А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Провидение зла" (страница 28)

   – Боишься… – погрустнел старик. – Ну и ладно. Кто не боится, тот дурак. Я тоже боюсь, за нее боюсь. Давно Сина видел?
   – Три дня назад, – ответил Литус.
   – Как он? – прищурился Хортус.
   – Не знаю, – пожал плечами Литус. – Что я его видел? Несколько часов? Бодр. Неутомим. Угождает случайным путникам.
   – Угождает, – вздохнул Хортус. – Только не случайным путникам, а всей Анкиде. И ничего не делает впустую. И вроде не из нужды старается, не по расчету, а время пройдет – оказывается, не зря. Когда меня мальчишкой пристраивал в хранилище рукописей, как знал, что через столько лет ты ко мне придешь.
   – А когда он с четыреста восемьдесят третьего по четыреста восемьдесят пятый год вел наблюдения за Светлой Пустошью и заносил их на пергамент, он знал, что через тысячу лет я буду это читать? – спросил Литус.
   – Ну, это вряд ли… – рассмеялся Хортус. – А ведь ты не так прост, как может показаться на первый взгляд.
   – Кто он? – понизил голос Литус.
   – Он тебя за этим прислал? – спросил старик.
   – Нет, – вздохнул Литус. – Он велел поговорить со стариком Хортусом о том, что у меня болит. Но у меня много болячек.
   – Главная, выходит, Син? – понял старик. – Ну, так он угодник. Это разве не понятно? У них все не как у людей.
   – Угодники живут вечно? – спросил Литус.
   – Нет, – выпятил губы старик. – Я уж пережил нескольких, в запертой башне еще до твоего папеньки задерживались, случалось. Но они странные все. И те, у кого век короток, и у кого длинен. Энки вот жил долго. Да и теперь… если так можно сказать. Но где-то не здесь. Но Энки-то ведь бог…
   – Син тоже бог? – спросил Литус.
   – А сам-то как думаешь? – вытаращил глаза старик.
   – Думаю, что нет, – сдвинул брови Литус.
   – Ну вот, – кивнул Хортус. – Я тоже когда-то голову ломал. Потом решил, что нет. Тут ведь дело в чем. Он вроде как больной.
   – Сумасшедший? – удивился Литус.
   – Нет, – мотнул головой старик. – Но если он тебя ко мне сам прислал, я скажу. Он не все про себя помнит. Кусками, что ли. Причем что-то ясно, а что-то словно через закопченное стекло. Говорил мне, что уже и после начала Сухоты несколько раз жизнь начинал с самого начала. Приходил в себя где-нибудь на глухой дорожке, ни имени не помнил, ни кто он, откуда. Вставал и брел куда-нибудь, иногда годами, пока не встречал знакомца, который окликал его по имени. Тогда начинал что-то вспоминать. Но так ведь и имя это – Син – он тоже сам себе придумал. И кто он – ему интересно не меньше, чем тебе. Хотя он же не этого ищет.
   – А чего? – спросил Литус.
   – Мира для нашей земли, – ответил старик. – Как хочет и каждый настоящий угодник.
   – А бывают ненастоящие? – прищурился Литус.
   – Бывают, – ответил старик. – Как бывают и ненастоящие короли.
   Замолчал старик. Вновь начал высматривать что-то в Литусе. А тому хотелось повернуться и рассматривать его дочь. Теперь, без паутины на лице, она казалась ему красавицей. Да что там казалась, и в самом деле была ею.
   – Так кто он? – повторил вопрос Литус. – Кем он может быть?
   – Вот! – поднял палец старик. – Правильно спросить – это половина ответа! Эх, будь я в хранилище…
   – Папа! – воскликнула Планта.
   – Ладно, ладно, – замахал руками старик. – Я кое-что, конечно, записывал для памяти, но главное – помню. Я ведь тоже этим вопросом задавался. И не только я, но и другие. Мудрецы ломали над этим голову. Нет, не над Сином, о нем мало кто знает, но тому были и другие примеры. Планта! – нахмурился старик. – А ну-ка, неси сюда листы ханейской бумаги. Да, да, вон те. Сейчас…
   Старик выхватил из рук Планты затертые, грязные бумажные листы, начал с трудом в них вглядываться.
   – Планта! Ну подай же мне лампу! И стекло мое подай! Да. Глаза-то уже не те. Ну вот! Хорошая память у тебя, парень?
   – Не жалуюсь, – ответил Литус, не сводя глаз с дочери хозяина.
   – Ну так вот, запоминай, – старик разложил листы на коленях, вооружился лупой в бронзовой оправе. – Я, кстати, с этими размышлениями и к самому Сину подкатывал, но и он тут не смог мне точно ничего сказать. Иногда мне казалось, что он и сам боится того, что может узнать. Ну, так выбор не слишком большой. Если он и в самом деле такой долгожитель, а я его помню шестьдесят лет уж, и он вовсе за эти годы не переменился, то он не человек. Или не совсем человек.
   – Я уже догадался, – кивнул Литус. – Однако и не даку, и не дакит.
   – Да, – согласился старик. – Те живут подольше, но внешнего сходства нет никакого. Правда, остается возможность, что он все-таки человек, потому как в некоторых свитках я встречал рассуждения, что многие великие маги могли продлить свои годы на сотни лет, но где эти маги? А Син – вот он, бродит дорогами Анкиды. Так что кем он может быть вместо человека?
   – Аксом! – подала голос Планта.
   – Точно так, – кивнул Хортус. – Согласно уложениям о битве при Бараггале в войске Лучезарного имелось сто пятьдесят полудемонов аксов. Вид они имели человеческий, об их изменениях и силе почти ничего неизвестно, потому как, будучи поверженным силою Энки, Лучезарный забрал их с собой, так же как он и призвал их сюда, а равно мурсов и прочую нечисть.
   – И что это нам дает? – спросил Литус.
   – Кое-что, – подмигнул бастарду Хортус. – Есть же свидетельства! Когда на поле битвы остаются тысячи, десятки тысяч живых, кто-то что-то да увидит. Вот! И мы находим в летописях несколько сообщений, которые сходятся в главном, что Лучезарный забрал не всех аксов. Некоторое их количество не подчинилось ему и осталось.
   – Или было оставлено, – подала голос Планта.
   – Цыц, неугомонная, – нахмурился старик. – Или было оставлено. Летописцы сходятся, что аксов осталось числом шесть. Но ни имена их, ни облик нам не известны. Хотя, как записано, в каких-то пределах аксы могут изменять свой облик. Итак, шесть аксов!
   – Совпадает с числом камней? – предположил Литус.
   – Нет, – поморщился старик. – На момент битвы при Бараггале камней было еще семь, так что прямой связи может и не быть. Но я бы подумал над данным числом. Но этим долгожители не исчерпываются. Теперь – угодники.
   – Теперь же угодники – люди? – предположил Литус.
   – Теперь – да, – кивнул старик. – Но раньше среди них были боги. Или, как тогда говорили, ашуры. Так вот, летописи утверждают, что угодников после битвы при Бараггале не осталось. То есть не только Энки принес себя в жертву, но и все боги, что были на этом поле. И даже, как говорят, обычные люди, которых Энки одарил пламенем и взял с собой.
   – Вот такие подарочки иногда выпадают счастливчикам, – вставила Планта.
   – Цыц, богохульница! – повысил голос старик. – Но в некоторых летописях имеются упоминания, что один из ашуров не выдержал пламени. Может быть, это был обычный человек, но он начал кататься по земле, и пламя с него сбили. Ни имя, ни облик его не известены. Разве только то, что на нем должны быть ожоги.
   – Если только они не меняют кожу, как змеи, – добавила Планта. – В любом случае, этот несчастный давно уже истлел.
   – У Сина я не заметил ожогов, – нахмурился Литус. – Впрочем…
   – Нет у него ожогов, – махнул рукой Хортус. – Ну, так он и лекарь, каких поискать. А что, если у него память отбило от того огня? А?
   – Значит, акс или ашур? – предположил Литус.
   – Есть и еще один выбор, – мрачно заметил Хортус. – Мурс.
   – Мурс? – поразился Литус. – Могилец? Нечисть?
   – Могилец и нечисть, – кивнул Хортус. – Или, как еще писали о них те же угодники, новые угодники, которые образовались уже после той битвы, – четвертьдемоны. Духи, одним словом.
   – То есть? – не понял Литус.
   – У них там, как бывает у жуков, – объяснил Хортус. – Во всяком случае, так написано в книгах. Яйца, личинки, куколки. Ну, не совсем так… Сначала – четверть демона. Вроде как бесплотная штука или почти бесплотная. Вот он и бродит, как могилец, утяжеляется. Подбирает себе плоть. Потом, когда он ее обретает, ворует у смертного или накапливает, точно не знаю, он становится полудемоном. Вроде бы аксом. Не сразу. Тысячи лет должны миновать. Плотью ведь тоже надо научиться управлять. Срастись с нею. Да и то… Не просто стать полудемоном. Хотя акс – это тот полудемон, который полудемон изначально. Вот ведь, демон их раздери, без бочонка хорошего квача одни концы с другими и не срастишь. Хотя кто их знает, книги одно, явь другое. Да и кто писал их, эти книги, может, из пальца высасывал, а может, из бутыли араманского, а ты тут разбирайся… Так или иначе, но слышал я, что и человек может стать демоном. Мол, от мурса к демону – это дорога с одного конца, от человека к демону – с другого. Только что-то никто на моей памяти не становился. А вот мурс может. Точно. Ну а уж дальше…
   – Хоть Лучезарным, – вставила Планта. – Только между одним и другим должны пройти уже сотни тысяч лет!
   – Это да, – поморщился Хортус. – Хотя никто не проверял. Но полторы тысячи лет назад все мурсы Лучезарного были просто мурсами. Сколько их уцелело, никто не знает, потому как подсчитать мертвенные тени почти невозможно. Говорят, что их была тысяча. Другие говорят, что и машару на бешеных быках тоже были мурсами. Но про машару упоминается, что это были люди, захваченные мурсами. То есть подразумевается, что могилец может взять тело человека и распоряжаться им. Понятно?
   – Син – мурс? – недоверчиво протянул Литус.
   – Вот, – кивнул Хортус, – ему тоже не понравилось. Ощупывать себя начал. А что там выщупаешь? Но у меня больше ничего. Насколько я могу предполагать, после сожжения Энки призвать кого-то в наш мир стало невозможным. Так что у нас для нашего предположения – шесть аксов и один ашур.
   – Или мурс, – не согласилась Планта. – А если мурс захватывает тело хорошего человека? Может быть, он сам становится лучше?
   – Ну, точно, – хмыкнул старик. – А если собака кусает доброго человека, то псина добреет на глазах. Что я могу добавить? Я не знаю по имени ни одного мурса, вообще бы с ними не встречаться, ни одного акса и, тем более, даже того единственного ашура, если уж тот погорелец был ашуром, а не просто слабым человеком. Но кое-что я вычитал все же. Понятно, что мудрый долгожитель не будет топать по земле под одним и тем же именем век за веком, но не только Сину отказывает в этом мудрость. Парочка имен звучала и иных. Запоминай. Первое – Виз Винни. В некоторых трактатах оно упоминается как имя главы Ордена Смерти, который вроде бы находится где-то в Сухоте, то ли в Эссуту, то ли еще где, что само по себе невероятно, но имя повторяется в разные века.
   – Женщина? – удивился Литус.
   – О, – рассмеялся старик. – Женщины гораздо опаснее мужчин. Тебе еще предстоит это узнать. А ты, Планта, лучше заткни уши. Так, а второй-то… Вот в одном уложении за позапрошлый век мне попалось имя угодника Бенефециума. Он же имеется в описи магов Бэдгалдингира столетней давности. Конечно, под одним и тем же именем могли отметиться в летописи и разные люди, но вряд ли это случайность. Имя редкое все-таки. Син ничего мне об этом Бенефециуме не рассказал, но и не стал спорить со мной. А он об угодниках знает все. Так что и он тоже может оказаться тем, о ком мы говорим.
   – Это все? – спросил Литус.
   – Наверное, – развел руками старик. – Разве только еще Сол Нубилум, Великий Мастер Ордена Солнца меня поразил. Мальчишкой помню его приезд в Эбаббар, а тут недавно гляжу из окна башни, опять его кортеж тянется, а он сам словно и не переменился. Специально полез в уложения, так нет, всплыл этот колдун всего лишь сотню лет назад. А это обычное дело среди высших магов. Что такое для них сто пятьдесят лет? Да ничего. Просто слишком молодо он выглядит. Эх, будь я магом!.. Ладно, парень. Уже поздно. Это все, что ты хотел узнать? Спрашивай, а то ведь я отправлюсь спать, как бы это ни укорачивало мою жизнь. Что морщишься?
   – Бок побаливает, – признался Литус. – Но это не главное. Пройдет. Главное – другое. Что такое паутина Ордена Смерти? Что такое – не все, что называется именем, носит его, или не все, что носит имя, называется им? Что такое, бесполезно отрезать уши, если слушает голова? Почему трусы записывают то, что боятся молвить? И кто такие три ведьмы?
   – Это все? – мрачно спросил Хортус.
   – Да, – пожал плечами Литус. – Хотя тебе известно, что я искал тогда в хранилище.
   – Известно, – тяжело вздохнул Хортус. – Начну с того, почему трусы записывают то, что боятся молвить. Так вот это про меня… Потому что язык от страха прилипает к небу, а руки пока еще слушаются! А вот прочие твои вопросы….
   Старик с тоской посмотрел на дочь.
   – Что ты замолчал? – спросил Литус.
   – Тебе не понравятся мои ответы, – сказал Хортус.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация