А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Экскурсия в Авалон" (страница 1)

   Александр Хакимов
   Экскурсия в Авалон

   “The darkness of the mind, the bleakness of the thought,
   the shallowness of purpose. These were
   the werewolves of the world”.
Clifford Simak
   Темный ум, холодная мысль, мелкая цель.
   Вот какие они были – оборотни нашего мира.
Клиффорд Саймак

   Вместо пролога

   – Останови-ка, сынок…
   Водитель повернул голову. Весь его вид выражал крайнее недоумение.
   – Останови, останови. Приехали.
   Джип «Мицубиши-паджеро» затормозил. Водитель, он же телохранитель, выключил зажигание и неловко выбрался из машины. Так же неловко он обогнул джип, распахнул другую дверцу и почтительно помог выбраться пассажиру – старику лет шестидесяти. Затем телохранитель извлек из машины пузатый саквояж и бережно поставил его на землю.
   Вокруг расстилалась унылая однообразная степь, кое-где утыканная нефтяными вышками. Над нею висело беспощадное раскаленное солнце. На лице водителя-телохранителя выступили капельки пота. Ему вообще было жарко, ибо одет он был, несмотря на зной, в облегающий черный костюм и белоснежную сорочку с галстуком. Единственной, пожалуй, уместной деталью его туалета были узкие противосолнечные очки.
   Кряхтя, старик сделал несколько шагов. Он был одет попроще, в легкий серый костюм и белую рубашку без галстука. Благообразный такой пожилой мужчина, невысокий и сухопарый, смахивающий на священнослужителя. На голове его сидела плоская папаха.
   – Вот и все, сынок, – негромко сказал старик и сделал несколько гимнастических движений, разминая шею и плечи. – Дальше я пойду один.
   Телохранитель недоуменно огляделся. Вокруг была степь без всяких признаков жилья и вообще цивилизации, если не считать нефтяных вышек где-то у самого горизонта.
   – Разрешите, я пойду с вами, – вдруг предложил он. – Вы же знаете – я за вас жизнь готов отдать, если понадобится.
   Старик задумчиво рассматривал своего спутника. Это был самый молодой, но вместе с тем и самый надежный, самый преданный из телохранителей. И самый глупый, однако.
   – Знаю, знаю, мальчик мой, – ласково сказал старик. Он легонько потрепал юношу по щеке левой ладонью; тот смущенно улыбнулся, слизывая капельки пота с безусой верхней губы. – Знаю…
   Левой рукой старик обнял телохранителя за плечи и отечески привлек его к себе. В следующее мгновение старик резко выхватил из кармана правую руку с зажатым в ней стилетом и с силой воткнул длинное стальное жало телохранителю в поддых. Еще через мгновение он рывком выдернул стилет и отскочил в сторону с неожиданной для его лет резвостью.
   Самый преданный и самый глупый из телохранителей сдавленно охнул и опустился на колени, прижав ладони к груди, и между его пальцев потекла кровь. Потом он ткнулся лицом в песок. Темные очки его сломались.
   Какое-то время старик смотрел на него с явным сожалением. Старику давненько не приходилось убивать собственными руками, обычно за него это делали другие. Но в нужный момент рука не подвела. Жаль паренька, подумал старик, ведь и в самом деле был самый преданный из всех… Зато теперь никто не будет знать, куда подевался благообразный старичок, с виду похожий на муллу, а на самом деле являющийся одним из боссов мафии. Ради того дела, на которое он решился, старик не пожалел бы и сотен, и тысяч чужих жизней. А может, и больше.
   Старик огляделся. Вокруг по-прежнему не было видно ни души. Аккуратно вытерев жало стилета, он спрятал оружие в потайные ножны на правом бедре. Он еще раз зорко и внимательно оглядел расстилающуюся кругом степь; сориентировавшись, подхватил с земли саквояж и зашагал в одном лишь ему известном направлении, удаляясь от малиново окрашенного джипа «Мицубиши» и лежащего ничком мертвеца, под которым расплывалась темная лужица.

   Приблизительно в то же самое время в одном из домов большого города, примыкающего к окраине вышеописанной знойной степи, мужчина лет сорока закончил укладывать рюкзак военного образца. Затянув шнур горловины, мужчина присел на шаткий стул и закурил.
   Судя по всему, он собрался в какой-то поход. Его облачение состояло из камуфляжной майки-безрукавки, сильно потрепанных джинсов и высоких армейских ботинок на шнуровке. Глотая дым, мужчина равнодушно оглядывал свое жилище – комнатенку с пыльным, давно не метенным полом, усеянным старыми расплющенными окурками и заваленным пустыми бутылками, свисающими со стен лохмотьями полуотклеившихся обоев, с продавленным диваном, с паутиной по углам, с замызганной лампочкой без абажура, висящей под потолком. Он курил и о чем-то сосредоточенно размышлял. У него были седые волосы, подстриженные «ежиком», довольно красивое лицо (правда, левая щека и часть шеи были обезображены лиловым пятном давнего ожога), сильные руки и плечи. В комнате было неимоверно душно, кожа мужчины лоснилась от пота, на майке проступили темные пятна.
   Докурив, он бросил окурок на пол, раздавил его каблуком и поднялся. Вскинул рюкзак на спину (обе лямки на одно плечо) и вышел в прихожую. Покидая дом, он хлопнул дверью, но не запер ее. Ибо возвращаться сюда не собирался.

   Примерно в то же самое время по улицам того же города шагал, стараясь держаться в тени, еще один мужчина, которому на вид можно было дать лет пятьдесят. Высокий, седовласый, красивый какой-то аристократической красотой – ни дать ни взять граф какой-нибудь или лорд. Но вместо камзола, панталон и всяких там кружев на «графе» надеты были несвежие серые брюки, поношенные сандалии и легкая тенниска (с подложенным под воротник платком). В правой руке человек с аристократической внешностью нес наполовину набитый геологический рюкзак, держа его за лямки. Он шагал, думая о чем-то своем, лицо его то расплывалось в улыбке, то становилось сосредоточенно-хмурым. Он шагал мимо лавочек, маркетов, обменных пунктов, мимо бесчисленных лотков с мороженым и соками. Он шагал, огибая разморенных жарой прохожих, а иногда и наталкиваясь на них (при этом мужчина невнятно извинялся). Увидев справа от себя привинченный к стене дома почтовый ящик, мужчина остановился в нерешительности. В нем явно происходила какая-то внутренняя борьба. Он положил на тротуар свой рюкзак и вынул из кармана брюк письмо в мятом конверте. Вертя письмо в руках, он смотрел на почтовый ящик и беззвучно шевелил губами, разговаривая сам с собой. В тени под ящиком лежала, распластавшись на асфальте, потерханная уличная кошка.
   – Кис-кис, – рассеянно позвал «граф», продолжая вертеть в руках письмо. Кошка даже ухом не повела. Утомленная зноем, она походила на серую тряпку.
   Тут мужчина, видимо, принял окончательное решение. Он разорвал письмо на мелкие клочки и, поискав взглядом урну для мусора, бросил их туда. Потом подхватил рюкзак и пошел дальше.

   И он, и человек с ожогом, покинувший свое неприглядное жилье, и старик мафиози, убивший собственного телохранителя – все они направлялись к одному и тому же месту, где им предстояло встретиться.

   1

   – Здравствуйте, господа. Рад вас видеть.
   Человеку, произнесшему эти слова, было лет тридцать пять. Среднего роста, ладный, с высоким залысым лбом, брюнет; одет в черную рубашку с короткими рукавами и белыми пуговицами, спортивные брюки и кроссовки. Тон, которым он говорил, был радушным, улыбка – приветливой, но глаза этого человека внимательно и цепко оглядывали тех, кто сидел перед ним и кого он назвал «господами».
   Они разместились на длинной низкой скамье, похожей на те, которые обычно стоят в спортзалах, –
   седовласый красавец в поношенной одежде, с рюкзаком, поставленным у ног;
   коротко стриженный мужчина с давним ожогом на лице, судя по виду и экипировке – военный, с рюкзаком, поставленным между ног;
   и благообразный старикан с аккуратной серебристой бородкой, в скромном костюме и с папахой на голове, придерживающий поставленный на колени саквояж.
   Все трое смотрели на гладколицего брюнета не менее цепко и внимательно, чем он на них. Впрочем, человек в черной рубашке не переставал улыбаться и был очень вежлив.
   – Я рад приветствовать всех вас здесь, господа, – сказал он.
   «Здесь» – это в небольшом низком каменном строении, крытом ржавыми железными листами; этот бывший то ли склад, то ли гараж, а может быть, какая-нибудь мастерская, – в общем, эта постройка стояла посреди бескрайней степи, и в ней время от времени находили пристанище чабаны, пасущие овец, и всякий разношерстный люд, о чем свидетельствовали следы костров и примитивные очаги, сложенные из камней. Кроме длинной скамьи, внутри имел место еще и длинный, грубо сколоченный стол. Дверей не было, стекол в маленьких оконных проемах под самым потолком – тоже, и слава Богу, ибо внутри и так дышать было нечем. Железная кровля сильно раскалилась под солнечными лучами, воздух в помещении был густ и совершенно неподвижен, без всякого намека на сквозняк. Красавец с аристократическим лицом обмахивался влажным носовым платком, старик аккуратно промакивал свою морщинистую физиономию какой-то пестрой тряпицей, а военного вида мужчина поминутно стирал пот с лица ладонями, ладони же вытирал о джинсы. Перед каждым из них на полу стояло по голубой пластиковой бутылке с водой, и время от времени кто-нибудь из них прикладывался к горлышку своей бутылки, и тогда выпитая вода проступала потом на коже и на одежде. И лишь гладколицый выглядел как огурчик: ни капли пота на лице, ни пятнышка на рубашке – непостижимо, в такой-то зной! Должно быть, эта деталь их всех раздражает, обязательно раздражает, ну никак не может не раздражать, мельком подумал гладколицый. Он сунул руки в карманы спортивных брюк и присел на краешек стола.
   – Скажу сразу, – произнес он, продолжая улыбаться, – что ваши имена мне совершенно ни к чему, я не полицейский и не заведующий отделом кадров. Если желаете сообщить свои настоящие имена – милости прошу. Если хотите назваться вымышленными именами или использовать клички – пожалуйста. Лишь бы я мог как-нибудь обращаться к вам на маршруте, окликать как-нибудь. Меня вы можете называть просто – Проводник, – тут гладколицый улыбнулся еще шире, хотя это казалось практически невозможным. – Тем более, что я в самом деле буду вашим проводником.
   Он умолк, выжидательно глядя на сидящую перед ним троицу.
   Несколько секунд все молчали. Потом подал голос седой красавец.
   – Ннну… – сказал он и натужно улыбнулся. – Ну тогда зовите меня Доцентом, что ли… Тем более, что я действительно доцент… преподаю в нашем университете.
   Гладколицый (Проводник, как он себя назвал) молча отвесил поклон в сторону седого.
   – Ну тогда я – Майор, – сказал мужчина с ожогом, разглядывая свои колени. – Тем более, что я действительно майор нашей национальной армии. В отставке, правда.
   – Очень приятно, – сказал Проводник. – А?.. – он вопросительно взглянул на старика в папахе.
   Тот несколько помедлил с ответом.
   – Вы можете называть меня Султаном, дети мои, – сказал он наконец.
   – … тем более, что вы и в самом деле султан, не так ли? – подхватил мужчина, назвавшийся Доцентом, и хохотнул. Старик коротко глянул на него – и «аристократ» подавился смешком. Он смущенно уткнулся лицом в носовой платок, что-то невнятно бормоча. Должно быть, извинения.
   – Султан – это мое имя, – холодно сказал старик, взяв тем самым грех на душу, ибо он солгал, и его подлинное имя было совсем другим; но у старика за душой числилось столько грехов, что одним больше – для него не имело никакого принципиального значения.
   – Вот и чудненько, – бодро сказал Проводник. – А теперь, когда мы все перезнакомились…
   Он уселся на столе поудобнее, не вынимая рук из карманов.
   – Итак, вы пришли сюда, – объявил он. – Как я уже говорил, мне безразлично, кто вы. Я не спрашиваю, откуда вы узнали обо мне. Я не спрашиваю также, с какой целью вы пойдете со мной; сами скажете – хорошо, не хотите – и не надо. Для меня важно лишь то, что вы сюда пришли, не привели с собой «хвоста» и принесли деньги. Я – единственный в мире проводник такого рода, и мои услуги стоят недешево. Сколько – вы знаете, вам сказали. Как говаривал незабвенный Остап Бендер, попрошу делать взносы…
   И Проводник сделал широкий приглашающий жест правой рукой, вынув ее из кармана и тут же спрятав обратно.
   Все трое его собеседников полезли за деньгами: Доцент – в свой рюкзак, Майор – в кошель на поясе, а Султан извлек свой «взнос» из саквояжа. Проводник принял у старика пачку банкнот (для этого ему пришлось-таки вынуть руки из карманов) и, все так же сидя на столе, ловко пересчитал их: пятьдесят стодолларовых бумажек, новеньких и хрустящих. Затем он взял пачку, протянутую Майором, и пересчитал купюры – пятьдесят светло-зеленых стодолларовых купюр различной степени свежести. Доцент уже держал свою пачку в протянутой руке; Проводник небрежно подхватил деньги и просмотрел их. Снова полсотни стодолларовых купюр, большей частью потрепанных, с каждой из который измученно улыбался президент США Франклин. Сказавши «Одну минуточку», Проводник извлек из портфеля, стоявшего на столе позади него, портативную машинку-детектор для проверки купюр на подлинность. Тщательно, не спеша, он проверил все полученные бумажки. Пока длилась эта процедура, троица непрерывно утирала пот и жадно глотала воду из бутылок. Наконец Проводник удовлетворенно сказал «О’кей», аккуратно подровнял пухлую пачку баксов и бережно спрятал ее в кошель на поясе (точно такой же, как и у Майора), дважды взвизгнув застежкой-«молнией».
   – Так, – бодро сказал он. – Теперь вот что. У кого есть огнестрельное оружие? Признавайтесь.
   – У меня, – сквозь зубы сказал Майор. – И расставаться с ним я не собираюсь, имей в виду.
   – Мы уже на «ты»? – вежливо осведомился Проводник. – Чудненько, чудненько… У тебя что, пистолет?
   – Автомат, – процедил Майор. – «Узи».
   – Чудненько, – повторил Проводник. – Сдавать, в общем-то, не требуется. Но есть у меня опасение, дорогой Майор, что ты с перепугу станешь палить налево и направо и попадешь в кого-нибудь не того. Может, даже в меня…
   – Не беспокойся, – отрезал Майор. – Я никогда не стреляю с перепугу. И в кого попало тоже не шмаляю. Только в того, в кого надо. Усек?
   – Господа, господа! – Доцент примиряюще поднял перед собой обе ладони. – Не ссорьтесь, прошу вас!
   – А как у вас обстоит дело с огнестрельным оружием? – Проводник перевел взгляд на ученого. Тот растерянно улыбнулся и развел руками, всем своим видом как бы говоря: ну какое у меня может быть огнестрельное оружие?.. Проводник посмотрел на Султана; старик отрицательно покачал головой.
   – Так, – произнес Проводник. – С этим все ясно. Надеюсь, вас предупредили и вы запаслись теплой одеждой?
   Этот вопрос прозвучал в тот момент, когда все трое в очередной раз утирали с лиц обильно струящийся пот. Вопрос выглядел насмешкой. Майор фыркнул, а Султан косо взглянул на Проводника.
   – Понимаю, – мягко сказал последний. – Вполне понимаю вашу реакцию. Но дело в том, что т а м прохладней, чем здесь. Не холодно, нет, – просто свежо, особенно по ночам. Можно простудиться. Так что какие-нибудь свитера, куртки, шапки будут нелишними.
   – Ясно, – отозвался Майор, остервенело вытирая потные ладони о бедра. – Т а м что – тундра? Тайга?
   – Ну почему же обязательно тундра?.. Да, и еще. Как это ни прискорбно, господа, а мне придется завязать вам всем глаза. И даже не просто завязать глаза, а надеть вам на головы черные мешки…
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация