А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Провидение зла" (страница 48)

   Глава 28
   Дакитка

   Каму трясло. Процессия уже давно проехала, а она все еще стояла у стены дома, стискивая в кулаках уздцы осла, унимая дрожь. Холод пробудился в груди и начал расползаться по телу.
   – Нет, – прошептала она чуть слышно. – Только не это. Спрячься.
   Слежки не было. Но в то самое мгновение, когда невидимая метка зашевелилась, ее, как холодным ветром, окатило чужим вниманием. Да, она помнила этот взгляд. Но теперь он не касался именно ее. Кто-то очень могущественный высматривал рыбку в темном омуте. Ему только что послышался всплеск, и он смотрел на воду. Не на рыбку, а на воду. На весь город. Он никуда не спешил, у него было достаточно терпения и времени. Значит, терпением и временем следовало запастись и Каме.
   – Подожди, – прошептала она тихо. – Я еще сама послежу за тобой. Однажды ты ощутишь мой взгляд.
   Она собиралась начать с Лавы. Не для того, чтобы встретиться через нее с королем Пурусом. Чем дальше, тем более бредовой казалась ей сама мысль о возможной помощи Пуруса. Нет, ей хотелось коснуться руки родного человека, узнать новости, сообщить, что она жива, и рассказать то, что разрывало ее сердце на части. Таким человеком могла быть Лава. Хотя, кажется, на эту роль сгодилась бы даже Пустула. Но появление Стора Стормура словно оглушило Каму.
   Город, который был уже почти летним, вновь шумел. Но шумел не так, как в дни недавней ярмарки. Торговцев было в четверть, товара в треть. Покупателей и того меньше. И все-таки улицы города полнились народом. Кого тут только не было! Снова расхаживали ярко одетые араманы. Щеголяли в сапогах из тонкой кожи и шерстяных сюрко утисцы и хонорцы. Шуршали по каменным мостовым в широких штанах и коротких куртках выходцы из Фиденты. Мало было атеров с севера, никого из Лаписа. Конечно, если не считать свеев. И разговоров, сколько разговоров. На каждом шагу!
   – Чего ж не короновали на ярмарке? Чуть за месяц, опять вельможам съезжаться? А ведь не ближний край! С того же Обстинара, только приехал с ярмарки, сразу обратно. И перекусить не успеешь! А из Раппу и Араманы и того дальше!
   – Чего болтаешь? Нет никого из Араманы! И из Раппу вроде бы никого нет. И из Бабу. Только воеводы с письмами о почтении и союзничестве. И от Аштарака то же самое!
   – Да и ладно! В Раппу – одни лаэты почти. И королева прайдка. Это у прайдов бабы правят, а у атеров – воины! И вчера не было никого, а сегодня, может, подъехали?
   – А Арамана и Аштарак вовсе не атеры и не лаэты. И даже не руфы. Им зачем в великий Ардуус?
   – Затем, что, когда степняки накатят, сразу забудут, что они араманы. Прибегут за помощью. А вот если свеи с севера пойдут, то мы еще посмотрим, помогут ли нам араманы.
   – Помогут? Так мы что, со свеями сами не сладим?
   – Ага, нашелся сладильщик. Ты видел, кто из Лаписа приехал? Сорок стражников, из них только два атера, а остальные свеи. И ходят свеи так, словно они правят Лаписом!
   – А кто ж им правит? Кто там остался? После того как кирумцы напали на крепость Ос, считай, что и никого. Только младший брат короля с женой? Его и свеи, он же их по дозорам таскал. Лучше бы детей лепил. А то одного вылепил, и где он? Нету. А что за король без наследника? Так что проредились Тотумы.
   – А королева-мать?
   – Да померла вроде, говорят.
   – Подожди. Так у короля Тотуса еще и сестра была, Патина, что ль? Старая дева которая. Прибыла вместе с Малумом. Эти два стражника, которые атеры среди свеев, к ней и приставлены. Да еще свей один, великан, а не свей. Почти не отходит от нее. Но я не в том смысле, что Тотумы свейскую кровь в себя вольют, немолода уж Патина. Но у среднего брата жена жива осталась. А у нее двое детей. Парень и девка. Парень! Да и еще сестра короля жива. Замужем за братом нашего короля!
   – Кура, что ли? Есть такое дело. Хорошая баба. Я видел. Только ж у нее девка. Кто ж на престол девку сажает? Мы ж не прайды.
   – А чего ее сажать? Теперь Лапис будет как все королевства атерские. И все короли будут не как Их Величества, а как Их Милость.
   – Это что такое? Князи, что ли?
   – Герцоги вроде.
   – Герцоги? Язык сломаешь. Хотя, вон, в Бэдгалдингире вроде герцог имеется, Алкой правит. А куда ж делись другие дети лаписского короля? В крепости Ос вроде трое погибло?
   – Те еще раньше. Парня, что обделался на турнире, убийцы достали в трактире фидентском. Баба вроде какая-то. С черным мечом и тайным знаком. Следила, следила и выследила.
   – Ага, слышал. Только потом этот трактир сожгли дотла. Интересно, зачем?
   – А кто его знает? А девку вроде убийцы подстерегли на переправе еще фидентской. Говорят, что принц Кирума мстил ей за позор на ярмарке.
   – Мало ли что говорят…
   – А то, что ее наставник, дакит который, убил принца, – это вранье?
   – Так ты всю сплетню наверх тяни, а не частями. В ней же еще и о принцессе было. Так где ее убили, на переправе или в Кирумском лесу?
   – А демон их знает… Листки, однако, на всех воротах с описанием этой принцессы развешены. Денег за нее обещают.
   – Много?
   – Я эти буквицы с трудом разбираю. Или ты сетку ладишь да на охоту собираешься?
   – Было бы где охотиться. Чего ей здесь делать? А и правильно она принца Кирумского порешила. Гнусно он поступил.
   – Гнусно не гнусно, а только Кирум-то ведь вовсе без наследника остался. И отказывается от собственного нападения на Ос. Мол, не наших рук дело.
   – Мало ли что он отказывается. Несколько дозоров кирумских пропало? Пропало. Оружие их и трупы обгоревшие в Ос? В Ос. Тому свидетелей немало. Может, они самовольно за своего принца мстить отправились? Да и не только стражников лаписских, там и свеев, я слышал, немало полегло. Так что без Кирума не обошлось.
   – Обошлось или нет, а род Тотумов почти под корень вывели. От Кирума король не прибыл. Только матушка Рубидуса. И ту наш Пурус отдельно от лаписских держит.
   – Да уж, а хитро он придумал, что пригласил наследных принцев. Там еще непонятно, как сложится, а сделать их этими…
   – Герцогами.
   – Во-во, герцогами, вроде как к ноге пристегнуть. А то получится, как в Тиморе.
   – Да, король Тимора пал первым. И вроде бы от свеев. А у нас свеи по городу разъезжают.
   – То другие свеи. Эти Лапис спасли.
   – А в дозорах тоже другие ходили?
   – А дозорные все уже разбежались! В Аббуту ушли, на север.
   – Там сейчас Адамас Валор заправляет. Он же вроде наместником стал?
   – Не, там брат Валора, Милитум. А этот Адамас даже короноваться не стал на Тимор. За герцогством прибыл. И то верно, на одной голове две шапки не удержишь. А если одну в другую вкладывать – голова взопреет.
   – Неладное творится на севере.
   – А где ладное?
   – в Дакките пока вроде спокойно.
   – В Дакките? Так чего ж они не прибыли? Понятно, что герцогство им не нужно вовсе, а так-то…
   – Это в Бэдгалдингире спокойно.
   – В Бэдгалдингире да, но там же стены такие…
   …Впору было грызть зубами собственный рукав. Слезы что, наклонился возле уличного источника, побрызгал в лицо холодной водой, и вот ты уже вроде не плачешь, а сохнешь. А там-то уж старайся, успокаивай дыхание да шагай куда-нибудь, не стой на месте. Значит, бабушки уже нет? Как же это? От какой боли она ушла? От той, что и Каму теперь мучит, или от другой, которая от яда или от железа? Игнис запропал куда-то. Остались Малум, Дивинус, Процелла, Патина, Пустула, Кура и Лава. Должен быть коронован Малум. Должен быть коронован мерзавец Малум! Или пожалован герцогством. Если не он, то Дивинус. Дивинусу – семнадцать. Значит, на четыре года должен быть назначен регент из числа кровных родственников по линии Тотум. Патина или Кура. Больше некого. Если, конечно, Пурус не решит иначе. Ведь регентом может быть только мужчина? Тогда почему тем же Раппу правит королева? Значит, Дивинус… Но только если не будет Малума.
   Если не будет Малума…
   Заплатил торговый сбор, отправляйся в магический ряд. Сбывай по дешевке травы, свежие коренья хорошо ценятся, зима только-только прошла, а у тебя уже первый сбор, да еще хороший сбор, спасибо Сору за науку. Тем более вполовину цены. Торговцы довольны, перекупают, да еще просят. Обязательно. С оказией. Как только получится, так непременно. А вот кому ослик, отличный ослик? Тоже недорого. Да. Осталось только прикупить чего-нибудь. Два араманских халата. Нет, самое дешевое сукно. А без рисунка? Есть и без рисунка. Дайте серые. Да. Эти. С капюшоном. Да ты что, девица? Дакитка, а в угодницы? Нет, угождать не собираюсь никому, а пойду опять на восток корни собирать – замерзну. Здесь лето, а там, чуть повыше, так осень, а то и зима. А зачем два? Трутся быстро. А ослика зачем продала? Так его кормить надо, а травы ничего не весят, не надорвусь. Еще пару раз обернусь, мула возьму. Да, мул – хорошее дело. А вот халаты ты скучные взяла. Глаза у тебя словно звезды. К таким глазам…
   Вновь отошла к уличному роднику, вновь умылась. Посидела на ступенях у оружейного ряда. Отдышалась. Стала смотреть на проходивших мимо. Частью торговцы, частью ремесленники, вельмож не так много. Ничего, станет Ардуус столицей великого царства, и вельможи расплодятся, и мытари будут через одного. Время к полудню, пора что-то решать. Один день остался. Один день. Завтра в полдень уже коронация. И как этому Пурусу не чудно поверх одной короны другую надевать? Впрочем, что она? Какая корона? Может быть, где-нибудь в Эбаббаре и есть каламская корона с драгоценными камнями, а так-то, в детстве, помнится, все сундуки обшарила, пока мать не поймала непослушную девчонку и не узнала, что та рыщет по закоулкам. Корону хочу посмотреть, мам. «Какую корону?» – сначала спросила мать, не сразу поняла, а потом уж долго они с отцом потешались над этими поисками.
   – Долго потешались, – прошептала Кама и вдруг вспомнила, что не ела ничего со вчерашнего дня. Не ела и не ела, долго ли подхватить пирог у торговки, да что там пирог, если зубы на смоле во рту? Только питье или каша помягче, чтобы языком разминать да глотать. Или снять комнату в дешевой гостинице? Подальше да поплоше?
   Комната отыскалась во внешних торговых рядах. И то дело, не каждый день ярмарка, лавки пустуют, чего бы не сдать? Да, воняет лошадьми, шерстью, а то и чем похуже, зато цена вполовину от постояльной. Отхожесть в стороне, вода в колодце, зато стены сухие, клопов нет. Первый этаж, прохожая улица, зато решетки на окнах, запоры крепкие на дверях. А если берешь на втором этаже да приплатишь немного, то и вовсе будешь спать спокойно. Под крышей всего-то и есть, что одна комната, и окно на другую сторону. Комната, а не конура, что бы там тебе ни показалось. Обживайся, только деньги вперед. Запор изнутри, пойдешь куда, стукни в хозяйскую, схожу, замок навешу. Но если что, имей в виду, на ночь запираются двери, не достучишься.
   – Никуда не пойду, – прошипела мрачно, отсчитывая монеты. – Спать буду, несколько дней без сна. А если кто сунется, шкуру сдеру. Ясно?
   – Да уж яснее не бывает, – вздрогнул оторопевший хозяин от показавшихся клыков, да и сам прошипел вслед: – Да кому ты нужна, клыкастая? В кровати баба нужна, а не кабан… Тем более такой тощий…
   И ладно. Едва не прыснула на лестнице. Однако какой там смех? Осмотрела дверь, запор, все ладно, без тарана не выбьешь. Стены, сходящиеся коньком над головой, тоже устроены на совесть. Ни тайника, ни лаза. Пол прочен, не скрипит, не покачивается. Постель мягкостью не страдает, чисто, да и ладно. И даже кувшин есть с водой. Не для питья, но не помешает. Под топчаном – горшок. А что в окне? Похоже, туда из горшка и выплескивали. Узкий дворик, зады складов и лавок, чахлое деревце напротив, ни одного окна, ничего. Слева угол-закоулок, два дома смыкаются, но не дотянешься, шагов шесть до него. Хотя кровля прочная. Внизу грязь, лужи, мусор, но двор проходной. И стена гладкая, хотя ее-то окно в нише, под козырьком. С крыши забраться – только если белке какой удастся, а вот с земли… Тоже только белке. Стена-то глухая, но ни уступа, ни карниза, разве только шесть шагов до угла да кровля прочная, но и высота – десятка два локтей, не меньше. Откуда столько-то? Ну точно, под хозяйским этажом полуподвал. Что делать-то?
   Ненависть скрутила узлом. Копилась, копилась, схватила сердце в кулак и сжала. Кама медленно опустилась на топчан, полежала с полчаса, только пришла в себя, как бой часов с ратуши долетел. Далеко, а слышно. Полдень, значит. Медлить больше нельзя. Вытряхнула мешок на постель. Кое-что прибрала с собой. Кольчужницу стянула. Полезная одежка, но сейчас не до нее, по-другому сберегаться придется. Два ножа… Взять бы, но другое применение найдется. Веревка, без нее никак. Развернула шкуру рыси, вытряхнула на постель два самострела, лук, накрыла войлоком, хотя кому смотреть-то? Балахон в мешок, мешок за плечи, наручи и поножи на места, поверх второй балахон. И вправду будто угодница. А бывают женщины-угодники? Что-то не задумывалась никогда. Меч опять завернуть в шкуру. Засов на двери задвинут, нож в деревяшку, теперь хоть полдвери рассверли, не сдвинешь запора. Второй нож под окном. Окно открывается внутрь, и хорошо. Снизу не разглядишь. Веревку петлей за нож, высунулась, осмотрелась, белкой скользнула вниз, смотала веревку и серой тенью вынырнула из проулка, смешалась с толпой.
   Сначала разыскала рябого умельца, о котором говорила Фламма. Несложно оказалось, стоило восхититься густой краской на бровях сомнительной красавицы, выкатившейся из-за неприметной двери за цирюльней, так и угадала. Умелец оказался стар, сед, ряб и понятлив. Кама показала ему клыки, спросила, можно ли удалить, да так, чтобы и криков не было слышно, и знать никто не знал? Хозяин тут же закрыл дверь, полез за щипцами и пилками, начал что-то бормотать, но Кама выкатила на стол пять монет серебром, сказала отчетливо и твердо:
   – Все твои хитрости, хозяин, коротко и внятно. Не для торговли, для себя лично. И кисетик со всем необходимым.
   Хозяин торговался недолго. Отложил щипцы и пилки, пошевелил губами, согнул пальцы и попросил еще пару монет.
   Кисет с его хитростями оказался набит под стать небольшому мешку, но уже через час Кама оставила рябого старателя и зашла на оружейный ряд, где отыскала мастера, что торговал лаписской сталью, и не пожалела серебра за десяток лучших наконечников для дротиков – с короткой насадкой и трехгранным полулепестком. Вдобавок взяла грубый кожемятный нагрудник. Неизвестно, зачем, но в размер. Да и тут же нацепила его, только отвернулась, чтобы оружейник не сильно слюну пускал. Только после этого позволила себе взять у торговца миску зернового варева с изюмом да кубок розового вина пополам с водой. Еще с час Кама кружила вокруг дома, в котором привычно останавливалось семейство короля Лаписа. Двое свеев торчали у входа, остальные то заходили внутрь, то выходили. Зато у второго входа никого не было. Но он был заперт изнутри. Кама закрыла глаза, вспоминая шаг за шагом каждую комнату, каждый поворот коридора. Ведь был, кажется, проход в соседний дом. Был. Ну ладно, не видно, чтобы свеи особенно стереглись. Да и кого им тут бояться?
   – Да и кого им тут бояться? – повторила вслух Кама, поняла внезапно, что собирается совершить глупость, и поспешила на Рыбацкую улицу, тем более что идти было недалеко. Вспомнила по дороге о смерти короля Тимора и едва справилась с новой волной слез. Ведь он отец Фламмы, он! Успела ли она увидеть его? Успела ли хоть словом перекинуться? Что с нею самой? И кто все-таки убил Вигила Валора? Свеи? Или не только свеи?
   Дакит на Рыбацкой улице жил всего один. Ей сразу показали его ворота, хотя взглядом провожали недобрым. Кама постучала в ворота и долго ждала. Наконец створка скрипнула, из полумрака раздался тихий голос:
   – Заходи.
   Она вошла под темную арку, за ней оказались еще одни ворота, а следом крохотный дворик с деревцем и скамьей, в котором и занималась, вероятно, Фламма. Дакит развернулся и замер в ожидании. Опустил руки, как обычно делают дакиты. Никогда не складывают их на груди, не подпирают бока. Руки должны быть свободны.
   – Я от Фламмы, – почему-то с трудом вымолвила Кама.
   Дакит не был похож на Сора. Сейчас тот казался принцессе почти человеком. Да он и был человеком. Этот же казался скорее зверем. Но ни клыки у него не были больше, ни лицо грубее, хотя ветер и время потрудились над ним. Он не улыбался. Сор улыбался почти всегда.
   – Фламмы нет сейчас, – поморщилась Кама. – Она ушла на север. И она не отправляла меня. Но я пришла просить помощи. Мне нужно выбраться из Ардууса. Завтра. В три часа пополудни. Хочу попасть в Даккиту. Там мои дальние родственники. Мне нужен проводник. Я заплачу.
   – Меч покажи, – глухо произнес дакит. – Он у тебя в завернут в шкуру.
   Кама отчего-то вздрогнула, протянула меч вместе со шкурой. Дакит развернул ее, отбросил шкуру в сторону, куда-то в угол двора, осмотрел меч, как будто даже затаил дыхание. Выдвинул его на палец, задвинул снова. Вернул Каме.
   – Снимай балахон. И куртку.
   Скрылся за низкой дверью, вернулся через несколько секунд со странным рукавом из кожи с твердыми вставками, да еще с завязками и ремнями. Молча подошел к принцессе, закинул рукав ей за спину, прихватил завязки на плечах, под грудью, застегнул ремень на поясе. Велел надеть куртку. Затем осторожно вставил меч в рукав ножнами вверх, перевязал еще раз. Отошел на три шага.
   – Вытаскивай.
   Кама поймала рукоять правой рукой, с небольшой задержкой вытащила меч.
   – Еще раз, – приказал дакит. – И еще раз. И еще.
   Она повторила не менее пары сотен раз, пока он разрешил ей надеть балахон. Хмуро бросил:
   – В походе подвязывается повыше. Для скрытого ношения именно так. Пять золотых.
   – За науку? – оторопела Кама.
   – За проводы до Даккиты, – отрезал дакит.
   – Половину? Больше половины сразу? – нахмурилась Кама.
   – Пять золотых, – строго повторил дакит. – Завтра в три часа выходим. Своими ногами, лошади не нужны. Будь готова.
   – Хорошо.
   Она вытащила кошель, развязала его, отсчитала монеты и почти сразу оказалась на улице. Постояла еще пару секунд, подивилась собственной доверчивости, попыталась вспомнить, сказала ли она дакиту, где им встречаться, потом махнула рукой и отправилась обратно на Северную улицу.
   «Когда ты танцуешь, – говорил Сор, – ты играешь с ветром, с небом, с землей, с мечом, сама с собой. Неправильно. Ты – ветер. Ты – небо. Ты – земля. Ты – твой меч. И ты сама – ты. Дыши. Плыви. Лети. И тогда ты будешь для своего врага не его поражением в бою, а его естественной гибелью».
   К тому времени, когда Кама вернулась к нужному дому, она уже была частью улицы, мостовой, лестницы. Она вошла в соседний дом, даже не взглянув на свеев у того дома, который был ей нужен. Вошла так, как будто это был ее дом. И охраннику в этом доме не пришло в голову спросить, зачем молодая дакитка с затянутой тканью половиной лица проходит мимо него. Она повернула налево, повернула еще раз, вышла в коридор, который уперся в запертые двери. Подмигнула выглянувшему из какой-то комнаты старичку, приложила палец к губам. Сдвинула засов. Постучала. Несколько секунд с той стороны стояла тишина, затем раздались шаги, такой же скрежет засова, и створка отворилась. Показалось лицо свея. Кама улыбнулась и ему, снова подмигнула старичку, вошла в знакомый коридор. Свей был в нем один. Он смотрел на нее вопросительно, но уже с довольной улыбкой. Кама еще раз улыбнулась ему, точно так же приложила палец к губам и показала на дверь. С той стороны заскрежетал закрываемый засов. Когда шаги за дверью утихли, Кама запустила руку под балахон и, вынимая меч, рассекла свея от промежности до живота. Затем развернулась, встала в углу и постучала в выходную дверь. В нее заглянул один из свеев, стоявших на улице. Он вскрикнул, бросился к истекающему кровью товарищу, за ним вбежал второй свей. Кама закрыла дверь и убила обоих. А затем пошла по комнатам.
   Они не умели сражаться в помещениях. Цеплялись топорами если не за потолок, который чаще всего был высоким, то за стены и висевшую всюду ткань. Они не кричали, видимо, их крик мог быть только криком победы. Но победы у них не случилось. Кричали слуги Телы, но их было немного. Кого-то Кама оглушила, кого-то загнала в одну из комнат и пообещала отрезать голову каждому, если кто-то подаст голос в окно. Ее не узнали. Ее не должны были узнать. Залитая чужой кровью, она не походила сама на себя. Она убила восемнадцать свеев и готова была разрыдаться, что в доме не оказалось Телы, Малума и Стора Стормура. К счастью, не оказалось и Патины. Спустившись вниз и услышав шум на улице и удары в дверь, Кама поняла, что кровь, разлившаяся по полу, вытекла на ступени. Она сняла балахон, вытерла его изнанкой лицо, надела чистый и вышла через другой выход. Уже в сумерках Кама вошла в проходной двор, завернула за угол и, всаживая в щели между камнями наконечники дротиков, поднялась по ним к крыше. Затем ухватилась за свес и, повиснув и перехватываясь, по краю крыши добралась до окна. Уже в комнате, раздевшись, она обнаружила, что ранена, пусть и легко, но не менее десятка раз. Во всяком случае, ее куртка и нагрудник были посечены и залиты кровью. Кама обработала раны, выпила половину бутыли вина и легла спать. О встрече с Лавой она уже не думала.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 [48] 49 50 51 52 53

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация