А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Провидение зла" (страница 36)

   Старик потянул в сторону рубаху и показал криво сросшуюся ключицу и шрам в половину груди.
   – Я после той схватки стал мастером башни, а до того дружинным ходил. У короля Аггера с тех пор на правой руке трех пальцев нет. У короля Вилора – шрам на левой руке. А не было бы щита, что на куски разлетелся, так и руки бы не было. Да и… Всем досталось. А если бы не самострелы, которые добили этих пятерых, так и никто бы из нас не уцелел, потому как вот эти сорок пять пали, пока стрелки пружины на самострелах натягивали. Да и от стрелков-то осталось трое. Двоих ножами взяли. За три десятка шагов! Я-то из сорока пяти был, срубили меня, выполз потом из-под трупов. Всего нас с Их Величествами семеро выжило. Пятеро на ногах устояли, еще двое – я и один паренек из Обстинара без руки. Вот этот меч, он как раз того даку. Я его далеко убирать не буду. Подарок великий. Но и тебе не дам пока. Замотать его надо.
   – Как замотать? – не поняла Фламма и тут же осеклась, прикрыла губы рукой.
   – Правильно, – ухмыльнулся старик. – Хочешь притворяться с толком, притворяйся, когда и рядом никого нет. А заматывать легко. Я сейчас растворец один разведу, из твоего тряпья дорогого ленты нарежу, вот шелк как раз и сгодится. Кунай в раствор да заматывай. Только гарду снять придется, ну да она маленькая тут, я ее у основания ножен прихвачу. К утру подсохнет, еще раз промажем, и получится яблоневый сук. Кривой и легкий. Ежели ножом ковырять не будешь, и не отличишь. Меч-то легкий, узкий, чего там. В старые времена угодники так кинжалы прятали, прикладывали к ножнам тростину и мотали сверху. Получался посох с тайником. Управляться-то можешь хоть чуть-чуть?
   Фламма закивала.
   – Ну, и управишься, – согласился старик. – Ножичек у тебя с собой будет какой-нибудь. Нужда приспичит мечом помахать, резанешь по ткани, и все сладится. Ясно? Правда, прихрамывать придется научиться, раз уж подпорка имеется. Но хромота, она полезная штука. Вроде ты и не человек, а полчеловека. А уж если уродство какое имеется, так и еще лучше. Это что у тебя?
   Потянул за шнурки, вывалил из туго набитого кисета мешки и мешочки, свертки и сверточки, бутылочки и иголки, тряпочки и тонкие шелковые нити, тонкие ножи, камешки, порошки и что-то еще, раскатившееся по войлоку.
   – Снадобья, – шмыгнула носом Фламма. – Приблуда разная лекарская.
   – Так ты принцесса или лекарка? – не понял старик.
   – Да и сама уж не знаю, – прошептала Фламма. – То принцесса, то неизвестно кто. Что-то должно быть, что только от меня зависит? Вот, упражнялась с целительством. Софус, маг ардуусский учил. Сама… кое-что разузнала. Ходила за дозорными в ардуусской палате, раны зашивала поганые, лихорадку выгоняла, кровь чистила, разное приходилось…
   – А магию пользовала? – прищурился старик.
   – Зачем? – не поняла Фламма. – Магия в этом деле – крайний случай. Бедолага сам должен карабкаться к жизни, а не то свалится в смерть, когда целителя рядом не будет, и никакая магия не поможет. Магия в целительстве как долг, берешь мало, отдаешь много, да еще должен остаешься.
   – С магией всегда так, – с интересом заметил старик, собирая снадобья обратно в мешок. – Конечно, если ты не умелец. Так и с оружием то же самое. Пока ты не мастер, хоть обвешайся мечами, если кто первый и посечется об их лезвия, то ты сам. Ладно, травы и приблуду твою оставим. Скажешь, что в Махру целительству обучалась, там народу всякого полно, все языки собрались, никто не уличит. Да что там скажешь, промычишь, кому надо, тот поймет. А все прочее в мешок и в обоз короля до лучших времен. А теперь давай-ка.
   Неожиданно легко встал с топчана, шагнул к Фламме, скинул с ее затылка простынь, поймал в кулак несколько прядей и вдруг защелкал ножницами. Хотела Фламма вскрикнуть, да не смогла. Слезы задушили, но руки у старика оказались сильные и цепкие. И пяти минут не прошло, как пышные волосы Фламмы, словно срезанные языки пламени, лежали на постели. Старик покачал головой, покряхтел, затем завернул волосы в какое-то тряпье и бросил в камин, что истлевал углями тут же. Запахло паленым.
   – Цыц, – погрозил пальцем девчонке старик и вытряхнул из мешка простую серую одежду. – Сейчас слуга принесет теплой воды, я приберу твое старое тряпье и отнесу вниз. Там уже ждет посыльный, отправит твое богатство в обоз. Ты тут устраивайся, ополоснись да одевайся. Не реви попусту. Жива, уже хорошо. И сломанное срастается, а неломаное растет и не заморачивается.
   За полночь Фламма почувствовала прикосновение. Вздрогнула, подумала грязное, села, потерла слипшиеся от вечерних слез глаза, придвинула чадящую на столике масляную лампу и вдруг захлебнулась слезами снова. На ее постели сидела королева Тимора Армилла. Рядом терла глаза десятилетняя Бакка. Секунду смотрели все трое друг на друга, а потом вдруг бросились навстречу, обнялись и плакали долго и безутешно. Армилла гладила неровно постриженную голову племянницы и шептала что-то невнятное, приговаривала, что сестра ее, Тричилла, всегда была дурехой, потому как нельзя давать волю чувствам, но так, если выбирать, что важнее, обида или любовь, только дура обиду выберет, тем более что и Тричиллы уже нет, и времена настали такие, что ни вздохнуть, ни поперхнуться.
   – Король, – прошептала Фламма.
   Хотела сказать – «отец», но не решилась.
   – Король в опасности! Мама просила передать, что Пурус убьет его.
   – Я знаю, – дрогнул голос Армиллы. – Вигил тоже знает. Ну ничего, как-нибудь убережемся. Даст Энки, Пурус остынет, отойдет. А там посмотрим. Сейчас важнее тот ужас, что на севере. Если Шуманза падет, нам очень трудно придется, очень. Без Ардууса мы со свеями не справимся. Не то что Аббуту оставим, но, может быть, и Обстинар. Укрепляем сейчас тиморский замок, городские стены, но в случае осады долго мы там не продержимся.
   – И что же делать? – всхлипнула Фламма, и в унисон ей тут же зарыдала Бакка.
   – А что делали те, кто встал против Лучезарного полторы тысячи лет назад? – вытерла слезы Армилла. – Вставали и сражались. Разве кто-то из них надеялся остаться в живых?
   – А разве кто-то остался? – спросила Фламма.
   – Мы, – пожала плечами Армилла. – Наши предки.
   – Но ведь мы воевали на противной стороне! – прошептала Фламма.
   – Наши предки, – покачала головой Армилла. – Ослепленные, обманутые, зачарованные. Заплатившие за ту сторону полную цену. Теперь мы на своей стороне. На стороне Ардууса, что бы ни случилось. Ты понимаешь?
   – А как же я? – еле слышно выдохнула Фламма.
   – Не все так просто, – призналась Армилла. – Король Аггер уже ушел с сыновьями и дружиной в Обстинар. Я пока задержусь с Баккой и сыновьями здесь, в Аббуту. Потом здесь останется брат Вигила – Милитум. Адамас будет ему помогать, но наместником станет дядя. Думали короновать Адамаса на Аббуту, но Пурус Арундо наши планы изменил. Адамасу вскоре придется возвращаться в Ардуус.
   – Зачем? – не поняла Фламма.
   – За титулом герцога, – усмехнулась Армилла. – И на освящение великого царства. А пока и тут полно забот. Нахоритские шайки гонят людей в Светлую Пустошь. Вряд ли для того, чтобы возделывать там поля. Да и свейские дозоры не просто так уходят на север, с каждой лигой обращаются в разбойников. Так что придется потрудиться. К счастью, войско Касаду недалеко. Да, мы с ними не ладили когда-то, и вряд ли замиримся надолго, но сегодня враг у нас общий.
   – Мы выстоим? – спросила Фламма.
   – Выстоим? – задумалась Армилла. – Если падет Шуманза, если будет разбит Касаду, а свеи не пойдут на прайдов и на юго-запад, то они добьют валов и двинутся к нам. И тогда… Народ Аббуту пойдет в Ардуус, а мы… Мы будем осаждены в Тиморе. И будем уповать на Пуруса Арундо. А ты….
   Армилла поймала взгляд Фламмы, прижала ее к груди.
   – А тебе нужно исчезнуть. Слишком много соглядатаев в Аббуту. Но ты уже почти исчезла. Слушай Декрепитуса, он мудр той мудростью, которая происходит от шишек, шрамов и бедствий. Я пришла не просто так. Кое-что мы решили изменить. Король Вигил через час с малой дружиной в два десятка лучших воинов возвращается в Тимор. Отсюда больше двухсот лиг, но на хороших лошадях за три дня, а то и раньше он доберется, а там он знает в лицо каждого горожанина, и каждый знает друг друга. В замок и крыса не проберется. Там он будет в безопасности, и если погибнет, то вместе со своим городом и со своим народом. Мы решили спрятать тебя в одной из сторожек на летних пастбищах, но пока ты отправишься с ним.
   – С ним? – вспыхнула Фламма.
   – Да, – кивнула Армилла. – Но ты не будешь пытаться заговорить с ним, пялиться на него, приближаться к нему. Ты и Декрепитус – обычные путники. Держитесь в отдалении. Если видите любых встречных – придерживаете лошадей. Вы не с королем. В опасности вас дружина не оставит, без опасности будет поджидать. Ясно?
   – Ясно, – закивала Фламма.
   – Тогда одевайся, – улыбнулась Армилла. – Надеюсь, Энки не оставит тебя своей заботой. И запомни, что бы ни случилось, теперь ты Аксилла.
   Через час Фламма была готова. Принесенная Декрепитусом одежда была грубой, но ладно сшитой и чистой. Голову Фламма повязала платком, сверху накинула капюшон плаща, за спиной закрепила дорожный мешок, потопала, проверила башмаки. Долго в них, конечно, не походишь, но нога в стремя войдет, и то ладно. Лишь бы лошадь была покладистой.
   В дверях появился старик. Окинул девчонку взглядом, довольно хмыкнул, бросил блеснувшую серебром монету.
   – Выбирай, на какую ногу удобнее хромать, да закладывай под пятку. На привале ногу не собьешь, зато привыкнешь. А вот и палка. Ножик-то я у тебя видел, так что палкой и обойдешься.
   Фламма поймала брошенную ей палку, удивленно повертела ее в руках. И в самом деле ее меч теперь напоминал яблоневый сук. Такой же на ощупь, на запах, даже сучки и побитости видны. И легкий. Не сразу и определишь, с какой стороны рукоять. Вот только теплый…
   – Пришлось над очагом подержать, – буркнул Декрепитус в ответ на вопросительный взгляд. – Времени было мало. Отшлифовать успел, даже сучки нарисовал, а сушить только огнем выходило.
   – У тебя золотые руки, – восхищенно молвила Фламма.
   – Были б золотые, я б отрезал бы по фаланге в год и горя не знал, – расплылся в улыбке старик.
   К границе Тимора отряд подошел ранним утром второго дня. Начавшиеся уже предгорья гор Хурсану, высотой и белизной вершин с которыми не могли сравниться горы Балтуту, в глубокой расщелине пересекала горная речка. У моста отряд остановился. На противоположной стороне высилась подновленная каламская башня, но стражников видно не было.
   – Если пьяны, то и сотней плетей не отделаются, – ехидно сообщил Фламме Декрепитус, который был приятно удивлен, как его вновь приобретенная дочка держится в седле и переносит тяготы дороги. Фламма же сожалела теперь только об одном: за день пути рядом с королем она не только не сказала ему ни слова, но даже ни разу не поймала его взгляд.
   Один из дружинных спрыгнул с лошади и повел ее через узкий деревянный мост под уздцы. Фламма оглянулась. Тот берег, на котором они теперь остановились, был пуст. На несколько лиг во все стороны тянулись пастбища, но сейчас они все еще были голы и сухи. Противоположный берег вздымался заросшими лесом увалами, но и там до ближайшего леса было не менее пары лиг.
   – Нет засады, – покачал головой Декрепитус. – Все видно во все стороны. Но дозор должен быть. А тут ни лошадей, ни дозорных. Непорядок. В реку они свалились, что ли? Тогда никаких следов не найдешь. Тут пропасть – три сотни локтей! Собак пастухи специально натаскивают, чтобы овец к ней не подпускали.
   – Нет никого, – крикнул из башни стражник. – Ни лошадей, ни воинов. Ушли почему-то. Кострище холодное.
   – Ладно, – ответил король. – Девять стражников и мастер стражи на ту сторону. Осмотрите все еще раз. За башней распадок.
   Копыта лошадей застучали по мосту.
   – А знаешь ли ты, девица, – начал свой обычный разговор Декрепитус, – что вся земля севернее Азу называлась у каламов земля Эдин?
   Фламма не успела ответить. В полной тишине и утреннем безветрии деревянный мост вдруг заскрипел, зашевелился, отвалился от края пропасти и рухнул, пойдя в сторону и разбившись о ее противоположный край. И в ту же секунду откуда-то из провала полезли свеи, полезли, как тараканы, разрядили самострелы в оставшихся с королем десять воинов, а потом схватились за топоры и ринулись на тех защитников короля, что успели обнажить мечи. Фламма оглянулась, увидела хрипящего Декрепитуса со стрелой в горле, наклонилась, чтобы схватить притороченную к седлу палку, услышала, как очередная стрела просвистела у нее над головой, и вывалилась из седла, потому что ее лошадь задрожала и стала припадать на круп.
   – Арас! – услышала Фламма грубый голос. – Я же сказал, не калечить лошадей.
   Лошадь упала.
   – Отстань, брат Микил, – был ему ответ. – Лучше собери остальных лошадей. А эту мы сожрем. Или ты хочешь, чтобы я опять питался человечиной?
   Они говорили по-свейски, но Фламма сквозь охвативший ее ужас их понимала, дозорные, которых она пользовала целительством, тоже говорили по-свейски. Но откуда они взялись? И что случилось? Почему все произошло так быстро? Вон, на том берегу за разрушенным мостом стоят десять воинов Тимора, стоят, будто каменные истуканы, и ничего не могут сделать. А с этой стороны реки два или три десятка свеев собирают лошадей, обыскивают трупы, снимают все ценное, а тела сбрасывают в пропасть.
   – Эй! – послышался голос. – А король-то еще жив!
   – Так и надо, – буркнул Микил. – Я ему пропорол брюхо да подсек руки. Скажи ему по-вирски, что его смерть заказал король Ардууса. Да не ори, эти дурни на том краю пропасти не должны услышать. Мы пока еще не воюем с Ардуусом, наши воины в его городе.
   Свей поднял за плечи раненого короля и прошипел ему что-то прямо в ухо. Вигил вывернулся и плюнул убийце в лицо кровавой слюной.
   – Микил! – раздраженно крикнул свей. – Он плюнул в меня!
   – Добей, – равнодушно бросил вожак.
   Глухой удар и последний протяжный стон возвестили о том, что Фламма стала сиротой. Она словно окаменела, сжалась в комок за бьющей в агонии ногой лошадью.
   – Как наши? – спросил кто-то.
   – Хорошо, – был ответ. – Трое ранены, один опасно. Кровь не можем остановить. Пока зажимаем.
   – Э! – услышала Фламма голос над головой, скорчила лицо в гримасу, выпрямилась и захромала, заковыляла в сторону, опираясь на палку. – Да тут девчонка. Страшная, с перекошенной рожей, да еще хромая. Она вроде как не из отряда? И лошади другие, и старик с ней был. Попутчики, наверное. Что с ней делать-то?
   – Женись! – гаркнул кто-то, и хохот грянул из десятков глоток.
   На том берегу реки стражники Тимора сели на лошадей и поторопили их к горной дороге.
   – Убей ее, если уродина, – приказал тот, кого называли Микил. – Или брось в пропасть и посмотри, как полетит.
   – Убить? – подхватил Фламму за шиворот и поднял на вытянутой руке Арас.
   – Я лекарь! – закричала она что было сил, с трудом выговаривая свейское слово. – Я лекарь!
   – Лекарь? – скривил губы Арас, снял с лица свободной рукой светлую прядь длинных волос и обернулся к брату: – Микил! Ты слышал?
   – Слышал, – ответил такой же белокурый крепыш. – Ну так отнеси ее к раненому да скажи, что времени у нее час, и если он умрет, то она станет такой же птицей, каким окажется лекарем. Пропасть рядом.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 [36] 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация