А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Багряный лес" (страница 47)

   – Ты здесь часто бываешь? – спросила Наталья. Переверзнев прочитал в её лице ту тревогу, которая присуща женщинам, которые опасаются соперниц.
   – Я холост. И это место, пожалуй, единственное, которое может порадовать мое одиночество хорошей кухней.
   Он говорил правду и одновременно ложь.
   Наталья в смущении опустила глаза и отпила вина.
   – Не о том я спросила. Это место слишком хорошо, чтобы здесь радоваться только хорошей кухне.
   Олег тихо рассмеялся.
   Она бросила на него притворно-возмущенный взгляд.
   – Ты играешь?
   Откровенный кивок был ответом.
   – Я не хочу говорить на эти темы. Достаточно того, что ты есть у меня сегодня.
   – А завтра?
   Они прошли к столику.
   Олег не торопился с ответом, в свою очередь замаскировав собственное молчание глотком вина.
   – Завтра? – переспросил он после небольшой паузы. – Завтра будет день и новые проблемы. А они, кажется, будут довольно серьезными. Не против, если я завтра заеду к тебе?
   Наталья отвернулась к окну и с безучастным видом смотрела на росчерки автомобильных огней на проспекте Академика Глушкова, и отражение света яркой досадой играло в ее глазах.
   Она повернулась к Олегу. Ее губы освежила тонкая и нежная улыбка: он знал такие улыбки. Именно они бывают у женщин, почти незаметные, неопределимые, в те моменты, когда те извиняются. Такие улыбки следует воспринимать более серьезно, нежели слова: в жесте женском, в ее движении порой меньше притворства, чем в речи.
   – Да? – спросил Переверзнев.
   – Олег, я очень долго была одна… И, конечно, думала о том, что мы могли быть вместе давно, но у тебя… у тебя были другие…
   Она вдруг замолчала. Но не в сторону своих красивых, волнующих и чистых глаз.
   – У меня были другие женщины, – то ли помог сказать, то ли просто согласился он.
   Наталья улыбнулась еще шире, и в этой улыбке уже легко читалась вина.
   – Да… И я ревную тебя к ним. Понимаю, что это глупо: ревновать к прошлому – это разве разумно?
   – Если долго был один, – задумался он. – Одиночеству многое простительно. Оно живет прошлым. Хочешь еще вина?..
   Она подставила свой бокал.
   – И еще я очень пьяна. Но не от вина. От тебя, Олег…
   Он протянул руку и коснулся ее щеки. Наталья прильнула к его ладони.
   – Уверена, что ты необычайно ласков, – она в наслаждении прикрыла глаза. – Мы ещё сегодня потанцуем?
   Переверзнев кивком пообещал и хотел было поднять руку, чтобы пригласить к столу официанта, как увидел себя на телевизионном экране. Бармен заметил его жест: быстро выключил музыку, добавил громкости телевизору и сам с интересом начал слушать последний выпуск новостей. Переверзнев же разочарованно вздохнул: его неправильно поняли…
   «…такие прецеденты для Украины являются, бесспорно, сенсациями, но я бы хотел видеть в средствах массовой информации прежде всего четкое и ясное освещение происходящего. Нет нужды в дополнительной драматизации событий! Они и без того довольно драматичны. Вы делаете свою работу. Мы делаем свою…»
   Наталья сидела к барной стойке спиной и не могла видеть телевизора, поэтому когда она услышала голос Олега, полный официальной жесткости, её лицо вытянулось от удивления. Повернувшись сначала на этот голос, Наталья несколько секунд смотрела на телевизионный экран, потом обернулась к Олегу.
   – Это же ты? – с изумлением спросила она.
   – Приехал к тебе сразу после пресс-конференции… – пояснил Олег.
   Она вновь повернулась к телевизору и отметила:
   – Ты очень красив. Тебе об этом говорили? Наверняка говорили. Не может быть, чтобы не говорили.
   Он закрыл лицо ладонями и слушал диктора.
   «…как уже сообщалось, на автостанции города Новоград-Волынский Житомирской области спецподразделениями МВД Украины была предпринята попытка штурма автобуса с террористами с целью освобождения заложников, но во время переговоров с преступниками было достигнуто соглашение о том, что они получат беспрепятственный проезд в Чернобыльскую зону в обмен на освобождение десяти заложников. Переговоры вел непосредственно министр внутренних дел Переверзнев. Как стало известно из достоверных источников, в автобусе находятся около двадцати заложников под охраной четырех террористов. В данный момент судьба остальных заложников остается неизвестной. Освобожденные уверяют, что угонщиками против них не применялось насилие…»
   – Олег, это правда? – спросила Наталья, вновь повернувшись к нему.
   – Да. Думаю, что это именно так, – ответил он. – Я лично допрашивал освобожденных! Они в один голос твердят, что террористы обращались с ними хорошо. Мне показалось, что пассажиры еще и симпатизируют преступникам. С этим «робингудством» следует спешно кончать, иначе «всенародная любовь» приведет к тому, что каждый день какие-нибудь сумасшедшие будут захватывать автобусы…
   Он замолчал, когда увидел, как ласково и немного с тревогой смотрят на него глаза Натальи.
   – Это правда, что ты вел переговоры сам?
   «…господин Переверзнев на пресс-конференции призвал журналистов к спокойному освещению факта угона автобуса, пояснив, что излишняя шумиха может иметь негативные последствия в будущем – спровоцировать всплеск подобных противоправных действий…
   …террористы до сих пор не выдвинули никаких других требований, кроме проезда в Чернобыльскую зону. По утверждению господина Переверзнева, бандиты настроены весьма решительно, и данный факт позволяет утверждать, что это не последние переговоры с угонщиками автобуса….
   …позволит силовым структурам навести порядок в Чернобыльской зоне, что будет беспрецедентным…
   …Президент Украины отметил высокий профессионализм работников МВД и в первую очередь работу министра…»
   – Загомонили, – тихо бросил Олег, косясь на телевизионный экран, на котором демонстрировались кадры, снятые какой-то периферийной телекомпанией: несущийся навстречу оператору автобус, окруженный эскортом из милицейских машин, столкновение патрульных автомобилей…
   «…Союз журналистов Украины считает, что министр МВД идет на крайне непопулярные меры, арестовывая служащих средств массовой информации, и его утверждение о том, что каждый должен заниматься своим делом, звучит в данной ситуации несколько неуместно. Меры…»
   – Из-за них покалечились четыре милиционера! – с досадой громко прошептал Олег. – Они перешли черту дозволенного в погоне за первым кадром. Пусть теперь пожинают свою славу с коек тюремного общежития. Да! На днях их дела будут переданы в прокуратуру.
   Наталья успокаивающе погладила его руку, лежащую на столе.
   Зазвонил телефон.
   – Переверзнев, – ответил Олег, включив связь.
   Звонил дежурный Оперативной части министерства.
   – Господин министр, как вы и приказывали, сообщаю: автобус, государственный номер…
   – Покороче, – попросил Переверзнев.
   – Автобус с террористами пересек контрольный пункт Чернобыльской зоны в поселке Дибровы Ровенской области в ноль часов одиннадцать минут по киевскому времени.
   – Спасибо. На пять часов утра подготовьте для меня доклад о дислокации подразделений МВД и армии на границе с Чернобыльской зоной.
   – Есть, господин министр.

   Наверное, единственное, что по-настоящему любил Переверзнев – свой дом. В молодости, за хлопотами серьезной и опасной работы, он часто мечтал, что когда-нибудь появится место, где можно быть самим собой. Грезил о том, что сможет там, в своем доме, быть наедине с собственными мыслями, не играть разных ролей, которые от него требовали и жизнь, и служба… В какой-то мере такая мечта и толкнула его десять лет назад на службу к Тодору Караче. Другого выхода и способа стать независимым человеком у Олега тогда не было – разведка учила: не имей ничего, чтобы быть свободным и, значит, живым. Это было действительно так. Материальное привязывает к себе, заставляет себя любить и о себе заботиться, а человек, посвятивший себя разведке, был обречен иметь только долг и обязанности.
   У Олега не было дома. Была квартира. По возвращении из Алгонии, занимаясь легализацией своего капитала, он долго перебирал предложения различных агентств, торгующих в столице недвижимостью, но долго не мог решиться на что-то определенное. Он не мог объяснить ни себе, ни тем более служащим агентств, какими критериями руководствуется в выборе своего будущего жилища. Хотелось простора не только внутри квартиры, но и за ее границами. Переверзневу предлагали все самое дорогое, но те квартиры были для него какими-то незавершенными. Это относилось не к планировке, не к оснащению, не к ремонту. В них постоянно чего-то не хватало… Чего-то… Теперь, когда у него была квартира в непрестижном для его положения, по мнению некоторых, районе Беличи, что на самой окраине Киева, она стала материализацией его давней мечты: четыре просторные комнаты, обставленные дорогой и редкой мебелью, все белое (словно ее обитателю не доставало обыкновенной, санитарной чистоты), и, главное, вид из окон… Он открывал бескрайность мира, наливал сердце и душу той спокойной свободой, которую могут воспринять и ценить только отдавшие большую часть жизни морю или странствиям – когда жажда пути и дорог остается тоской в сердце на всю жизнь, а время требует определенности. Из окон квартиры была видна загородная даль, которая лежала за синей гладью озера под бескрайним небом, нежно и прочно.
   Когда Переверзневу предложили квартиру недалеко от левого берега Днепра, там тоже была эта зовущая даль. Но в ней не было покоя: река постоянно двигалась. Озеро же, Беличевский Став, было воплощением неподвижного, степенного покоя.
   Он не занимался домашней работой: с момента возвращения из Алгонии было достаточно средств, чтобы нанимать домохозяйку. Сейчас ею была очень молодая женщина. Возможно, у этой женщины была какая-то чисто женская надежда на то, чтобы устроить собственную жизнь, а, возможно, и чувства. После её посещений, которые происходили с договорной периодичностью – четыре раза в неделю, квартира с каждым разом становилась всё более уютнее: одомашнивалась, как называл это состояние сам Олег. Нет, женщина ничего не добавляла к тому, что было, не изменяла. Все, напротив, оставалось на прежних местах в состоянии полусонной и строгой аскетичности. Но изменения все-таки были. Их могла привнести только женщина, и изменения эти были такие же необъяснимые, как и она сама. Хозяин благодарил женщину – материально. Они виделись очень редко, и встречи были случайными, когда те или иные обстоятельства приводили Переверзнева среди рабочего дня домой. И хорошо, что было именно так: Переверзневу было нелегко читать в глазах этой женщины надежду.
   Открыв дверь собственной квартиры, Олег замер, не решаясь сделать шаг через порог: в доме был кто-то чужой. Он бросил быстрый взгляд на наручные часы: 1:34 ночи. Рука спокойно скользнула за пояс джинсовых брюк, вынула пистолет из кобуры и взвела курок. Вполне могло оказаться так, что домработница осталась на ночь. Случалось и такое… Тем более что ключи от квартиры были только у него и у неё. За три года Олег привык к этой женщине, к производимому ею шуму, сделанной ею уборке, аромату приготовленной ею пищи. И сейчас он четко определял, что в квартире – чужая женщина. Прежние приметы никак не сходились с настоящими: их вообще не было, кроме запаха дорогой парфюмерии, который был настолько свеж и ярок, что можно было определенно сказать, что их обладательница не только без спроса вошла в чужую квартиру, но и осталась в ней.
   Стараясь не нарушить тишины, сковавшей гулкие просторы квартиры, и не пряча оружия, Олег наконец вошел в квартиру и включил свет в прихожей. Сразу бросился в глаза дорогой фирменный дорожный багаж – большой чемодан и две сумки, которые стояли возле одежного шкафа. Олег спрятал оружие: преступник не мог войти в чужую квартиру со своими вещами, а тем более их оставить, а профессиональный убийца, в роли которого – ничего удивительного – могла оказаться и женщина, не стал бы щеголять таким богатым букетом приятных и нежных запахов, заранее выдавая свое тайное присутствие.
   Кроме всего, Олегу показалось, что эти запахи он сегодня уже где-то слышал. Он обладал профессиональной памятью, но надо было немного времени, чтобы покопаться в ней. Для этого министр прошел на кухню, выложил в холодильник купленные в ночном магазине продукты, затем проследовал в спальню и переоделся, делая всё это нарочито неторопливо. Когда же на нем оказался просторный и удобный домашний костюм, его лицо озарила озорная улыбка: Олег уже знал, кто пришел в его дом без приглашения. И этот визит ему был приятен. Женщина, что сейчас находилась где-то в его квартире, заслуживала всего, кроме грубости… Но как часто бессильны мужчины (а может, и, наоборот, сильны) перед напором красивых женщин!
   Переверзнев вел себя в своей квартире теперь нарочно громко. Производимый им шум был усилен просторностью квартиры, но, как ни прислушивался Олег, он не слышал никакого движения, хотя никогда не жаловался на свой слух. Никто не спешил выйти навстречу. Было позднее время, и скорее всего гостья спала.
   Обычно в это время Олег возвращался со службы и примерно в это же время отдавал дань позднему, если не ночному, ужину, но в этот раз ему, после ресторана, есть не хотелось. Он подкатил к себе сервировочный столик и стал его сервировать на две персоны. Во время хлопот по его лицу пробегала всё та же улыбка, которая выражала и приятное удивление, и изумление, и восхищение…
   Пока готовился чай, Олег прошел в свой кабинет и сел к компьютеру, достал из кармана диск. Надо было немного посидеть и подумать над тем сообщением, которое ему успел перед смертью отослать покойный Кляко. Переверзнев пытался разобраться в нем еще на работе, но не хватало времени.
   И по заключению эксперта, который осматривал место происшествия, было ясно, что Кляко пытался передать милиционерам диск, документ, который, по его мнению (последнему предсмертному крику), был очень необходим Переверзневу. Диск же необъяснимым образом сгорел..
   Компьютер отрывисто урчал, открывая файл. Свидетели, случайные прохожие и милиционеры патрульно-постовой службы, оказавшиеся говорили одно и то же: покойный бежал так, словно за ним кто-то гнался. Он стрелял. В воздух. Это понятно: пытался таким образом привлечь внимание милиционеров к себе (те едва его не застрелили!).
   Также экспертиза установила, что в квартире гражданки Натальи Козак были обнаружены следы еще одного человека. Женщины. Сама Наталья в данный момент находилась в больнице, в каком-то странном состоянии прострации. Она не воспринимала ничего и никого. Олег заезжал в клинику и сам видел ее неподвижное лицо: на нем застыла маска невероятного ужаса, и не было сил смотреть на эту окаменевшую судорогу лицевых мышц. Что произошло в квартире, что и кто толкнул (в буквальном смысле это слова) Степана под проезжающий автомобиль? На эти вопросы могла ответить только Наталья, но, по-видимому, говорить она собиралась нескоро. Оставалось ждать, но время… Оно сейчас было главным режиссером событий. Его попросту не было на все эти ожидания. Олег пытался поторопить врачей, объяснить им, что надо как можно скорее выводить женщину из ступора, но они в ответ неопределенно пожимали плечами и несли что-то совершенно невозможное о каком-то чуде и двух-трех год ах…
   В дополнение к этому та же самая экспертиза осталась непреклонной в выводе: Кляко Степан Федорович стал в первую очередь жертвой собственного безумия. Олег же оценивал их позицию не иначе как нежелание работать над проблемой. Безумие было той областью, которую можно было никак не объяснять и умыть руки! Эксперты не хотели слушать даже министра, который, как ученый попугай на птичьем рынке, заученно твердил, что давно знал Степана и не представляет его охваченного безумием. В ответ на заявления Переверзнева они даже не скрывали снисходительных улыбок, мол, что ты понимаешь: с ума может сойти любой из нас и в любой момент. И когда Олег впервые увидел электронный документ (вернее, то, что от него осталось), он даже готов был согласиться с выводами экспертов… На мониторе были видны строки:

   Главному +++++++++++++++++++++++++++++++ автобус ++++++++++++++++++++ игра +++++++++++++ серьезно+++++++ ++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++ необходимо очень серьезно отнес+++++++++++++++++++++++++++++++++++ Ал+++++++++++++++++++++ Анастасия ++++++++++Анастасия +++++++++++++++++ Анастасия ++++++++ Анастасия +++++++
   До скорой встречи. Анастасия

   Эти кресты в сообщении притягивали к себе внимание, гипнотизировали, настораживали. Немного ранее, Григорий Николаевич Посуш, старый и главный эксперт министерства, выразился по поводу этого сообщения более точно:
   – Олеженька, я бы с большой радостью и готовностью помог тебе, но в этом кладбище невозможно разобраться. Твой компьютер и без того сделал многое, если не все. Я ничем не смогу помочь…
   – Кладбище, – повторил Олег и, вскочил из-за компьютерного стола, быстро прошел к шкафу и извлек из него большую коробку. Он стал торопливо выбрасывать на ковровое покрытие содержимое картонного ящика. Здесь были оцарапанная пулями в двух местах каска, короткие снарядные гильзы с выгравированными с помощью штык-ножей подписями, ожерелье из пуль и другая различная военная чепуха, которая часто оказывается в домах у тех, кто когда-то участвовал в боевых действиях. Наконец, Олег достал то, что его интересовало: завернутый в тряпицу автоматный приклад. На дереве приклада были аккуратными рядами вырезаны отметки – количество жертв. Их число Олег знал на память, ведь когда-то он гордился этим, будучи превосходным стрелком.
   – Кладбище, – вновь произнес он, поднимаясь и идя к компьютеру.
   Поглаживая прохладное и тяжелое дерево, Олег начал подсчитывать количество крестов в сообщении.
   Когда на экране появился результат, Переверзнева бросило в жар. Он не был склонен серьезно относиться к совпадениям, но в намеренное преследование верил. «Игра», «серьезно» – резали глаза оставшиеся слова сообщения.
   Монитор показывал, заставляя пульсировать, число:
   211

   Все совпадало. Количество зарубок на автоматном прикладе точно соответствовало числу на экране.
   Если не было совпадений, получалось, автобус участвует в этой игре, к которой необходимо отнестись серьезно – иначе дела в Ал[гонии] станут известны. (Правда же, что ты этого не хочешь? Если так, то будешь играть.) Эта игра тех, кто умер, или тех, кто жив и знает об этом. И знает об этом Анастасия…
   «Анастасия. Анастасия. Анастасия. Анастасия. (Ты не знаешь, кто я такая? Я Анастасия. Запомни меня. Мое имя. А-на-ста-си-я. Я хочу, чтобы ты вспомнил меня. Да, вспомнил… Или запомнил это имя до нашей скорой встречи».)
   Анастасия.
   «Кто это?»
   Анастасия.
   «Кто ты?»
   Анастасия.
   «Это твое настоящее имя?»
   Анастасия.
   «Во что ты играешь, женщина?»
   Анастасия.
   «Кто ты!!! Кто? Мне страшно. Почему мне страшно, когда я думаю об этом имени? И почему этот страх и эта боль мне так знакомы… Неужели мы были когда-то знакомы? Кто ты?.. Не молчи же, память!!! Не предавай! Я знаю, это игра, и очень важно, чтобы я помнил все. Анастасия».
   Олег крепко зажмурил глаза и потер одеревеневшие от оттока крови щеки. Он не сводил глаз с мерцающих цифр на мониторе.
   «211 мертвых. 211. И Анастасия. Мертвая Анастасия? Да, я знаю мертвую Анастасию! Кляко… Степан и Анастасия. Неужели она жива?! Но это просто невозможно! Не может быть!!! Нет. Кто-то знает ее и использует в игре ее имя. Игра, серьезно, Ал[гония], автобус, Анастасия, до скорой встречи, двести одиннадцать крестов…»
   Он выключил компьютер и откинулся на удобную спинку рабочего кресла, прикрыв глаза, позволяя им забыть число. Потом со вздохом встал и, сложив в ящик с военные трофеи, поставил его обратно в шкаф.
   – Анастасия, – повторил Переверзнев, направляясь к окну, остановился там и стал смотреть на разлитые и колышущиеся на поверхности ставка длинные огни города. Смоляная гладь воды дышала ночью, баюкала ее и ласкала отраженные на себе огни. – Анастасия, ты где?
   Томный и мягкий голос женщины заставил его испугаться, дернуться, как от удара током, и до хруста в кистях сжать руками край подоконника:
   – Я здесь давно, Олег…
   Он услышал хруст кожи и вспомнил, что сегодня видел эту женщину в облегающих кожаных брюках – она подходила к нему. Через мгновение ее руки обняли Олега, ее голова прижалась к его спине, между лопаток, и Переверзнев почувствовал спиной, как и раньше, упругость ее груди.
   – Добрый вечер, Настя, – произнес он.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 [47] 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация