А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Багряный лес" (страница 46)

   Хоть и мало что помнил Олег Игоревич из переговоров с террористами в Новограде, так как действовал после пережитого потрясения чуть ли не подсознательном, но хорошо понимал, почему позволил преступникам направиться в Чернобыль, пообещав при этом не мешать им в пути, а заодно и отдав приказ охранникам Зоны пропустить автобус… С его помощью он старался привлечь необходимое внимание, с ним получить полномочия, раз и навсегда покончить с этим рассадником проблем для всего мира. Заодно и поквитаться с Геликом. Там, в Зоне, это можно будет сделать просто: огромные территории, где можно пропасть без следа…

   Хотя она и не знала, в каком ресторане они будут проводить время, но одета была по случаю. Переверзнев знал причину такой предусмотрительности: Наталья была настоящей и, более того, стоящей женщиной. Такая если и произносит фразу «Женщина – это украшение мужчины», то вкладывает в нее в миллионы раз больше смысла, чем какая-нибудь фифа, считающая, что весь мир принадлежит эмансипированным женщинам, а на самом деле не знающая разницы между этим понятием и феминизмом. Длинное платье темно-синего цвета с небольшим, едва заметным отливом, тонкими бретельками, свободным, до волнения в мужском сердце, декольте и теми очаровательными интригующими вырезом на спине и разрезом внизу, когда видно почти все, а хочется еще большего. Плещаная умела преподнести и продемонстрировать свои женственность, пусть в этом случае и внешнюю, и совершенство зрелой женщины. Олег в ее компании чувствовал себя на седьмом небе и изумлялся мысли, что эта недостижимая божественность ему доступна – только пожелай. Игру эту начала Наталья, чтобы слегка, совсем безобидно досадить своему возлюбленному за то, что он решил пока довольствоваться малым, но она волновала обоих равно и добавляла остроты желаниям.
   Простоту и элегантность Переверзнев ценил в женщинах прежде всего. Он, красивый и высокий мужчина, имел достаточный опыт отношений и знал, что в соотношении простоты и элегантности в женщинах скрывается или самый бесценный человек, или прожженная стерва. Но во всех случаях всегда было интересно проводить с ними некоторое время своей жизни. Олег старался не упускать шансов. Он искал только их, не размениваясь на мелочи, и умел отличить простодушность от простоты, что означало означало наличие у спутницы ненавязчивого, но обязательного вкуса, умения говорить, думать, поддерживать беседу, быть интересной и не быть бабой с постоянным хныканьем, истериками, вредничаньем и требованиями невозможного… А элегантность – от скромности, которая часто временна либо демонстративна. Он слишком много пережил в своей жизни, чтобы научиться выбирать в ней самое лучшее и не удовлетворять потребности с теми, кто оказывался на пути и был не против.
   К любви Олег относился с осторожностью… Неоспоримо то, что любовь может очаровать и вознести на предельную высоту блаженства, но ничто и никто не сможет так отравить жизнь, с такой подлостью причинить страдания и с таким изуверством убить. Ничто и никто, кроме любви. Олег не знал, любил ли он когда-нибудь в своей жизни, но видел достаточно примеров, когда любовь жестоко расправлялась со своими поклонниками. Она – жестокая богиня с прекрасным ликом. Достаточно было примера уже, к сожалению, покойного Кляко… Олег не раскрыл другу своей страшной тайны: именно ему, молодому офицеру разведки, верившему в святость своей профессии, было поручено разработать и провести операцию по ликвидации Анастасии. Она стала не первой его жертвой, но эта смерть, страдания Кляко, потерявшего любимую женщину, научила Олега уметь не любить, чтобы когда-нибудь кто-нибудь не смог поступить с ним подобным же образом. Переверзнев научился – и мог себе позволить даже не влюбленность, а обыкновенное увлечение. Зато был свободен и старался не думать о том, что плата за такую свободу была близка и страшна: он платил тем, что оставался один на один со своей уже скорой старостью.
   – В таком наряде прямо хоть под венец, – сказал Переверзнев, подарив Наталье букет цветов, который не забыл купить по дороге к ней домой. – Ты очаровательна. Я говорю правду: просто волшебна!.. Уже начинаю сожалеть о том, что одет не по случаю… – он оглядел себя в джинсах. – Не знаю, что и делать. Может, поехать и прикупить костюм?
   Она прижала цветы к груди и поцеловала его.
   – Не делай этого. Ты мне таким больше нравишься. Необычный, необыкновенный и совершенно не похож на министра.
   – Я?.. Я не министр? – с улыбкой удивился он.
   – Да, сейчас ты не министр, – Наташа прижалась к нему. – Мне кажется, что сейчас ты более настоящий, чем там, в своем кабинете. Поцелуй меня.
   Она подняла лицо и посмотрела в его глаза. Второй раз в жизни Олег увидел ее глаза и губы так близко, что закружилась голова. В глазах Натальи он читал себя, обожание собой и удивлялся этому: разве можно быть настолько безрассудной и слепой, чтобы любить того, кто не любит и не полюбит никогда? Ее влажные губы подрагивали и звали, и Переверзнев не утерпел, чтобы не попробовать их вкуса. Они были слегка сладкими, и это был не вкус помады. Мужчина даже за дешевой помадой узнает настоящий вкус женских губ. Но это должен быть тот мужчина, что в общении с женщиной ищет не плотской утехи, а именно женщины – существа, сотворенного из хаотического сплетения чувств и умеющего читать их как настоящий охотник.
   – Ах, – томно вздохнула Наталья, когда он освободил ее из своих объятий, и, закрыв глаза, опустила голову, – ты сводишь меня с ума. Я бы с удовольствием осталась дома… с тобой…
   – А как же наряд, платье? – тоном искусителя спросил Переверзнев.
   Наталья дотронулась до лба ладонью, словно этим старалась собрать воедино разлетевшиеся мысли.
   – Я себя иногда чувствую с тобой совершенно беспомощной. Ты видишь меня насквозь.
   Он улыбнулся и еще раз коротко поцеловал ее губы.
   – Не говори так. Я всего лишь вижу в тебе красивую и умную женщину.
   – Так просто! – изумилась она. – И так приятно. У меня давно не было никого, кто бы мог это видеть. Все время я была женой, следователем, милиционером, офицером, матерью… Но не женщиной, которую ценит мужчина!
   – Не увлекайся, – по-доброму посоветовал Олег. – Это опасно, так как можно быстро разочароваться. Я знаю, как это больно.
   – Ты предупреждаешь о себе? – с наигранной осторожностью поинтересовалась она.
   – И о себе тоже…
   – Не надо, Олег. Что будет, то будет. Я знаю, что склонна многое придумывать. Но как всякая глупая женщина тешусь надеждой, что когда-нибудь мои мечты станут реальностью. Возможно, это может произойти у меня с тобой. Не запрещай мне хотя бы мечтать. Это мое…
   Она развернулась и пошла в комнату, чтобы поставить цветы в вазу.
   – Очень красивые, – донесся голос. – Извини, я забыла тебя поблагодарить.
   – Не за что, – ответил Переверзнев.
   Через минуту Наталья вышла к нему в коридор.
   – Я очень рада, что ты пришел в гости, и надеюсь, что это будет не в последний раз.
   – Обещаю, – он обнял ее за плечи, еще раз поцеловал. – Едем?
   – Да.
   Уже в машине, слушая незатейливый рассказ о том, как ее сын учится в Англии, Переверзнев вспоминал совещание у Президента.

   Перед совещанием министр с Президентом ожидали, пока соберутся все силовые чиновники правительства, и обсуждали предложение Переверзнева. Сам министр чувствовал себя настолько уверенно, что иногда в разговоре с Поднепряным позволял себе слабую дерзость – впрочем, со стороны казалось, что Президент ее не слышал либо делал вид, что не слышит. Ппервое лицо государства был согласен во всем со своим министром и обещал полную официальную поддержку с того момента, когда Переверзнев займется выполнением своих плана и обязательств.
   – Надеюсь, что вы полностью понимаете, что собираетесь делать, уважаемый Олег Игоревич, – во второй раз за сегодняшний день, произнес Святослав Алексеевич. – Не хотелось бы увериться, что на посту министра у меня служит авантюрист.
   Переверзнев горько усмехнулся:
   – Все привыкли видеть в слове «авантюрист» какой-то негативный смысл. Но разве можно на моем посту министра МВД, господин Президент, не быть авантюристом, когда я должен контролировать мир авантюры, преступный мир?.. Не зная своего противника, его никогда не победишь.
   – Вы признаете то, что вы авантюрист? – тихо спросил Поднепряный. Он не уловил в словах своего подчиненного уже известной дерзости. Вместо нее Президенту виделась искренность. Нет, Президент даже не удивлялся, а изумлялся: для него искренность являлась недостатком в натуре политика, и этот недостаток затмевал собой все достоинства. И вообще, Поднепряный был тем самым хорошим политиком, тем самым Шах-и-матом только потому, что быстро понял: политический мир – Зазеркалье, которое большинству из нас хорошо знакомо с детских лет. Тот самый мир, в котором все становится с головы на ноги: совесть становится предельной глупостью, искренность – идиотизмом… И так далее.
   Он вновь увидел улыбку на лице Переверзнева и заметил в ней что-то очень напоминающее снисходительность.
   – Святослав Алексеевич, если мы с вами решили посвятить себя политике, это означает для меня, что мы также решили отдать должное и авантюризму. Вы не согласны с этим?
   Президент на мгновение задумался и довольно хмыкнул:
   – Пожалуй… Я уже обещал вам полную поддержку с моей стороны. Вы правы, Олег Игоревич. Чернобыль стал уже той проблемой, которую если не решать – она разрешится сама. Результат тогда будет не в нашу пользу. Я сдержу слово. Взамен бы хотел получить от вас кое-какие гарантии…
   Переверзнев был немало удивлен последней фразой. Поднепряный торгуется?!
   – Я слушаю, господин Президент, – произнес он после того, как откашлялся – короткий спазм пробежал по горлу.
   – Ваша кампания продумана до малейших деталей. В этом не просто угадывается, но даже без теней видится не только профессионал, но и человек, который немало времени посвятил разведке…
   Переверзнев заставил себя дышать спокойно. Не нравилось ему, что Президент довольно часто говорил о прошлом своего министра. Создавалось впечатление, что Поднепряный что-то знал. Неужели на основе этого пойдет торговля? Если шантаж, то Переверзнев не уступит ни пяди! Ему нечего терять, а с шантажистами – дело известное: раз уступишь, будешь до конца своих дней платить…
   – Прошу, – продолжал Святослав Алексеевич, – из того списка лиц, которых вы наметили в разработку, ничем и никак не затрагивать следующих людей…
   Поднепряный назвал фамилии. В остатке была «мелкая рыбешка». Негодование стало закипать в сердце Переверзнева.
   – Это невозможно, господин Президент, – тяжело ответил он. – Если их не будет в списке, вся эта игра превращается в обыкновенную и бесцельную возню! А возни и без того достаточно в правительстве. Я не имею никаких обязательств совести покрывать преступников…
   – Но у вас, уважаемый, нет доказательств! – возразил Поднепряный.
   – А не для того ли я нахожусь на этом посту? Не мои ли это прямые обязанности – ловить преступников и добывать доказательства?
   Его вопрос звучал по крайней мере наивно и исключительно риторически, был праведным возмущением, которому в последующее мгновение предстояло захлебнуться грехом прошлого. Как оно утомило Олега в тот день, проклятое прошлое! Именно оно заставило с безумством обреченного человека строить обстоятельства жизни так, чтобы приблизить только-только начавший определяться крах, сделать его видимым. Азарт, кураж попавшегося в капкан зверя, готовый отгрызть себе лапу, чтобы получить свободу, которая его в следующее мгновение приведет либо под прицел охотника, либо в новую ловушку.
   Именно так Переверзнев описывал, объяснял и видел свое собственное положение. Он был холоден и трезв. Прошлое пришло к нему, чтобы требовать уплаты долга, и должник был готов не только платить, но и отдавать сторицей – однако не называл свой порыв раскаянием, как тому следовало быть. Таким образом он боролся, дрался, намереваясь уйти, на прощанье громко хлопнув дверью.
   Неожиданно его голос стал настолько силен и крепок, как у человека, искренне верящего в свою правоту. А как же иначе?
   – Как же иначе? – произнес министр вслух вопрос, который прежде задавал сам себе. – Как же иначе, господин Президент? Я являюсь служителем правды в государстве и не имею права от нее отказываться.
   Поднепряный слушал, стоя лицом к окну. Он смотрел на темно-фиолетовую дремоту леса, редко и резко разбитую белым неживым светом фонарей. Лес поглощал ослепительный свет своей темной синевой и, казалось, питался этим светом, застывал в своей дремоте не сколько от сонной необходимости позднего вечера, а именно от этого света, неестественного и негреющего, замирал стеснительной неподвижностью, скрывая свои вечные и непознанные тайны – достаточно было отключить режущий сознание и покой свет, чтобы проснулась сказка, демоны, тролли и ведьмы в ней… но этого не происходило, так как человеческий страх был настолько же верен и силен перед природными тайнами, как и сами загадки мира. Так им и предстояло противостоять в вечности – видимым друг другу, но не понятым друг другом.
   В раздумьях Президент медленно покачивал головой из стороны в сторону: движения были практически неуловимы. Их не осознавал даже сам Поднепряный, но непостоянство фиолетовой лесной тени и холодного безжизненного света фонарей рисовали на его лице его же мысли. Когда тень разливалась по его чертам – была видна мудрая грусть сожаления, когда же морщины заливались светом, как солнечным светом лунная поверхность, лицо рассказывало об той радости, наполнявшей человека в моменты, когда он чувствовал себя победителем. Это была затаенная радость. Все решалось руками самого Переверзнева. Президент понимал это сейчас как никогда ясно.
   Он стоял вполоборота к окну, и поэтому на лице черного ночного сумрака комнаты и фиолетовой лесной тени было все-таки больше, чем света. В ней таилось главное – разочарование.
   Переверзнев же был настолько смел, что не столько разгадал мысли Поднепряного, сколько просто озвучил свои собственные:
   – Господин Президент, я трезво оцениваю ситуацию и понимаю, что очистка Зоны – это мой прощальный бенефис…
   Поднепряный резко обернулся к министру.
   – Рановато вы подумываете об отставке, уважаемый Олег Игоревич. Такой министр, как вы, сослужит хорошую службу не одному Президенту. С сегодняшнего дня вы заработали достаточное количество проходных баллов, чтобы остаться на посту по меньшей мере еще лет пять. То, что вы сегодня сделали в Новограде…
   – Провалил штурм, – глухим голосом вставил Переверзнев.
   – Нисколько! – горячо возразил Президент. – И думать так об этом не смейте! То, что вы сделали в Новограде-Волынском, достойно высшей похвалы. Уверен, что вы с честью заработали звание «Человека года». Освободить заложников без единого выстрела и без единой капли крови – это поступок, достойный профессионала.
   Министр тоже подошел к окну, стал боком к Президенту и стал смотреть на тьму спящего леса.
   – Спасибо вам за хорошие слова, Святослав Алексеевич. Но мы оба политики, и вы опытнее меня в этом деле. Разведка научила меня в критические моменты действовать прямо и стремительно, чтобы внезапностью и напором не только ошеломить и обезвредить противника, но и в первую очередь остаться живым. Игра на грани провала, на грани фола. Ва-банк! Политика же – сонная кошка дипломатии: капризна и медлительна, ленива, но достаточно коварна, сильна и опасна. Я не родился с даром политика и никогда не смогу им быть. В моей работе не было и не будет «своих людей». Я снесу их головы, чтобы потерять собственную.
   Президент, уже не скрывая сожаления, глубоко и шумно вздохнул и медленно пошел к дверям, которые вели из комнаты.
   – Мне кажется, что мы уже достаточно много обсудили. Пора идти на совещание. Наверняка все в сборе, – Поднепряный открыл дверь и замер в освещённом проеме, как кукла в знаменитом театре теней (перед тем как сыграть главную часть роли в спектакле, та привлекает своей неподвижностью внимание зрителей). – Олег Игоревич, поверьте, пожалуйста, мне очень жаль.
   – Спасибо, Святослав Алексеевич…
   – Погодите с благодарностями, – устало перебил его Поднепряный. – Мне действительно жаль, что нам предстоит расстаться. Но со своей стороны я обещаю, скорее даже добавляю к тому, что обещал раньше: я ничем не буду вам мешать. Можете на меня положиться.
   Он заметил, как широко улыбнулся его министр, но не понял причины радости этого человека.
   Переверзнев же улыбался тому, что в этой беседе он добился главного: получил полные полномочия на свою игру и стал хозяином положения, чтобы полностью выложиться в своем прощальном бенефисе.

   Они танцевали. Олег думал: эта женщина могла бы стать утешением всех его последующих дней, если бы не обстоятельства, плотной паутиной опутавшие его жизнь за последний день и грозившие новыми бедами в скором будущем. Сейчас Переверзнев был готов отказаться от нее. И причиной было не только неверие в любовь: любви, как бы он ни думал и ни решал, нельзя было отвергнуть. Любовь была, есть и будет. Разница в том, что чувствовали себя счастливыми лишь те, кто имел веру. У Олега же ее не было – он потерял веру, когда лишился доверия, главного стержня веры.
   Ресторан был небольшим – в зале стояло около десятка столиков. Какая огромная удача, что сегодня он был полупустым! В дальнем углу сидела молодая пара, настолько занятая друг другом, что Олег и Наталья могли чувствовать себя уединенно. За удачу следовало благодарить понедельник. Кроме того, ресторан находился на Вторых Теремках, почти на окраине Киева, и эту отдаленность от центра столицы – от всего, что можно было назвать классической демонстрацией суеты человеческой, – Олег оценил давно. Только здесь он мог, не боясь попасть в объектив какого-нибудь прощелыги-папарацци, решать свои сердечные дела, да и просто спокойно наслаждаться изумительной кухней и знать, что никто не подойдет и не будет таращиться… Администрация ресторана настолько гордилась таким авторитетным и важным клиентом, что старалась не распространяться о нем. Естественно, кроме аккуратно оплаченных счетов, она получала и понятное покровительство министра. Очень ценил Олег и то, что здесь с ним обращались как с обыкновенным человеком: титулов никто не замечал, но все о них знали.
   У одной из стен находилась барная стойка, за которой в свете ярких ламп, тихо и незаметно занимался своими делами бармен. На стене, немного в стороне от стойки, был укреплен телевизор: шла какая-то передача, но с выключенным звуком. Играла музыка, и Олег с Натальей танцевали.
   – Знаешь, – положив голову ему на плечо, говорила Наталья, – я очень волновалась, когда ты поехал в Новоград…
   Олег, держащий ее за плечи, улыбнулся словам женщины. Ему была приятна такая забота. У Переверзнева никогда такого не было, а если и было, то забылось, затуманилось бурными хлопотами и событиями прошлых лет. И эти события были, а может, только казались важнее остальных, более настоящими, земными.
   – Обо мне не надо беспокоиться. Я уже достаточно взрослый мальчик, чтобы не пить молоко.
   Когда Наталья посмотрела на него, в Олега ударил живой хрустальный блеск ее совсем немного хмельных глаз. Эти глаза ласкали его и жили тем, что видели. Чтобы не ослепнуть от их жизненной силы, не утонуть в бездонном обожании, Переверзнев наклонился и нежно поцеловал Наталью в губы.
   Её голова Натальи вернулась на плечо Олега.
   – Я не могу не беспокоиться о том, кого я люблю… Я прежде всего женщина.
   – Да, – тихо согласился он. – Очаровательная женщина.
   Она вновь подняла лицо.
   – Не знаю… Возможно, мне это только кажется, но ты вернулся совсем другим человеком.
   – Которого ты не любишь? – шуточным тоном спросил Олег.
   Наталья усмехнулась:
   – Вижу, ты не хочешь говорить ни о чем серьезном…
   – Ты права. Сегодня и без того трудный день. Больше всего сейчас мне хочется быть с тобой в этом ресторане, в этом последнем пристанище путников на краю земли…
   – Да, здесь удивительно уютно. Не знала, что на окраине может быть такое место! Правда.
   – Я тоже не знал, пока не нашел – случайно.
   Музыка кончилась, и они прошли к столику. Олег, как и положено галантному кавалеру, помог Наталье сесть за стол, и лишь затем сел сам. Подошел официант: он долил вина в бокалы и в угодливом, но не навязчивом полупоклоне застыл подле, ожидая распоряжений, а когда понял, что клиенты пока ничего заказывать не будут, удалился.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 [46] 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация