это невозможно, – жарким шепотом ответил мужчина, поглаживая грудь, окаменевшие соски и лунную белизну ее кожи. – Мне кажется, что вот-вот, и все кончится, и меня больше ни на что не хватит, но… Но когда все заканчивается, оказывается, что я способен еще на многое.
   – Это правда, – почти промурлыкала она. – Ты еще хочешь меня?
   – Я не могу тебя не хотеть. Я тебя люблю.
   Она быстро наклонилась и также быстро и сильно, как и прежде, поцеловала его губы.
   Вдруг женщина замерла и всмотрелась в белый и холодный лик луны.
   – Я тебя тоже люблю. Ты умеешь доставить настоящее наслаждение.
   Она говорила, но мужчина удивлялся перемене, которая происходила в ее голосе. Он бы заметил и свет в ее глазах, но воспринимал его как отражение луны. Голос же постепенно, с каждым отдельным звуком менялся, становился отрешенным: звучали горячие слова, слова любви, но они адресовались кому-то другому – не ему. И это ощущение другого, чужого, было настолько сильным, что мужчина вывернул голову, чтобы увидеть, кому принадлежала её нежность. В окне не было ничего, кроме полного и почти ослепительного лунного диска.
   Он вскрикнул, когда почувствовал, как что-то острое впилось ему в грудь. Это было больно, но даже как-то приятно. И от этого ощущения – такого противоречивого, контрастного – он не поторопился повернуть голову в сторону своей женщины.
   – Это, – произнес он, жмуря глаза. – Это… это даже очень приятно.
   В ответ он услышал слабое мурлыканье. Что-то защекотало его грудь, а потом… лизнуло очень горячим и шершавым языком.
   Наконец мужчина повернул голову…
   Второй его вскрик был сильнее первого.
   На груди сидела довольно крупная черная кошка. Она мурлыкала, поочередно впивая когти лап в мужскую грудь. Иногда кошка опускала морду, щекотала кожу своими необыкновенно длинными усами и лизала ее своим шершавым языком. Она подняла морду и уставилась на мужчину, часто и коротко дышавшего от переживаемого ужаса, зелеными фосфорическими глазами.
   Мужчина ещё раз страшно закричал, когда кошка, мягкая и нежная, произнесла:
   – Извини, любимый… Но иначе я не могу, – и прижала уши, терпеливо пережидая, пока утихнет даже не крик, а нечеловеческий вой. Потом лениво соскочила на пол и, кокетливо помахивая хвостом, прошла на балкон, словно не замечая, как пополз прочь от неё лежавший на полу мужчина, трясясь в диком ознобе.
   Он видел, как кошка вышла на балкон, как незаметно превратилась обратно в женщину… Она томно вздохнула, потянулась и с глубоким стоном наслаждения взмыла в воздух – очень медленно, лежа на воздухе, облитая до лакового блеска лунным светом, и, постепенно набирая скорость, нежась в пустоте, с тихим смехом, полетела куда-то к луне…

   Доклад, который получил в ночь с 4 на 5 мая дежурный Оперативного отдела Министерства внутренних дел полковник Ковальчук, несколько озадачил. По роду своей работы ему приходилось быть информированным о различных случаях, которые, надо отметить, редко были из числа заурядных. Тем более что информация о происшествиях, поступающая в Оперативный отдел, была не статистической, а именно той, которая требовала немедленного вмешательства со стороны подразделений, подчиняющихся непосредственно самому Министерству, штаб-квартире в Киеве. Это могли быть подобные недавнему угону львовского автобуса случаи, другие террористические акты и вообще прецеденты, которые не могли быть разрешены подразделениями министерства на местах из-за того, что могли нести в себе угрозу государственной безопасности. Сюда же относились и так называемые резонансные убийства. Этими делами занимались лучшие следователи министерства.
   Доклад представлял собой радиограмму. В момент, когда поступала информация, полковник Ковальчук не придал ее содержанию никакого значения, скорее всего из-за того, что первой его обязанностью было фильтровать полученные сообщения и выбирать те, которые действительно заслуживали вмешательства самого МВД. Часто органы на местах старались спихнуть дела министерству, когда, как оказывалось на самом деле, могли справиться с ними самостоятельно. Одним словом, в первый момент Ковальчуку показалось, что это заурядное происшествие (хоть и выглядевшее, как изощренное хулиганство), и место ему в Отделе статистики министерства, а разбор по месту прецедента по силам отделению милиции, на территории ответственности которого данное происшествие произошло.
   Когда радиограмма была переведена в печатные знаки, перед полковником предстало следующее содержание (разумеется не окрашенное той излишней и совершенно неуместной эмоциональностью, с которой радировал дежурный Печерского районного отделения милиции столицы):
   «…в 1:30 по киевскому времени в районе Саперной Слободки на Лысой горе патрулем ППС было замечено большое скопление женщин (около 200 человек), которые разводили костры, шумели и использовали неизвестные пиротехнические средства. Патрулем было вызвано подкрепление, которое на подъезде к указанному месту стало свидетелями необъяснимого явления: с проспекта Науки, Стратегического шоссе, Надднепрянского шоссе, Южного моста и Столичного шоссе в сторону Лысой горы передвигалось огромное количество животных – черных кошек. Женщины полностью обнажены. Когда была предпринята попытка прекратить противоправные действия, женщины оказали сопротивление, в результате чего с травмами различной степени тяжести 14 сотрудников милиции…»
   Еще раз перечитав сообщение, полковник передернул плечами, хмыкнул и повозил по столу бумажный листок, размышляя, как следует поступить в данный момент.
   – Черт знает что, – пробормотал он. Если бы не эти четырнадцать человек, неизвестно каким образом пострадавших от «полностью обнаженных женщин», он бы не раздумывая ни секунды отправил сообщение в папку для Отдела статистики.
   От раздумий отвлек его друг, а теперь и начальник (вместо покойного Кляко) полковник Горовецкий, который, заступив на должность вчера днем, почему-то не спешил домой, а с какой-то излишней строгостью следил за работой сотрудников отдела. У него, как определили те же самые сотрудники, был «рабочий зуд». Такое можно наблюдать у людей, которые неожиданно получили повышение.
   – Что случилось, Влад?
   – Да вот, не знаю, как с этим быть, – пожимая плечами, протянул ему лист с докладом Ковальчук. – Может, ты знаешь, что делать?
   – Ну-ка, ну-ка, – пробормотал Горовецкий, принимая лист и впиваясь в него глазами.
   После прочтения он хмыкнул и так же, как и его подчиненный, неопределенно передернул плечами.
   – Занятно, – таков был его комментарий.
   – Странно, – добавил дежурный.
   – Ладно, – успокоил его товарищ, – занимайся работой, а я узнаю, что там происходит. Ты не дашь мне телефон этого отделения?
   – Свяжись с ними по спецсвязи, – посоветовал Ковальчук. – Я пробовал по городскому, но там постоянно занято.
   – Хорошо, – согласился начальник. – Буду за тем столом. Переключи, пожалуйста, туда все радиопереговоры. Я прослушаю…
   Он пошел за свободный стол оператора, на ходу бросив взгляд на электронный циферблат часов, которые были установлены в большом зале под самым потолком, прямо над картой Украины.
   Было 1:44 ночи. Начальник Оперативного отдела сокрушенно покачал головой: если это был серьезный случай, то драгоценное время упущено. За четырнадцать минут при массовых беспорядках ситуация менялась стремительно.
   Прослушивая радиопереговоры, он заволновался сильнее. Стало понятно, что ситуация быстро выходила из-под контроля. Милиционеры, пытавшиеся навести порядок на Лысой горе, терпели неудачу. В эфире стоял невообразимый шум и гам: нарушая порядок переговоров, милиционеры ругались матом, сквозь их искаженные помехами голоса прорывались крики женщин, но они были мало похожи на обыкновенный женский визг – наоборот, в них слышалась ярость… Стражи порядка беспрестанно просили помощи. Но Горовецкий не спешил нажимать красную кнопку тревоги, которая была расположена на панели стола – по ней немедленно выезжала дежурная группа спецназа МВД.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 [49] 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация