А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Багряный лес" (страница 29)

   Наконец, кусок был выбран и откушен.
   – Из города Львова.
   – Где это?
   – Европа.
   – Твоя страна богата.
   – Она мне дорога как родина.
   – Мне нравятся твои слова, майор, – искренне признался Ассандер. – Ты ешь – тебе скоро понадобится много сил.
   Саша стал есть. Мясо было хорошо прожаренным и вкусным. Жир тек по подбородку, и приходилось часто вытирать его ломтиками, оторванными от хлебной лепешки.
   Принесли теплое и сладкое вино.
   – Как называется твоя страна?
   – Украина.
   – Там есть горы?
   – Есть, в Крыму, на берегу Черного моря, и есть рядом с моим родным городом, но они не такие высокие, как здесь, шах. Они покрыты лесами, и там живут хорошие, хозяйственные люди.
   – Кажется, я что-то слышал о твоей стране. Говорят, что там мужчины не знают, что такое война, а мальчики растут слабыми и безвольными.
   – Сила моих соотечественников, шах, в том, что они умеют жить в мире.
   – Красиво говоришь, майор. Но чтобы муж был сильным и могучим, как скала, он должен знать и не забывать вкус крови своих врагов. Его кровь станет от этого только горячей, и он родит сильных сыновей!
   – В бою человек учится убивать и умирать, шах, а в мире – жить, делать свою семью счастливой, а страну – богатой. Горы моей страны, Карпаты, леса Полесья удобрены костями врагов, которые пришли на нашу землю, чтобы разорять города и поселки. Теперь леса Украины красиво расцветают весной, и на сочных травянистых лугах сосед соседу пожимает руку и помогает в работе. После них остается обработанная и ухоженная земля, а не развалины и голый горный камень.
   – О! – выдохнул от удивления Ашигар, которого не пригласили к столу, но оставили в шатре. Он что-то сказал на своем языке Ассандеру.
   Шах перевел:
   – Мой помощник восхищается твоей мудростью и говорит, что тебе было бы не позорно быть поэтом, а не воином.
   – А Ашигару не терпится увезти мою голову в свой аул, чтобы хвастаться, какого мудрого и умного офицера ему удалось победить?
   Душманы недоуменно переглянулись и рассмеялись. Смеясь, Ашигар похлопывал себя по коленям, а перестав смеяться, сказал с улыбкой на заросшем до самых глаз лице:
   – Я уже жалею о своих словах, солдат… Если я возьму твою голову без тела – она будет молчать, а в этом мало развлечения.
   Его заставил замолчать Ассандер, повелительно подняв руку:
   – Мой помощник – хороший и исполнительный воин, но он глуп настолько, что не замечает, насколько порой бывает мудр. Слава аллаху, что у него такие прозрения бывают очень редко, иначе я бы приказал сбросить его с горы: мне не нужен мудрец, а нужен солдат.
   Ашигар почтительно, даже с торопливой благодарностью, поклонился.
   – Он сказал о том, – продолжал Ассандер, – что хотел сказать тебе я. Мало толку только от одной головы, которую отдадут детям, и они будут нею играть, учась обращению с будущими врагами. Я предлагаю тебе, майор, службу у себя, свое покровительство, свою щедрость и дружбу. Я дам тебе дом и жен, на каких только укажет твой взгляд. Твоих детей я буду считать своими племянниками, а дочерей отдам в жены лучшим своим воинам. Ты достаточно мудр, чтобы знать, как устроится твоя жизнь после твоего согласия. Но не торопись с ответом: человек мудр только тогда, когда его голова полна мыслей, и он же полный глупец, если его мысли торопятся, как пули, словами сорваться с его длинного языка.
   Принесли еще мяса, горячего, ароматного. Ассандер не стал его есть, а пододвинул поднос с едой пленнику, который исполнял роль гостя. Саша не стал ждать повторного приглашения, понимая, что только новые силы позволят ему остаться в живых. Он стал есть, запивая мясо сладким вином и чаем. Он уже насытился, но съел еще немного, про запас – в горах мороз забирает много сил у человека, делая это с тройным усердием.
   Дальше разговор пошел на более отвлеченные темы, и большая его часть принадлежала оживленной беседе душманов, которые говорили на своем языке.
   Когда Саша помыл руки, показывая этим, как требовал обычай, что уже сыт, шах указал на его босые ноги.
   – Горы не любят голых ног, майор.
   – К сожалению, шах, здесь не нашлось той обуви, которая смогла бы не так сильно беспокоить мои раны, как делают это грубые солдатские ботинки. В них я не способен сделать ни единого шага.
   Ассандер тотчас что-то приказал своему помощнику, и тот поспешно вышел.
   – А в седле держаться сможешь?
   – В этом нет необходимости, шах. Я обдумал твое предложение и благодарю тебя за доброту, щедрость и внимание. Трудно вспомнить подобное гостеприимство. Мой ответ будет таков: я только заминирую для тебя дорогу.
   Его сотрапезник насупил густые брови и долго массировал пальцами переносицу, размышлял.
   – Твой ответ, майор, – очень медленно начал говорить Ассандер, словно не мог сразу освободиться от цепких мыслей, – ничуть меня не оскорбил. Согласись ты на мое предложение, я был бы рад, но только наполовину: предавший однажды, предаст и в последующем. Я не доверял бы тебе полностью. Верны только те собаки, которых вырастил только ты, – он встал и вылил в огонь очага вино из своей чаши. Дорогое убранство шатра утонуло во мраке, но угли, выпарив влагу, потеснили темноту рубиновым сиянием. – Даже самый жаркий костер должен когда-нибудь погаснуть. Ты сделал свой выбор, и я уважаю его за правильность и тебя – за мужество. Это был твой последний ужин. Ты сделаешь свою работу, а потом умрешь.
   Он пошел к выходу из шатра, но, откинув полог, остановился:
   – Ты уйдешь из жизни легко, как воин – в этом тебе мое слово.
   Ассандер ушел, не попрощавшись.
   Саша оставался в одиночестве недолго. Он успел только бросить в затухающий костер немного хвороста и специальной смолы, с помощью которой разжигали костры даже из сырого топлива, когда вошел Ашигар. Помощник шаха бросил на расстеленные ковры коробки, которые, упав, раскрылись. Из них вывалилась спортивная обувь.
   – Выбирай, майор.
   Пока Лерко перебирал обувь, подыскивая более прочную и необходимого размера, Ашигар стоял над ним.
   – Шевелись, сын дэва! – подгонял он, правда, особой злобы в его словах не было, скорее, звучало сожаление. – Плохая обувь, – сочувствовал он и тут же успокаивал: – Зачем мертвецу хорошая? Пусть лучше эти тряпки достанутся волкам и шакалам, чем прочный ботинок или сапог, который еще послужит воину…
   Терпя сильную боль, Александр обул черные, легкие, с виду очень прочные спортивные ботинки, которые могли с успехом использоваться альпинистами – из всех предложенных они были самыми лучшими, хотя и великоваты. Последнюю неприятность он устранил, надев две пары длинных шерстяных носков, которые Ашигар принес ему после первой же просьбы. Ворс шерсти впивался в свежие раны, тревожил их, и когда Александр попытался встать на ноги и пройтись по шатру, он не смог сдержать громкого стона. Боль была невыносимой, но конвойный не желал тратить лишнего времени, необходимого пленнику, чтобы привыкнуть, приручить боль:
   – Ступай! – крикнул он, подкрепляя свой приказ ударом приклада. – Ассандер не любит ждать.
   Весь перевал был скрыт бушующим снежным бураном. Летящая снежная каша была настолько плотной, что весь окружающий мир утонул в однообразной белесой мгле, размывающей границу между землей и небом. Воткнутые в снег факелы горели слабо на сильном ветру, гудели короткими языками пламени, указывая дорогу не сколько светом, сколько этим гудением.
   Пленник шел по колено в снегу, ориентируясь по факелам, которые на расстоянии пяти шагов неожиданно выныривали из подвижной стены снегопада. Стоял мороз, снег лежал мягко, и идти по нему не составляло большого труда: надо было лишь стараться не столкнуться с людьми, которые торопливо сновали по лагерю, навьючивая лошадей и готовя снаряжение к дальнему переходу.
   – Стой, – приказал Ашигар.
   Толкая стволом автомата в спину, он загнал пленника в небольшую палатку, освещенную ярким светом электрического фонаря, который висел почти на самом верху опорного шеста. Ветер раскачивал палатку и шест, бился о брезент с таким шумом, что надо было кричать, чтобы расслышать друг друга. Свет фонаря метался, выхватывая из темноты сложенные один на один, почти в высоту человеческого роста, продолговатые зеленые ящики. Рядом с ними он увидел Еву. Женщина была бледна и с надеждой смотрела на Александра своими странными глазами, в которых никогда не гас зеленоватый свет.
   – Что ты здесь делаешь? – прокричал Александр, склонившись к самому ее уху.
   Она повернулась так, чтобы он увидел ее руки, связанные за спиной. От тугого узла шла еще одна веревка к столбу. Саша погладил ее по заплаканному лицу, стараясь успокоить.
   Ашигар вновь толкнул его в спину автоматом.
   – Смотри, шакал, что тебе предстоит сделать, – он подошел к ящикам, открыл один из них, придержал фонарь, чтобы можно было рассмотреть содержимое ящика. – Ассандер приказал, чтобы ты использовал все, – душман обвел рукой все ящики, находящиеся в палатке, и оскалил рот в улыбке. – Али-хану придется по вкусу щедрость моего шаха!.. Ассандер сказал, чтобы ты торопился и сделал всю работу еще до того, как замерзнешь.
   – Он сказал, где надо установить мины?
   – Нет. Будешь думать сам.
   Саша едва сдержался, чтобы не выдать себя злорадной улыбкой, которая исказила его губы.
   – Зачем здесь женщина?
   – Она будет наказана за свой длинный язык тем, что разделит с тобой участь, сын дэва. Она поможет тебе с минированием, а потом умрет.
   Это тоже устраивало Александра.
   – Мне нужен этот фонарь, – он указал на фонарь, подвешенный к столбу. – Нельзя с факелами устанавливать мины, если не хотите раньше времени взлететь в воздух вместе с этой горой.
   Ашигар не стал снимать указанный фонарь, а достал из ящика другой, побольше, и включил его. Сноп света больно ударил по глазам: он был ярким и мощным.
   – Этот лучше, рус! – сказал он, выключая фонарь. – Есть еще четыре батареи к нему – до утра будет достаточно.
   – Хорошо. Развяжи женщину, – попросил Александр и стал рассматривать то, что лежало в ящиках.
   Здесь было много противопехотных мин в пластиковых ребристых корпусах, очень мощных и безотказных, но совершенно бесполезных в глубоком снегу, который сильно смягчает силу шага человека; мощные фугасы, способные развеять в пыль половину железнодорожного состава; брикеты с C-4[11], славившиеся своей силой и надежностью; запалы и взрыватели различных конструкций; мотки проводов, лески и струн.
   Движимый своей целью, он практически не обращал внимания на боль, когда вытаскивал тяжелые ящики на снег. Ева светила ему фонарем, свет которого пробивал витое кружево густого снегопада, рассеивал темноту.
   Перевал Мирза-Валанг-Сангчарак и ведущие к нему дороги были хорошо знакомы Александру, который за три года службы в Афганистане ни единого дня не провел, чтобы не странствовать по этой суровой земле. Он настолько хорошо узнал страну, что даже аборигены просили его быть их проводником в горах. Стоянка, на которой лагерем расположились люди Ассандера, находилась с южной стороны хребта, в каких-то десяти-пятнадцати метрах от его вершины, и представляла из себя довольно ровную площадку, прикрытую с периметров высокими каменными отвалами. Глыбы горного камня служили для путников защитой от постоянного и упрямого горного ветра, позволяли кострам гореть спокойно, а палаткам и шатрам выстоять даже в самую свирепую бурю. Обычно, в ясную погоду, дул северный ветер, иногда балуя горные кряжи теплым и прозрачным каракумским воздухом; в непогоду же он непременно дул с юга, принося обильные циклоны с пакистанских и индийских земель, которые цеплялись за высокие хребты Сафедкох и Багди-Туркистан, осыпались на голый, выветренный камень летом холодными и редкими ливнями, а зимой частыми и затяжными буранами. В этот год зима выдалась на редкость снежной, и мокрый снег выпал даже в таких южных провинциях, как Рильменд и Нимроз, а в горах снега было столько, что он часто грохотал могучими лавинами, не в силах удержать собственный вес на склонах гор. Отряд шаха спускался по опасной серпентине с северной стороны хребта, где ветер был гораздо слабее и снег рыхлее и глубже, чем с южной. На вершине, нависая над северной стороной, в такие моменты образовывалась огромная снежная шапка, которую по весне торопились с помощью взрыва сбросить вниз, чтобы сделать проезд и проход безопасным для путешественников.
   Сначала Александр установил пехотные мины и несколько противотанковых в снег дороги, которая, петляя, спускалась с южного склона хребта. Он нарочито долго копошился у зарядов, но все его действия были лишь показной суетой. На самом деле он не докручивал детонаторы и взрыватели до положенной метки, и все его минирование оказывалось бесполезным. Только три мины, самые близкие к стоянке, он установил как положено, неглубоко в снег, как раз в тех местах, где ветер за несколько часов оголит их полностью, и они окажутся замечены людьми, которые будут идти по дороге. Остальное, в несколько переходов, он вытянул на вершину хребта. Здесь ветер бушевал неистово, валил в снег, забивал глаза, дыхание, рвал из рук фонарь и инструменты. Охранники, зная опасную привередливость фугасов, из осторожности держались в стороне, но на таком расстоянии, чтобы можно было сквозь ревущий, несущийся горизонтально снег, разглядеть свет фонаря в руках женщины.
   Саша не стал вытаскивать из ящиков заряды, а установил детонаторы прямо там. Он мог делать эту работу совершенно не беспокоясь, что кто-то может заметить подлог – Ашигар, который практически постоянно следовал по пятам, контролируя работу пленника, теперь благоразумно решил составить компанию своим солдатам и только внимательно следил, как рыскает свет фонаря, так как большего рассмотреть из-за снегопада не мог.
   Подготовив все, Лерко забрал у Евы фонарь, выломал из ящика доску, воткнул ее в снег и привязал к ней фонарь, который задергался на ветру, словно был в руках человека, занятого работой. Потом вернулся к Еве, наклонился к ее уху и стал кричать, стараясь перекрыть своим криком шум стихии:
   – У нас есть около семи минут на то, чтобы уйти отсюда!.. Надо двигаться все время вдоль хребта!.. Там есть каменная гряда!.. Там будет безопасно, если мы успеем до нее добраться!..
   Она кивала, тем самым давая ему понять, что все расслышала хорошо, потом обернулась в ту сторону, где должны были находиться охранники.
   – Ашигар ничего не заподозрит! – успокоил он ее.
   Из провода, для надежности скрученного в канат, Саша сделал связку метров четырех длиной. На это ушел весь имеющийся в наличии провод. Связку надо было бы сделать более прочной, но в ящиках осталось несколько метров металлической проволоки и ломкого детонирующего шнура, которые не годились для задумки Александра. Оставалось надеяться только на свои силы и везение.
   Они пошли, утопая в снегу, поминутно падая. Ветер дул с такой силой, что на него можно было ложиться. Он не давал двигаться, резкими и сильными порывами сбивал с ног. Александр шел наугад, выбирая направление с помощью ветра, и старался идти так, чтобы под ногами постоянно был камень. Когда он с ходу налетал на торчащий из снега валун, то шипел и стонал от боли, но успокаивался мыслью, что удается держаться в стороне от снежной шапки и идти в темноте по вершине хребта.

   Охранники стояли долго, танцуя в снегу, чтобы согревать быстро коченеющие на ветру ноги. Они прятали головы в глубокие капюшоны, сворачивая их края таким образом, чтобы несущийся снег не попадал внутрь и не морозил лицо. Проходили долгие минуты, а свет фонаря продолжал биться в одном месте. Буран все больше и больше набирал силу и из-за снежной густоты свет фонаря временами тонул в бушующем мраке или пропадал вообще. Ашигар стал волноваться. Он знал, что пленникам отсюда, с вершины горы, в такую страшную ночь бежать некуда – всюду буран, непроглядная темень и зимние горы, которые, все вместе, быстро расправятся с самым отчаянным безумцем. И все-таки сомнение терзало его сердце. Беглецы, несомненно, погибнут, получат свое заслуженно, но Ашигар не имел никакого желания умирать в муках с распоротым животом – самая распространенная у шаха казнь. Ассандер не примет никаких объяснений и будет прав.
   Он подошел к двум солдатам и толкнул их в сторону света. Они, повинуясь этому немому приказу, неловко переваливаясь в снегу, побежали. Скоро вернулись и только растерянно разводили руками – пленников нигде не было, как и их следов, которые буран и ветер успели скрыть. Ашигар едва не задохнулся от ярости и не перестрелял солдат, но вовремя сдержал свой гнев: кому от пустой ярости будет польза? Беглецы по такому глубокому снегу, в темноте, в буране не могли уйти далеко. И двигаться они могли только в одном направлении – вдоль кромки вершины хребта… Надо было спускаться в лагерь, падать в ноги Ассандеру, молить о пощаде и организовывать погоню. Иного выбора не существовало.
   Он с солдатами подошли к тому месту, где был спуск, обледеневший и заснеженный желоб, присели, чтобы на корточках, как на санях, съехать почти в самый лагерь. Ашигар был готов к самому худшему, что могло ожидать в самом скором будущем, но надеялся на милость случая и своего господина, которому много лет служил верно. В последнем отряде, который остался в лагере, было очень мало людей, и Ассандер не решится кого-нибудь из них убивать, так как в ночной погоне будет дорог каждый человек – шах не позволит ооновцу ни бежать, ни по собственной воле сгинуть в горах, до тех пор пока пленник не сделает то, ради чего его захватили в плен.
   Он сделал шаг в темноту желоба, когда неимоверный по силе удар разорвал его тело на куски. С градом камней остатки тел охранников рухнули вниз, на лагерь, сея смерть, ужас и панику. Грохот взрыва на мгновение заглушил рев стихии, а вспышка синим отражением легла на соседние хребты, пробив густую снежную пелену. Долгое время никто не мог прийти в себя. Оглушенные и покалеченные люди метались по разбитому лагерю, как слепые котята, сыпались в пропасть, и буран жадно проглатывал их последние крики. Когда Ассандер после удара камнем в голову пришел в себя, то понял, что произошло. Шах засмеялся и забарахтался в ткани упавшего на него шатра, пытаясь выбраться наружу. Выбрался и сразу наткнулся на бак с напалмом, опрокинул его, выливая его содержимое в снег, потом выстрелил в лужицу. Пламя мгновенно высоко взметнулось, опалило лицо. Ассандер прикрылся от огня рукой, отшатнулся, но продолжал смеяться. Подходили оставшиеся в живых солдаты и останавливались, пораженные поведением своего повелителя. Никто из них даже не догадывался, что шах смеялся над собой, над собственными глупостью и ничтожеством, ведь по ту сторону хребта его храбрая и непобедимая армия сметена и уничтожена тысячами тонн снега сошедшей лавины. Смеялся еще тому, – звук уносил ветер, – что больше не было дороги к отступлению – спуск с перевала смогут отремонтировать только тогда, когда сойдет снег, весной. Великий и грозный шах Ассандер, господин всех и вся в провинции Джаузджан, страх и ужас всех соседей и недругов, попался в капкан собственной глупости, как шакал!..
   Он знал, куда могут пойти беглецы, и послал половину из оставшихся солдат по дороге, а сам с остальными поспешил на хребет, чтобы не дать бежавшим ни единого шанса избежать его возмездия. Люди шли, не жалея магниевых шашек, два ящика которых нашли среди разбитого имущества. Ветер не мог загасить белый и ослепительный огонь, от света которого, казалось, растворялся снегопад. Когда внизу загрохотали взрывы, Ассандер засмеялся вновь, захлебываясь своим смехом и понося себя за новую глупость: во второй раз пленник оказался умнее его, оставив на южной дороге заряженные мины. Теперь от армии шаха остались только те воины, которые шли сейчас с ним по хребту, по оголенным и еще теплым после взрыва камням. В том месте, где полыхнул мощный взрыв, была выбитая в камне глубокая воронка. По незаснеженной вершине идти было легко, и Ассандер часто срывался в бег, гонимый лютой жаждой мести.
   Взрыва слышно не было. Александр только увидел, как вспыхнули синим светом на мгновение склоны соседних гор, почувствовал, как дрогнул и ушел из-под ног камень хребта, как натянулась связка, соединяющая его с Евой, и поволокла вниз, в пустоту. Он хватался окоченевшими руками за все, что попадалось под них, рвал ладони, пальцы, но всякая опора оказывалась ненадежной и катилась вместе с ним вниз. Эти мгновения показались ему вечностью… Неожиданно нога ударилась о большой камень, который устоял. Слушая гудящий шум крови в ушах, и сплевывая кровь, Александр застыл, переводя дыхание. Связка тянула вниз с прежней силой, но не дергалась – скорее всего, женщина во время падения потеряла сознание. Ощупав руками спасительное препятствие, Саша начал осторожный подъем. Он придирчиво ощупывал в темноте каждый камень, уступ, и упрямо лез наверх, таща за собой на связке тяжелую ношу, которая по-прежнему не подавала никаких признаков жизни, но останавливаться было нельзя. Снег стал сыпать гуще, покрывая камни скользким ледяным пухом, и можно было делать короткие привалы только для того, чтобы, распластавшись на крутом склоне, отогревать израненные руки собственным дыханием.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация