А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Багряный лес" (страница 33)

   – А это, надо понимать, ваша обходительность, – сквозь стоны произнесла она. Человек за спиной безжалостно выкручивал ей руки.
   – Если будешь умницей, – говорил широкоплечий, подходя ближе, – не узнаешь нашей ласки и любви.
   – Знаю я вас, кобелей: говорите одно, а у самих одна мысль в башке и напряжение в штанах.
   – Обожаю девочек, которые досконально разбираются в мужских слабостях. Их не надо просить или учить – все делают сами.
   Он подошел и сразу сильно ударил ее кулаком в живот. Женщина задохнулась от боли и повисла на руках, выкрученных первым мучителем. Широкоплечий не дал Анне прийти в себя: еще раз ударил в живот, а, потом, разбивая в кровь губы и нос, наотмашь отхлестал по лицу и после этого, одуревшую от боли, схватил за волосы.
   – Это, дорогая, наша ласка. У нас было плохое воспитание. Извини. Ты мне напоминаешь одну сучку, вагоновожатую. Говорят, что на ее красивом животике с удовольствием отлежал весь мужской коллектив депо, а трамвай номер шесть стал рейсовым борделем. Припоминаю даже, как ее зовут: Анна Гощак. Случайно не знакома с такой? Попросил бы познакомить. Я человек занятой, и у меня совершенно нет времени на всякие там глупости, вроде провожаний домой, вечеров в ресторанах и барах, подарков, цветов… Она бы устроила меня полностью: сразу тащит в постель, и денег, что самое главное, не берет. Как тебе мое предложение?
   Женщина закашлялась и с лютой ненавистью уставилась на широкоплечего:
   – Для тебя, мразь, у меня есть батальон знакомых гомиков.
   Она хотела плюнуть ему в лицо, но не успела – широкоплечий, теперь ударом ноги, заставил ее согнуться пополам от боли. Державший Анну человек отпустил ее руки, и она упала на камни, где корчилась и вздрагивала от продолжавших сыпаться на нее ударов ногами: били точно, сильно, профессионально и методично.
   – Хватит, – остановил широкоплечий. К этому времени к водопроводному крану пришли обе группы.
   – Они были здесь совсем недавно, – был доклад. – Самое большее – десять минут назад. Брошенная машина стоит у южного въезда. Следы другой ведут к северному.
   Широкоплечий задумался:
   – За десять минут они, если машина хорошая, могут быть уже далеко отсюда. Можешь предположить, что за автомобиль здесь стоял?
   Докладывающий неуверенно повел плечами.
   – Даже после экспертизы я бы не смог сказать ничего определенного…
   – Пока ты будешь возиться со своими пробирками, – вышел из себя широкоплечий, – они докатят до Камчатки!
   – Могу только сказать, что резина колес импортная, новая, всесезонная, но на таких колесах в этом городе лихачит каждый, у кого кошелек оттопыривает карман.
   – Даже если мы и узнаем, что это была за машина, – широкоплечий обернулся в сторону лежащей на камнях женщины, – это не даст нам ровным счетом ничего: за это время можно было еще дважды, трижды поменять машины. Есть еще что-нибудь?
   – Да. От первой машины идут три следа: два – мужского размера, спортивная подошва, и один женский – со стоптанным каблуком, – говоривший согласно кивнул, когда ему указали на женщину. – Сомнений нет. Мужские следы пропадают у уехавшей машины, а третий ведет сюда, к этой трубе. По ориентировке это и есть та самая Гощак.
   – Сам вижу, – огрызнулся широкоплечий. Он подошел к Анне, которая уже почти пришла в себя и сидела на камнях, держась руками за живот. – Как себя чувствуем, милашка?
   После его короткого кивка раздался треск разрываемой ткани.
   Широкоплечий не скрывал своего восхищения, рассматривая наготу женщины.
   – Да, в депо, оказывается, работают настоящие ценители красоты, а не тупые скоты, как я думал раньше! – он схватил ее за подбородок и крепко сдавил его, раня щеки о ее же зубы. Из губ потекла кровь. – Все, Анечка, время уговоров прошло. Ты мне сейчас расскажешь обо всем: как твой трамвай оказался в нужном месте и в нужное время, кто тебя и где так научил водить машину, откуда знаешь людей, которых так любезно и мастерски подвозила, кто они такие и на какой машине уехали? Вопросы понятны и просты, не правда ли? Ты отвечаешь на них, а я приказываю своим людям любить тебя нежно и бережно. Согласна? Договор, я уверен, справедливый.
   Вместо ответа он выслушал отборную брань, после чего ударом кулака в лицо выбил женщине зубы и сломал нос, и сам зашипел от боли в кисти, заходил по камням, зашатался, тряся рукой, и зашелся криком:
   – Разорвите эту суку! Работайте над нею по трое, но чтобы она рассказала все!.. Живо, ну!
   Сам отвернулся и отошел в сторону, слушая давящиеся звуки, всхлипы, сдавленные вскрики, глухие удары, закурил и достал рацию.
   «Первый, на Зеленой улице обнаружен угнанный автомобиль и задержана подозреваемая. Главные лица предположительно пересели в другую машину пятнадцать минут назад. Как поняли, Первый?»
   «Прекрасно. Ты только не перестарайся с этой шалавой. Скоро буду».
   После сеанса радиосвязи широкоплечий не спеша докурил сигарету и вернулся к копошащейся груде тел.
   – А ну, разойдись!
   Все расступились. Окровавленная, облитая спермой, распластанная на камнях женщина дергалась в конвульсиях – ее рвало кровью. Человек подошел к ней и наступил на живот, намеренно перенося вес тела на ногу. Женщина вскрикнула, выпучила глаза и стала судорожно хватать ртом воздух. Ее лицо стало быстро багроветь.
   – Надо воспитывать в себе воздержание, дорогая, – назидательно произнес он, немного ослабляя давление на живот. – Хорошее, чтобы не привыкнуть, надо принимать в небольших дозах. Итак, будешь ли так любезна ответить на мои вопросы, или ты под впечатлением столь бурных любовных утех забыла их, и мне следует все повторить?
   – Сначала докажи, что ты любовник не хуже своих ублюдков… – прохрипела Анна.
   – Сссу-ука!!! – заорал он и изо всей силы пнул ее ногой в промежность, потом бережно вытер носовым платком туфель, а платок выбросил. – Не стойте же – работайте! – приказал он и отошел далеко в сторону, где не спеша и с наслаждением выкурил три сигареты, запивая каждую затяжку небольшим глотком коньяка из плоской карманной фляги. С этой флягой широкоплечий не расставался с тех пор, как занял пост начальника областного Отдела по борьбе с организованной преступностью. Алкоголь, дорогой и качественный, позволял немного отдалиться от реальностей работы. Он отвлекал и успокаивал. Самой большей проблемой в этом случае было не пойти на поводу своих желаний. С каждым разом организм требовал все больше и больше спасительной жидкости: прежние дозы только обостряли восприятие, и происходящее вокруг представлялось до невыносимости ярким и красочным, отдаляя границу туманности сознания, за которой можно было уютно спрятаться в спасительное безразличие.
   Когда женщина за спиной широкоплечего закричала громко и протяжно, он лишь поморщился и сразу допил остатки коньяка. Он не любил иметь дело с женщинами. Одно их участие в деле обязывало его поступать с ними таким же образом, как сейчас; в то же время подобный способ он использовал против них с большой охотой, как самый эффективный, и угрызений совести никогда не испытывал. Женский материал был для него второсортным только из-за того, что для его обработки не требовалось применять какие-то особые методы, как, например, с мужчинами: подсадки, тонкая игра диалога во время допроса, побои, во время которых можно было в полной мере использовать все достоинства и риск «мужского разговора», и если применялось половое насилие, то с мужчинами оно выглядело крайней мерой, а не естественны актом, как, например, с этой визгливой шлюхой-вагоновожатой.
   Он знал, что она не имела к случившемуся никакого значимого отношения. Обыкновенная глупая баба, которой захотелось приключений, чтобы хотя бы на какое-то время избавиться от пошлостей жизни. Сама не искала, но решила не упускать подвернувшийся момент. Широкоплечий, согретый изрядной дозой коньяка, даже сочувствовал ей: не веди она себя с такими вызовом и дерзостью, все могло бы обойтись парой синяков и тремя сутками тюремного заключения. Но он не любил самонадеянных баб и не упускал случая поучить их жизни, и теперь еще сожалел, что преподанный урок оказался совершенно бесполезным…
   Широкоплечий достал еще одну сигарету и закурил, противно морщась от того, что табачный дым обжигал рот и горло. За стонами, вскриками и руганью он не услышал, как к арке подъехала машина, из которой вышел высокий, седовласый человек в элегантном плаще темно-серого цвета. Когда приехавший проходил мимо шевелящихся тел, его лицо исказила гримаса брезгливости. Он сильно сплюнул.
   – Полковник, – позвал он, подходя к широкоплечему.
   Тот развернулся:
   – Да?
   – Может, стоит прекратить эти атлетические упражнения?
   – Впечатляет? – спросил широкоплечий и пьяно улыбнулся: – Девка попалась крепкая, тренированная.
   – Мразь, – громко и гневно прошептал седовласый. – Я сказал: прекратить!..
   Среди сумрачных стен раздался короткий свист. Через несколько секунд среди мусора и битого кирпича одиноко белело женское тело. Полковник в ожидании посмотрел на седовласого:
   – Что еще?
   – Убери своих псов, и идите в машину. Я скоро подойду.
   Седовласый немного постоял на месте, ожидая, пока не уйдут все, потом, не торопясь и осторожно, чтобы не пачкать и не царапать дорогую кожу туфель, подошел к лежащей женщине. Она не могла говорить: любые попытки оканчивались либо стоном, либо неразборчивым шипением, но глаза выразительно демонстрировали ярость и ненависть.
   – Я пришел тебе помочь, – сказал седой, и ему показалось, что обезображенное кровоподтеками и ссадинами лицо женщины исказилось усмешкой. Он достал пистолет и дважды выстрелил. – Извини, – произнес он, подобрал гильзы и пошел вон из развалин.
   Широкоплечий встречал его у машины:
   – Зря ты так с этой сукой.
   – Зря? – с удивлением и злостью спросил седовласый.
   Он, сощурив глаза, смотрел на своего подчиненного, потом нанес тому молниеносную серию ударов в корпус, сбивая с ног, и уже потом, лежащего, бил ногой в пах, ломая пальцы на руках, которыми широкоплечий старался прикрыться. Седой бил точно и спокойно, а закончив, пригладил густые волосы, одним глубоким вздохом успокаивая дыхание.
   Он сел в машину.
   – Подберите этот мусор, – сухо бросил он сидящим сзади.
   Подчиненные торопливо бросились исполнять приказ, и скоро безвольное тело широкоплечего было отнесено в другой автомобиль.
   – Его бы надо в больницу, – сказал кто-то из них, вернувшись в машину.
   Седовласый человек обернулся в его сторону и молча окинул полным ненависти взглядом.
   «Первый», – прошелестело в рации, – «Первый», обнаружена машина с подозреваемыми. Черный «Пежо», государственный номер… Требованиям инспекторов дорожной инспекции не подчиняются. При попытке задержания оказали вооруженное сопротивление. Следуют в направлении Центрального автовокзала».
   – «Первый» понял, – ответил седовласый, отключил рацию и бросил на крышу автомобиля проблесковый маяк. – Поехали, – приказал водителю.
   Машины взревели двигателями, разбили сумерки развалин огнями маяков и, взвизгивая резиной шин и воя сиренами, помчались по улице.

   Преследователи не стеснялись, поливая беглецов свинцом из автоматического оружия. У самого автовокзала «Пежо» вдруг сильно занесло, и машина остановилась поперек дороги. Рой пуль захлестнул автомобиль, заставляя пассажиров пригнуться.
   – Что случилось? – прокричал Иван, перекрывая стрекот выстрелов и крики панически разбегающейся толпы на многолюдном вокзале. Он часто поднимал руку на уровень дверного окошка, и, не прицеливаясь и не высовывая головы, стрелял в сторону преследователей. Его примеру следовали и остальные: водитель «Пежо», Гелик и еще один человек – молчаливый молодой парень с объёмистой сумкой в руках.
   – Компрессор вышел из строя, – бросил водитель и нырнул головой под приборную панель, когда пули тяжелым и звонким грохотом забарабанили по машине. – Нет давления, чтобы держать пробитые шины.
   – Сколько до автовокзала?
   – Не больше ста метров, я думаю.
   – Игорь, – обратился Иван к парню с сумкой, – бери батю, и в автобус. Сумку оставь. За батю головой отвечаешь!
   Парень в ответ зло улыбнулся, расстегнул сумку, достал автомат и несколько рожков с патронами, открыл дверь с той стороны, откуда не стреляли, и кивком указал Гелику на проём. Лекарь выкатился из машины, парень следом за ним и, схватив за ворот, как щенка, поволок за собой, низко пригибая к земле и время от времени отстреливаясь короткими очередями.
   Они бежали, а тем временем из «Пежо» вместо пистолетных выстрелов сыпанули длинные автоматные очереди, после чего со стороны милицейского кордона ответили растерянной тишиной. Что-то оглушительно взорвалось. Потом еще. Лекарь бежал, часто спотыкаясь, так как ничего не видел перед собой, стараясь освободить ворот куртки от железной хватки сопровождающего. Ему казалось, что не тяни тот его как пса за ошейник, он смог бы бежать гораздо быстрее, и, кроме того, помог бы отстреливаться, но освободиться было невозможно – тренированная и сильная рука парня держала Лекаря за ворот мертво, заставляя едва не на коленях бежать к автовокзалу.
   Но вместо автовокзала они вбежали в автобус… Игорь сразу выстрелил в потолок, заглушая испуганные крики. В автобусе было полно людей. Кто-то бросился на Игоря, но с коротким вскриком и громким грохотом упал в проход между сиденьями, после того как получил сильный удар прикладом в лицо. Гелик, переводя после бега дыхание, смотрел на все происходящее широко раскрытыми глазами: он даже не мог себе представить, что его спасители на самом деле были обыкновенными террористами! Хотелось броситься обратно к выходу, но рывок руки Игоря бросил Лекаря на пол. Парень бесцеремонно наступил ему на грудь и недовольно закачал головой, меняя в оружии рожок с патронами.
   – Что происходит? – с возмущением простонал Гелик под тяжестью ноги.
   Вместо ответа – страшный оскал, который следовало понимать как улыбку. Было видно, что парень не имеет никакого желания обсуждать сложившуюся ситуацию. Лекарь закрыл лицо руками и покорился, раздавленный отчаянием. Где-то в салоне, успокаиваемый нежным материнским шепотом, всхлипывал ребенок. За окнами раздавался грохот боя, разгоревшегося с новой силой. Вскоре раздался взрыв такой силы, что тяжелый автобус закачался. Вновь истерично закричали.
   Игорь высунулся из двери и стал стрелять, давая возможность остальным своим товарищам под прикрытием огня его автомата добежать до автобуса. Стрелял он короткими и прицельными очередями, не позволяя милиционерам высунуть головы из-за плотно стоящих патрульных машин.
   Иван впрыгнул в салон и сразу покатился по проходу между креслами с громким криком. Он держался за окровавленную руку, матерился и кричал от боли. За ним вскочил водитель «Пежо».
   – Есть ли среди пассажиров врач? – спросил он, направляя дымящийся автомат на людей, которые, бледнея лицами, испуганно вжимались в кресла. – Есть ли врач? – уже с раздражением повторил он. – Если есть врач, мы отпустим матерей с детьми, – и, разрушая последние надежды, добавил: – Это угон! Вы заложники. Прошу во избежание ненужных трагедий выполнять все наши требования.
   Рядом с тем местом, где он стоял, со своего кресла поднялся рослый мужчина, одетый в удобный и дорогой спортивный костюм. Он хотел что-то сказать, но получил в скулу сильный удар автоматом, и, закрыв разбитое лицо руками, повалился в кресло.
   – Я не просил вставать! – заорал на него террорист. – Ты что-то хотел сказать, спортсмен?
   – Я врач, – ответил человек, вытирая рукавом кровь с лица.
   – Врач?
   – Да, врач. Я здесь с командой спортсменов. Едем на сборы в Киев.
   Водитель схватил его за ворот спортивной куртки и швырнул к стонущему Ивану.
   – Спортивные новости расскажешь потом, а сейчас займись делом.
   Врач осмотрел раненого и, обернувшись к террористу, спросил:
   – Можно взять сумку? Рана не очень серьезная, но надо оказать помощь, и мне необходимы мои инструменты.
   – Где она?
   Врач указал на багажную полку. Игорь, не отводя от него оружия, потянулся к полке, достал сумку, раскрыл ее, осмотрел содержимое и бросил мужчине. Потом, обращаясь к остальным, стал громко говорить:
   – Попрошу бросить всех в проход холодное, газовое, любое оружие, а также мобильные телефоны и рации, если есть. Прошу сделать это максимально быстро. И… Не старайтесь обмануть. Сделаю досмотр, и тому, кто не выполнил мои требования, прострелю ноги.
   Пассажиры стали спешно бросать в проход вещи. Здесь оказались, кроме телефонов, перочинные ножи, металлические расчески, вязальные спицы, опасные бритвы, вилки, газовый пистолет и зачехленное охотничье ружье. Террорист сразу подошел к тем, кто бросил оружие.
   – Боеприпасы, – сказал он.
   К ногам Игоря упали коробка с патронами и пистолетная обойма. Собрав все, он подошел к дверям и выбросил трофеи на улицу, после обратился к пассажирам:
   – Я надеюсь, что теперь можно рассчитывать на то, что наше совместное турне окажется безопасным, господа! Теперь пусть поднимут руки спортсмены.
   Он пересчитал поднятые руки.
   – Четырнадцать. Кто из вас старший?
   Поднялось две руки. Террорист подошел к ним.
   – Господа, я хочу получить от вас твердые гарантии того, что вы и ваши воспитанники будут вести себя тихо и благоразумно. По отношению к вам я не буду применять предупреждения – стреляю сразу, если вижу малейшее подозрительное движение. Какой вид спорта?
   – Военное пятиборье.
   – Тем более, – многозначительно произнес водитель «Пежо», – я хочу получить гарантии.
   Лысоватый, спортивного телосложения человек с тяжелыми каплями испарины на лице человек согласно кивнул.
   – Можете быть уверены, что вы получили эти гарантии.
   – Спасибо, – язвительно поблагодарил террорист.
   Тем временем врач закончил свою работу.
   – Я сделал все, что смог. Пуля прошла навылет. Особой опасности нет, но необходим стационар. Еще… Прошу прощения, но пострадавший отказывается от обезболивающего.
   Водитель оттолкнул врача в сторону и склонился над Иваном, которого от боли трясло в ознобе.
   – Ваня, ты чего? – голос террориста стал мягче и наполнился беспокойством и заботой. – Пусть сделает укол – тебе сразу же станет легче.
   – Не могу, Стас. У него в шприцах непонятная гадость, а мне надо позаботиться о том, чтобы мы отправились точно по плану, и еще о многом другом…
   – Я не хуже тебя знаю, что следует делать. Смогу несколько часов, пока ты будешь спать, справляться сам.
   Но Иван никак не отреагировал на его слова. Уже стоя на ногах, он тряхнул головой, чтобы разогнать дурноту, которая цепким спрутом опутала сознание. Он поднял оружие и пошел к началу салона, перешагнув через чье-то распластанное тело.
   – Это что?
   – Парень решил стать рыцарем – пришлось слегка остудить его благородный порыв. Я его просто вырубил, чтобы не было неприятностей.
   – Усадите его в кресло и зашторьте окна. Освободите женщин и детей.
   Последнее пассажиры сделали самостоятельно. То, что происходило за окнами, пугало больше, чем то, что творилось внутри салона автобуса: весь автовокзал был оцеплен специальными машинами и цепочкой «беркутовцев», обвешанных оружием и снаряжением; всюду перебегали и занимали позиции за углами, колоннами, бортиками и на крыше снайперы, таращась из засад мощной оптикой прицелов.
   Пока подчиненные Ивана отпускали детей, женщин и стариков, он достал из сумки Стаса оптический прицел, рацию и мегафон. Иван уверенными движениями прилаживал к автомату прицел, когда его коснулась чья-то рука. Это был Лекарь. Посмотрев на его лицо, Иван смутился: глаза Гелика выражали бурю чувств, которая бушевала в его душе – боль, гнев, разочарование и возмущение.
   – Не надо, батя, – тихо попросил Иван. – Я знаю, о чем ты сейчас думаешь и что хочешь сказать, но я сейчас не имею никакого права тебе хоть что-то объяснить. Но прошу поверить мне: никто из невинных, не имеющих к происходящему никакого отношения, людей не пострадает. Я тебе это обещаю. И хочу, чтобы ты пообещал, что будешь вести себя благоразумно и не мешать нам.
   Он стал внимательно смотреть на Гелика.
   – Ну же, Дмитрий Степанович! Это очень важно.
   Лекарь решительно замотал головой. Иван с искренним сожалением вздохнул.
   – Жаль, батя. Но мы предусмотрели и это… Игорь! – позвал он. – Пришло время позаботиться о нашем бате.
   Надев гарнитуру рации на голову и настроив рацию на нужную частоту, Иван стал в щели между шторами наблюдать за перемещением отрядов милиции по территории автовокзала. Действовали быстро и слаженно: освободили вокзал и окрестности от людей, которые не успели или не хотели покидать автовокзал, отогнали автобусы, расставили посты и бросили на всех выездах ленты с шипами. Слушая их переговоры в эфире и наблюдая за маневрами, Иван чувствовал себя уверенно и спокойно, лишь иногда слабо улыбался, когда видел ошибки в действиях милиции. На несколько секунд отвлекшись от наблюдений, он посмотрел, как Игорь провел покорного Гелика в конец салона, усадил в кресло и пристегнул наручниками таким образом, чтобы не было возможности выглянуть в окно. На Гелика надели бронежилет и специальный шлем. В довершение всего, Игорь положил перед «узником» пачку сигарет и флягу с вином.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация