А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Багряный лес" (страница 24)

   Часть V

...
   «Киев
   МВД Украины
   Министру …
   Вх. № ВР-Р-11296/4-12
   К докладу …

   СЕКРЕТНО
   СЛУЖЕБНЫЙ РАПОРТ

   По делу № 146-4/САР «Убийство депутата ВС Украины Ташкович Ю. А. – Киев, 14.05.2007 года, 06:05». Баллистическая экспертиза установила: по машине Ташкович Ю. А. (марка BMW-755i, госномер іі12304АК) было произведено 5 выстрелов: 1 – с расстояния 264 м от места дислокации стрелка; 2 – 237 м; 3 – 214 м; 4 – 197 м; 5 – 181 м. Стрелок находился за опорой моста на развязке проспекта … и … трассы. Четыре снаряда пробили ветровое стекло, нанесли проникающие ранения Ташкович Ю. А. (три – грудной отдел, один – шейный), пробили кресло водителя и донную часть автомобильного кузова и фрагментировались о дорожное покрытие. Последний выстрел был произведен по правой части багажного отделения в надкрыльную область. Снаряд проник в бензобак и детонировал. Предположительно использовались снаряды сложной компоновки: первые 4 – с твердым сердечником (бронебойные), газо-ускоренные и с замедленным взрывателем – определены лунки в дорожном покрытии и химический состав материалов; последний – зажигательный (на стенках бака окись фосфора). На месте засады гильз не обнаружено, но на опоре моста – газовый нагар. Анализ частичек гари и фрагментов снаряда показал, что преступник использовал австрийскую штурмовую винтовку марки Steyr AUG (предположительно снайперский вариант А3) с безгильзовыми боеприпасами (специальное вооружение австрийских «коммандос»)…»
   – Что, хороший, хочешь сказать, что следов нет? – спросил он вслух самого себя и не стал читать остальную часть документа, светящуюся на широком компьютерном мониторе; протянул, передразнивая: – «Предположительно…»
   У него было хорошее настроение. Он старался не думать о том, что через несколько часов предстоит предстать перед депутатской фракцией «Возрождение», на заседании, где его будут «бомбить» народные избранники. Закрытое заседание. Допрос с пристрастием – разумеется, на лицах. Но что они получат от него? Ничего.
   Министр откинулся в глубоком и удобном кресле, с удовольствием слушая резкий скрип кожи под собой, задумчиво погладил белый неровный шрам на виске, довольно усмехнулся одними губами, правильными, красивыми, пригладил послушные густо-седые волосы. Потом протянул руку к небольшому и элегантному сетевому телефону, нажал кнопку вызова.
   «Доброе утро, Олег Игоревич», – добро и ровно прозвучал молодой женский голос в телефонном динамике и замолчал в ожидании.
   – Доброе утро, Наташа, – его голос звучал тоже ровно, но уже не с нотками готовности, а наоборот – степенной музыкой власти, с небольшой и приятной хрипотцой, которая так нравилась женщинам, а ему – помогала с ними. – Не могли бы вы мне приготовить кофе? Не очень крепкий, если можно.
   – Конечно. Две минуты, – и уточнила: – С коньяком?
   – Шарли – он назвал марку.
   Потом пробежал глазами по электронным строчкам рапорта, застучал по клавиатуре тонкими и длинными пальцами, закрывая и уничтожая файл не только в своем компьютере, но и с сервера. Перед выполнением последней операции компьютер запросил:

   Для уничтожения документа I категории секретности необходимо ввести пароль

   – и запульсировал тонким курсором в бездушном ожидании ввода.
   Ухоженные пальцы быстро затарахтели по кнопкам:

   СИЦИЛИЯ

   Машина ответила:

   Выбранные документы успешно уничтожены во всей сети
   Восстановлению не подлежат
   Копий нет, распечатка не производилась
   Регистрация заменена

   – Вот и прекрасно, – сказал министр, вставая из кресла, и спортивно, пружинисто прошелся по просторному и светлому кабинету. Было приятно ощущать, как вязли в мягком ковровом покрытии каблуки дорогих туфель.
   Он был одет в дорогой покупной костюм. Ткань одежды, темная, серовато-синего оттенка, удачно гармонировала с обстановкой кабинета. Борты пиджака небрежно распахнуты, ослепительно белая сорочка облегала стройное, тренированное тело – в свои пятьдесят лет министр выглядел на редкость молодым и полным энергии, не в пример остальным членам Кабинета министров. Держать форму обязывало не только министерское кресло, но и политика. За восемь месяцев она крепко надоела ему своей лихостью и опасностями, но он быстро обвык, прочно освоился, подчинил себе все и вся, неожиданно обнаружив в себе важное качество – умение собственноручно творить события, интриги. Не последним был чиновником в государстве, может быть, даже вторым после… Многие завидовали его неожиданному взлету, но побаивались мешать, помня, как самые безрассудные поначалу пытались свалить новичка, но только сунули головы в тугие петли: кто бесконечных прокурорских допросов по поводу старых грешков, а кто – меньше насолившие – в безвестность краха своей карьеры. Опасная была эта затея – воевать с министром МВД: сильный был своей дружбой с остальными силовиками – генеральным прокурором, министром обороны, главой Службы безопасности, министром чрезвычайных ситуаций и самим Президентом… Сила! Кто против такой попрет? Депутаты? Верховный Совет? Пусть попробуют. Потом сами будут плакать, «народные избранники». Государство сильно и крепко только ответственностью, а не пустой болтовней и кулуарными склоками. Они сами бегут к нему за помощью, чтобы побольнее, почувствительнее насолить своим противникам. Он же помогает всем, понимая, что пока они дерутся, он уверенно сидит и работает в своем кресле министра. С ним драка не скоро утихнет. Его на несколько президентов хватит.
   Любил больше цивильную одежду. Покупал дорогую – не боялся молвы, нападок. В гражданском платье скрывалась его сила. Скрытность помогала, ошарашивала противников, обезоруживала их, а нужных людей легко приручала, да так, что они и опомниться не успевали, как уже служили ему – министру внутренних дел.
   За несколько месяцев подчинил себе огромную мощь – но не для себя. Переверзнев был из тех людей, кто был готов и умел служить верно и честно. Благодаря этому качеству и добился столь высокого поста. К работе его воодушевляла личность, личность с большой буквы. Поднепряный, Президент, был такой личностью: умел править, бить и ласкать, и брать свое – не без этого, но в меру, как и положено тому, кто первый из всех на виду. Сам же Переверзнев никогда не мечтал о высшем кресле. Зачем? Если вдруг настоящий глава правительства окажется слаб – он поможет посадить в президентское кресло другого, сможет, сумеет, но не сядет сам: главное – служить… Служить личности – это видеть, кому служишь, видеть и слышать. Это задача министра. Цель же Президента – служить народу. Переверзнев не видел народа – какая-то абстрактная живая масса, раздираемая миллионами желаний, без определенных задач, мнений. Просто многоголосый гул, заполняющий пустоту бытия. Тут не угадать ни настроений, ни чаяний. Толпа. Как служить ничему? Никак. Тогда и высокий пост – лишь удобное кожаное кресло для пышного изнеженного зада. Пустое место, пустой звук. Не хотел такого министр.
   Военный китель надевал редко. Форма обязывала быть демонстративно сильным, выдавала власть, мощь. Висела спокойно в шкафу, ожидая особых случаев: торжеств, государственных праздников, вообще тех моментов, когда была необходима. Он не любил ее еще за то, что она напоминала ему прошлое, в котором заставляли делать грязную работу, не снимая погон. Теперь же генерал-майорские звезды были тяжелы для плеч не только прошлыми годами службы, но и ошибками, горячностью, на которые так щедра была молодость. Это чувство тяготило постоянно, порой переходя в нехорошее предчувствие.
   От воспоминаний стало портиться настроение.
   С большей частью прошлого министрсправился. Нелегко это было. Оставалось совсем немного, но самое главное и трудное.
   Он посерел лицом, остановившись у окна, потер пальцами, тонко прощупал, каждую складку побагровевшего шрама. За окном бушевал новизной жизни цветущий весенний Киев: шумящие людские потоки на тротуарах, на переполненных дорогах; видимая и определимая энергия деятельности, хлопот и праздника. Но Переверзнев этого не замечал. Уже был не способен, замкнувшийся в себе, мысленно плетущий кокон будущих событий – «куклу» собственной безопасности и благополучия. В такие моменты он был опасен.
   Вошла секретарь с подносом в руках: пирожные, пепельница, распечатанная пачка сигарет, нарезанный лимон, большая, толстостенная кружка из керамики, расписанной под мрамор – застоявшаяся, деловая офисная мода, позолоченная тонкая рюмка коньяка. Женщина в белой рубашке с короткими летними рукавами, как положено, без галстука, майорские погоны на плечах, золотые, парадные, форменная юбка, плотно облегающая бедра, ягодицы – все тело упругое, точеное и желанное; умное лицо, страстно-полные губы, влюбленные глаза, умело и умеренно наложенный макияж, высокая стройная шея, нежная кожа, и все сдобрено мягким ароматом духов – гремучая смесь для всякого, кто уважает в себе мужчину.
   Она поставила поднос на журнальный столик мягкого уголка – место не для официальных бесед, расставила все степенно и аккуратно, не стуча по полированному чистому стеклу.
   – Пожалуйста, Олег Игоревич, – сказала она. Голос был гораздо богаче и краше, чем по интеркому. Женщина остановилась, ничуть не смущаясь жаркого взгляда, мечущегося по ее фигуре, а наоборот, заложила руки со свободным подносом за спину, расправила плечи, подалась вперед грудью навстречу этому нескромному взгляду. – Может, еще что-нибудь принести? Почту?..
   Переверзнев тихо и незаметно хмыкнул, туша жар в своих глазах.
   – Хороши вы, Наташа, – озвучил он свою немую откровенность.
   – Спасибо. Нравится – берите, – и она улыбнулась.
   Со стороны невозможно понять: шутила или нет? Но он знал, что не шутила. Опыт подсказывал.
   Министр спрятал сладкую улыбку.
   – Возьмите и себе чашечку – составьте компанию.
   – С удовольствием, – и упорхнула.
   В министерство Переверзнев пришел без своей команды: не было людей, которым мог доверять. Он вообще никому не доверял. «Доверять» для него означало «делить силу», но сила была ему нужна вся, до последней капли, накопленная собственными умом, опытом и связями. Оставил прежний состав министерства и потом понял, что поступил правильно – подчинились, полюбили, стали преданными. Разумеется, были кое-какие перестановки, замещения и увольнения – за наушничанье, нерадивость и непрофессионализм, а приглашал – за знание дела, за умение работать, за совесть. После этого стали уважать сильнее, стали обороной, не подпускали к нему и близко тех, кто был опасен или просто глуп, что было опасно не меньше.
   И Наталья… Наталья Владимировна Плещаная, майор милиции, семь лет успешной оперативно-следственной работы, имела награды, поощрения, потом – настоящий пост; молода, всего тридцать пять, сыну четырнадцать, незамужняя. Он знал о ней куда больше, чем она думала. Подробно знал не только о ней, но и о многих, кто был важен в министерстве. «Плещаная решительна в поступках, сдержана в эмоциях, и если демонстрирует их, то с определенной целью; корыстна, имеет приличное состояние…» Переверзнев помнил каждую строчку ее характеристики из личного дела, той характеристики, которую подготовил его хороший знакомый, товарищ прошлых лет, теперь возглавляющий Аналитический отдел в СБУ. Также министр был информирован, что Плещаная была глазами и ушами бывшего министра, который из кожи вон лез, чтобы накопать побольше грязного белья на своего «преемника»; кроме того, она работала и на Ковоша, бывшего главу СБУ Украины, с которым некоторое время была в близких отношениях. Знал, что ее же стараниями мало белья досталось любопытным – обещать обещала, но не делала. Переверзнев же, наоборот, накопал компроматов на «нужных» людей столько, что пришлось всю эту зловонную кучу складывать в далеком чилийском банке – для верности, подальше и от себя, чтобы было время подумать, пока доберешься, и тем более от других, чтобы не злить.
   Знал и о том, что она его любила. Любил и он. Но ничего не делал, чтобы заполучить ее всю и самому потеряться в вихре страсти. И не от нерешительности или страха – в пятьдесят лет остается только трезвый расчет, щедро сдобренный драгоценным жизненным опытом: смог бы все устроить, каждое место будущей встречи тысячу раз бы проверил! Впервые разве? Но не мог. Не мог с нею так поступить. С кем угодно, но только не с Натальей. Может, еще в свои пятьдесят не дозрел до того, чтобы просто сойти с ума от любви. От того, что, наверное, понимал: возможно, это последняя любовь, самая богатая, самая радостная и счастливая.
   А Наталья?.. Он понимал, что своим поведением, отношением к ней он извел ее полностью. Надеялась женщина на взаимность, и не только на взаимность таких вот жарких взглядов!.. Она видела глаза Переверзнева – полные ею, восхищением и буйным огнем страсти – этого министр не скрывал, и Плещаной становилось только тяжелее: понимала, что терпения надолго не хватит. И чего он сторонился – газетной молвы? Кто же осудит того, кто крепко подмял в стране преступность, кто сделал то, что не могли сделать все его предшественники? К тому же Переверзнев холост… Первый холостой министр! И она тоже. Украина – не Америка, где так звонко важны гладкость и уверенность семейной жизни у людей видных… Кроме, конечно, актеров.
   Она пришла, принесла себе кофе с конфетами: Наташа обожала сладости, а Переверзнев был к ним полностью равнодушным; села напротив, откинувшись в кресле так, чтобы ему были видны ее загорелые круглые колени, полные нерастраченного соблазна бедра, темная ложбинка тени под краем юбки. Он оценил, вновь загораясь глазами.
   – Умеете вы, Наталья, – хотел сказать «поднять настроение», но без паузы продолжил: – Хорошо хозяйничать.
   – А я украинка, – спокойно, не без гордости ответила она, маленькими глотками отпивая свой кофе, и впилась в него своими бездонными темно-карими глазами. – Умею хозяйство вести.
   Он знал, что она родом из Полтавщины.
   – И вареники с творогом, вишнями и капустой, – полушутливым тоном сказал он.
   – Это самое малое… Домашнее. Лучше, чем ресторанное.
   Он промолчал, пропуская ее легкую язвинку – намек на его бобыльское житье.
   – Зашли бы как-нибудь вечерком – угостила бы на славу.
   – Спасибо за приглашение, Наташа, но у меня полно работы.
   – Знаю я вашу работу, – заметила она. Кто ж, как не она, могла знать обо всех его министерских делах?
   Он улыбнулся.
   – Вот видите, а приглашаете, – с наигранной укоризной сказал он.
   – А я вам помогаю.
   – Ваша помощь неоценима.
   – Хвалите. Лучше бы зарплату добавили, а не можете – платите чаще.
   Он посмеялся ее нехитрой шутке.
   – Ну, это не от меня зависит.
   – А от кого? От министра финансов? Я могу устроить вам раунд. Министр с министром договариваются о зарплате своих секретарей.
   – Вам ли жаловаться, Наташа?
   Она поняла его, но ничуть не смутилась, подняла бровки, переспросила:
   – Мне?.. Может быть. Может, я к свадьбе приданое коплю.
   – Богатая свадьба будет.
   – По годам жениху.
   – Неужели такой старый?
   – Замуж выйду – расскажу!
   Простая игра: недосказанность, намеки, но она обоим и нравилась, и одновременно тяготила. Можно вот так, в утренние часы, в ожидании дневной рабочей круговерти, разбавлять кофе нехитрой беседой; любоваться друг другом, дорожить минутой уединения; мучиться от того, что большего не будет – пытка не по возрасту.
   В приемной раздался звонок.
   – Извините, – сказала Плещаная и вышла.
   Через минуту она вернулась.
   – Олег Игоревич, звонил Президент и просил быть вас у него через час.
   Он отставил недопитый кофе и посмотрел на настенные часы: начало восьмого утра. В такую рань свидание с главой государства не предвещало ничего хорошего.
   Переверзнев прокашлялся и спросил со скрытой надеждой:
   – Сувашко звонил?
   Он имел в виду именно секретаря Президента, Михаила Юрьевича, в обязанности которого входило созывать министров на президентский ковер.
   – Сам.
   Этот короткий ответ ударил в сердце холодом недоброго предчувствия: наверняка случилось что-то из ряда вон…
   Он встал и промерял широкими шагами кабинет, заставляя себя успокоиться. Наталья Владимировна тем временем собирала посуду со стола. Случилось так, что он хотел подойти к ней, дать кое-какие распоряжения, а она – с подносом идти в приемную. Какие-то доли секунды – и они столкнулись. В последний момент она успела отбросить в сторону поднос… Он обнял ее, скользнул руками, жадно и горячо, от открытых ему навстречу плеч женщины, по ее спине, к талии и ниже. Обнял своими губами ее губы так нежно, что едва чувствовал их, и задохнулся от всплеска счастья в душе. Она обомлела, свесила руки, надломилась, готовая вот-вот упасть от неожиданной и долгожданной ласки.
   Он нежно прервал поцелуй и прижал ее к себе, к своему грохочущему в груди сердцу.
   – Все, не могу, – выдохнул он.
   Наталья хмыкнула ему в грудь. Он почувствовал горячий разлив ее дыхания на сердце.
   – Я думала, что этого никогда не дождусь… Что теперь делать?
   Переверзнев отстранил ее от себя, удерживая за мягкие и безвольные плечи.
   – Ты что-то говорила о варениках…
   Она посмотрела на него хмельными глазами. Он же по-доброму рассмеялся.
   – Я слишком скор?
   – Даже немного стал опаздывать: я устала от ожидания, Олег…
   – Теперь все поправим, – уверил он. – Тебе надо уволиться.
   Плещаная не возражала. Служба успела ей надоесть тем, что в последнее время каждый старался через Наталью добыть что-нибудь против Переверзнева. Она не могла отказать – редко кто просто просил! Как это все утомило и опротивело – один бог знает! Тут же она себе поклялась, что когда станет женой (или любовницей!) – обязательно все расскажет: пусть он знает и станет еще могущественнее!
   – Подготовь мне сводку, – сухо попросил министр, оставляя ее, и пошел к своему рабочему столу, чтобы вызвать начальника Оперативного отдела министерства Степана Федоровича Кляко, надеясь, что тот уже на своем рабочем месте. Потом передумал звонить и решил, что пойдет туда сам, чтобы по пути заглянуть в Главную экспертную лабораторию, откуда утром пришел рапорт…
   Когда распахнулась дверь лаборатории, главный эксперт сладко спал, сидя в кресле. На столе перед ним были разбросаны коробки и пластиковые пакеты с вещдоками. Это место в министерстве было последней экспертной инстанцией во всей Украине – здесь давали делам свое последнее и веское заключение ведущие, лучшие специалисты-криминалисты, ученые и лаборанты. Кабинет эксперта мало чем отличался от остальных лабораторий и цехов, занимавших целый этаж – то же оборудование, те же стеллажи с реактивами, колбы, штативы, пробирки, горелки… Хозяин кабинета и всего этажа, за худосочность тела и тонкую воробьиную шею справедливо и тайно прозванный «Кощейчиком», примостившись в уголке кресла, сладко причмокивал во сне губами и смешно поводил топорщащимися под тонким горбатым носом густыми седыми усами.
   Когда министр коснулся его острого плеча, главный эксперт лениво открыл один глаз, поводил ним вокруг и вновь закрыл, сильнее зачмокал губами.
   – Я все уже сделал, – скрипуче произнес он и указал узловатой рукой на гудящую лабораторную печь, на циферблате которой светились красным цветом цифры «860 °C». – Все там, покрывается румяной корочкой.
   Посушу, главному лаборанту министерства, было от роду шестьдесят два года, и когда разговор касался его возраста, он с самодовольной улыбкой говорил: «Ничего… Я служил девятнадцати министрам и сгожусь еще десяти». И был прав: лучшего специалиста, чем он, было не найти. Да и, самое главное, он понимал важное – как, например, сейчас, – без слов.
   – Спасибо, Григорий Николаевич…
   – За «спасибо» не работаем. За вами должок, господин министр хороший.
   – Исполним, – заверил Переверзнев. Он знал, что в последнее время старик страстно мечтал попасть в Канны, на знаменитый кинофестиваль: «Может, это и блажь моя стариковская, – говорил Посуш своим подчиненным, – но уж до озноба хочется пристроиться где-нибудь неприметно на ступенечке и всем этим «звездочкам» под это… под подол посмотреть! А что?.. Чего ржать! Может у них интереснее там, чем у обыкновенных баб – чего ж они так носятся со своими прелестями?» Может, и на самом деле интереснее – кто знает. Старика Посуша надо было уважить. Он много хорошего сделал.
   – А сам-то что думаешь по этому поводу, Николаич?
   – Я не думаю, я рассказываю о том, что вижу – работа у меня такая, – важно сказал эксперт. – Ясно, как божий день: сработали мужика профессионалы.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация