А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Провидение зла" (страница 27)

   Глава 14
   Эбаббар

   Дорога до Эбаббара заняла у бастарда три дня. Можно было бы добраться и быстрее, но после прощания с угодником на Литуса неожиданно накатила пустота. И вот ведь что было странно: и столкнулся с Сином впервые, и рядом был всего день, и словом едва перекинулся, а словно с родным человеком расстался. Было отчего тосковать, если даже равнодушного толстяка дворецкого бастард пытался представить то дядюшкой, то еще каким родственником. Ночь в снятой на постоялом дворе клетушке пролетела, будто один вдох, но с утра тоска показалась еще острее. Литус взял мех араманского сладкого вина и закрылся все в той же клетушке, намереваясь забыться хотя бы до следующего утра, что-то неприятное грезилось ему впереди. Но хмель не шел, да и не умел Литус напиваться, поэтому уже в полдень он принял у оторопевшего хозяина заведения лошадь и двинулся в сторону дома. На второй день пути зарядил мокрый снег с дождем, словно и не середина первого месяца весны только что отмечалась теплым солнцем. Дождь продолжился и на третий день, поэтому к ночному Эбаббару Литус подъезжал мокрый и замерзший. На воротах бастард удостоился нескольких проклятий и ни одного извинения, когда стража все-таки узнала в продрогшем путнике относительно важную особу. Наоборот, в спину ему прозвучали насмешки. Литус спешился и половину города прошел, ведя лошадь под уздцы. Под темным небом, на котором не горело ни одной звезды, и редкие масляные фонари на окраинных улицах тоже казались насмешкой. Забираться по скользким камням на высоченный городской холм оказалось сущим наказанием, но лошадь на дворцовой конюшне у бастарда приняли со всем почтением. Окончательно заледенев, по улицам, покрытым холодными потоками воды, Литус добрался до дома, разбудил сонного дворецкого, опрокинул на себя ведро теплой воды, согретой тем на всякий случай, порадовался, что бок уже почти не болит, и упал на постель, удивившись, что, кажется, хмель его настиг только через два дня.
   С самого утра Литус уже был в гимназиуме, где как следует размялся, поупражнялся и с тяжестями, и с оружием, и даже в охотку повисел на дубовых брусьях. Затем он перешел в дворцовые бани, где отдался в опытные руки пожилого раба, который промял ему мышцы, проверил суставы, растер тело лечебными маслами, наложил на почти не беспокоящий бок травяной компресс, постриг волосы и ногти. Бастард лежал на липовом топчане, внимал движению умелых рук и думал, что вот какая незадача: в атерских королевствах рабство запрещено, а в Эбаббаре нет. И во всей Анкиде нет. А в атерских королевствах за горами Митуту рабство еще страшнее, чем где-нибудь у чекеров или данаев, или, спаси благословенный Энки, у кочевников. И о том, что прежде, чем проклинать судьбу, которая удостоила его участью бастарда, следует поблагодарить ее, что она не отметила его рабским клеймом. Хотя чем он отличается от раба? Может ли он идти куда хочет? Нет. Может ли он делать что хочет? Нет. Воля Флавуса Белуа для него закон. И как для сына короля, и как для подданного Эбаббара. Или же никто его не держит, и на самом деле он боится потерять то, что есть? Небольшой, но уютный дом, который содержит и отапливает слуга короля. Одежду, которую ему приносят от портных короля. Еду с королевской кухни. Лошадь с королевской конюшни. Оружие из королевского арсенала. Кошели с монетами, что исправно доставляет тот же дворецкий в начале каждого месяца. Куда их тратить, эти монеты, если нет ни в чем нужды? Так и ссыпать в ларь, поставленный под ложем? Кто он, бастард Флавуса, сын Венефики Тацит? Знатный вельможа, кураду, как говорят в атерских королевствах, сын самого короля или презренный бастард и раб того же короля? Оружие его замыслов или опостылевшая игрушка?
   – Что ты хотел сказать? – спросил Литус старика, который отошел от бастарда и замер, опустив голову. В самом деле раб хотел что-то сказать, или ему показалось?
   – Посмотри мне в глаза, – приказал Литус старику. Тот поднял лицо, взглянул в глаза бастарду, но смотрел как будто сквозь него. Смотрел и не видел.
   – Ты слепой? – спросил бастард.
   – Как прикажет господин, – ответил раб.
   Литусу стало тошно, он встал, накинул на плечи простыню, выудил из пояса монету, которую давать рабу не был обязан. Дал. Тот склонился еще ниже. «Чем он отличается от меня? – думал, одеваясь, сын короля Флавуса. – Только тем, что его поводок короче моего? Или еще и тем, что его незачем убивать? А меня есть зачем? Во всяком случае, королева пыталась сделать именно это. И отец, как мне показалось, с трудом сдерживал себя от этого же. Или я зря жалею самого себя? Не я умащивал тело банщика маслами, а он мое тело. И его могут убить без всякой причины».
   За стенами гимназиума неожиданно обнаружился солнечный день. От вчерашнего снега и наледи на стенах ничего не осталось. Древний каламский камень еще был сырым, но запахи весны наполняли грудь. Литус пошел по Торговой улице к замку, но когда мрачная громада гимназиума скрылась за зиккуратами Храмов, повернул к реке.
   Эбаббар стоял на известковых холмах при слиянии великой реки Му и реки Азу. По пути к морю Тамту Му еще предстояло принять в себя воды Утукагавы и раскинуться близ блистательного Самсума на две лиги, но и уже у Эбаббара Му поражала и шириной, и степенностью, и мощью. Сейчас, ранней весной, когда первое половодье уже схлынуло, омыв каменные набережные Эбаббара, река казалась спокойной. Но когда весна придет в горы и потоки воды ринутся на равнину, Му вновь надвинется на город и уж точно доберется не только до крепостных стен, что опоясывали город вдоль рек и по болотистой протоке между ними, но и до стен королевского замка, который еще при каламах был заложен между двух городских холмов, а теперь возвышался над ними на сотни локтей.
   Литус оглянулся, окинул взглядом нескольких зевак, глазеющих, как и он, на просторы реки, прошелся по стене, миновал прибрежные ворота и стал подниматься по гранитным ступеням к замку. По правую руку от него стояли двух– и трехэтажные дома, но, в отличие от ардуусских жилищ, они не лепились друг к другу, а оставляли место и для плодовых деревьев, и для тенистых беседок, и даже для цветников. К тому же каламские дома не стремились в небо. Арки в домах Ардууса были заострены к зениту, все оконные и дверные проемы в Эбаббаре завершались полуокружностями. Все ступени были идеально ровными. Везде, где можно было обойтись колоннами, ставились колонны, а не глухие каменные ограждения, отчего древний город казался парящим в воздухе. Вот только горожане Эбаббара были стары. Или так казалось Литусу, потому что чем ближе он подходил к воротам замка, тем больше стариков и старух попадалось ему навстречу. В темно-коричневых балахонах они шли и шли на берег реки, чтобы омыть ноги и готовиться к отправлению в Светлую Пустошь, где они смогут посетить все четыре истинных Храма, а счастливчики или смельчаки доберутся и до часовни, что построена на месте самосожжения Энки. Эбаббар жил паломниками. Половина лавок и мастерских продавали товары для паломников. Речные барки отвозили паломников к пристани в Уманни, заходили в пределы Светлой Пустоши из-за паломников. Едва ли не четверть подданных короля Эбаббара служили в Храмах, при Храмах и вокруг Храмов, не считая тех, кто покорялся воле предстоятелей на священном холме Бараггала. Те же, кто не мог наняться ни стражником, ни храмовником, ни храмовой служкой, ни рулевым на барку, ни торговцем в лавку, те просили милостыню у паломников и вроде бы неплохо жили. Во всяком случае, уж лучше, чем рабы.
   Литус оглянулся. Сразу трое зевак из тех, что стояли вместе с ним на набережной, теперь со скучающими лицами пробирались через толпу, поднимались по лестнице вслед за ним.
   – Не многовато ли надсмотрщиков для одного раба, – пробормотал Литус и сунул монету в руку первому же попавшему уличному торговцу. Повернув в переулок, бастард накинул купленный коричневый балахон на плечи, протиснулся между оградами особняков, вынырнул из другого переулка, сгорбился и, согнув колени, двинулся вместе с потоком паломников навстречу собственным соглядатаям. Один из них прошел от него в паре шагов. Он приподнимался на носках и изрыгал ругательства. Литус повернул к воротам замка, обошел две древних башни, миновал квартал особняков иури и аккадцев и скинул балахон только на северном бастионе над быстрым течением Азу. За рекой кудрявились рощицы, чернели прошлогодней пашней поля, подсохшей соломой на крышах выделялись деревеньки, бревенчатые вышки и мытарские будки. Как раз напротив Эбаббара держали границу друг с другом королевство Махру и королевство Касаду. Впрочем, правители и того, и другого называли себя царями и королевства свои – царствами. Говорили, что иногда они затевали друг с другом войны и жители Эбаббара с интересом следили за их битвами с замковых стен и башен угодников. Впрочем, когда это было, да и что там видно на таком расстоянии, словно за муравьями наблюдать.
   Литус вышел на соседнюю улицу и вновь отправился к двум башням. Отсюда они казались не такими уж и большими. Именно с них начиналась круглая площадь, а когда-то, как он слышал, и весь город. Одну из башен король Эбаббара уже несколько лет держал под присмотром стражи, надеясь, что однажды угодники вернутся в древний каламский город. По древним поверьям, угодники приносили удачу. Но пока еще не дождался. Или было мало угодников в Анкиде, или слишком много башен осталось с прошлых времен, ведь вернулись же они в башни угодников Бэдгалдингира? Зато стоявшие на противоположном краю площади шесть башен магических орденов были обжиты и ухожены. По сравнению с ними башни угодников казались низкими и неказистыми. Четыре стены, плавно сужающиеся к четырехгранному оголовку. Хотя в Бэдгалдингире они поднимались выше неприступных стен. Литус оглянулся еще раз и шагнул к той из башен, в которой хранились манускрипты Эбаббара.
   Внутри, как всегда, царил полумрак. На скамье у входа сидел пожилой стражник. Он посмотрел на Литуса со скукой и отмахнулся от его ярлыка. Бастарда здесь знали и, как везде, не принимали всерьез. Почти никто не обращался к нему Ваше Высочество, никто не поднимался и не кланялся при его приближении. Что он сможет здесь найти? Искал уже, рылся в свитках, листал тяжелые книги. Пытался выяснить хоть что-то о происшедшем при его рождении или чуть позже. Добрался даже до домовых книг и мытарских уложений. Все, что касалось его матери и даже матери Сигнума Белуа, было вычищено, выскоблено и вырвано. И чем кончилось его любопытство в прошлый раз? Гневом короля. А не зря ли он все это затеял? Как он выглядит, этот старик Хортус? Да, был тут какой-то старичок, сидел в углу, подклеивал старые книги, кашлял то и дело.
   – Ваше Высочество? – К поднявшемуся на второй ярус Литусу подкатил розовый толстяк-калам, с которым бастард и перебирал домовые книги. – Еще какие-то пожелания?
   – Да, – кивнул Литус. – Меня интересуют свитки от четыреста восемьдесят третьего года. Или чуть более поздние.
   – Довольно древние свитки, – поскучнел толстяк. – А что именно?
   – Наблюдения за Светлой Пустошью, – сказал Литус. – Как Пустошь изменилась в связи с образованием Сухоты? Каков был цвет неба? Летописи или заметки. Ведь в Эбаббаре велись записи уровней реки, погоды, ветра, учет засухи и дождей?
   – Конечно, – почесал затылок толстяк и добавил: – Но придется подождать.
   – Я никуда не спешу, – ответил Литус.
   Он присел на скамью, прислонился к холодной стене, на которой время оставило немало шрамов. Сквозь окна, застекленные еще древним неровным стеклом, падали лучи солнечного света, ложились на плечо Литуса, на древний стол, собранный из потемневших от времени досок из красного дерева, на скамью у второй стены, на корзины для свитков, на глиняные лампы, на суконки для локтей. Где-то в вышине башни слышался негромкий разговор, за стеной двигали какой-то ящик, с первого яруса вдруг запахло медом. Литус вытянул ногу и коснулся стола. Старое дерево скрипнуло, но не шелохнулось. Он еще раз толкнул стол. Стоявшая на краю стола лампа сдвинулась. Следующий удар сдвинул ее еще немного. Наконец он ударил еще раз, и лампа упала на пол и разбилась. Осколки разлетелись во все стороны, масло пятном расползлось по полу. Толстяк появился секунд через десять, свитка у него в руках не было, зато на лбу и на ушах висела паутина.
   – Сожалею, – развел руками Литус. – Так долго ждал, что задремал и вытянул во сне ноги. Лампа и упала. Надеюсь, что одной серебряной монеты хватит, чтобы уладить эту мелкую неприятность?
   – Конечно! – расплылся в улыбке толстяк, поймав монету, и тут же огласил всю башню с фундамента до кровли визгливым голоском. – Планта! Где ты? Планта, демон тебе в брюхо! Я долго буду ждать?
   Зашуршало что-то наверху, потом там же кто-то упал, ойкнул, захныкал, и тут же застучали по ступеням деревянные башмаки, а на лестнице показалась девушка лет восемнадцати-двадцати в простом платье, с выбившимися из-под платка темными волосами, явно по виду каламка, или, как говорил Сенекс, черноголовая, с лицом, облепленным паутиной, поэтому непонятно, красивая или не очень.
   – Вот! – Она держала в руках затянутый в холстину свиток. – Я же говорила, что он на самом верху! Это угодническая летопись. Тут и река, и небо, и дождь. За десять лет. С четыреста восемьдесят первого по четыреста девяностый годы. И пергамент неплохо сохранился. Вот только подклеен…
   – Цыц! – наконец сумел вставить слово толстяк. – Ну вот, мы и нашли то, что надо. Выше Высочество здесь будет смотреть или возьмет свиток домой?
   – Я просмотрю здесь… – прищурился Литус, принимая из почему-то задрожавших рук девчушки пергамент, – и если это то, что мне нужно, возьму домой. На неделю.
   – Как вам будет угодно, – склонился с ухмылкой толстяк и тут же прикрикнул на девчушку: – И что ты стоишь? Лампа упала. Видишь? Быстро убирай! Или ты хочешь, чтобы я вычел ее цену из твоего жалованья?
   Толстяк еще раз поклонился Литусу и пошлепал по ступеням наверх. Девчушка тут же присела и принялась собирать осколки в передник.
   – Хортус, – прошептал Литус.
   Ему показалось или ее пальцы дрогнули?
   – Хортус, – повторил Литус. – Мне нужен Хортус.
   Кажется, показалось.
   – Вот, – сказал Литус. – Осколок закатился под стол. Там.
   – Да, Ваше Высочество, – прошептала девчушка и полезла под стол.
   «Только этого мне не хватало», – поморщился Литус, поймав себя на желании наклониться и коснуться изогнувшегося стана рукой. Он не был девственником, в гимназиуме появлялись девицы из богатых домов, имеющие виды на родство с королевским домом, они просветили бастарда в таинствах телесной любви, но ни одна из них от него так и не понесла. Не без участия короля Флавуса, который не оставлял без внимания шалости своего незаконнорожденного сына.
   – Все? – спросила Планта, выпрямившись.
   – Ты испортила платье ламповым маслом, – сказал Литус, бросил девчушке в осколки вторую серебряную монету и в тот миг, когда она замерла, вытаращив глаза, прошептал: – Угодник Син направил меня к нему.
   Глаза захлопнулись мгновенно, а губы не прошептали, а словно выдохнули чуть слышно:
   – Смоляной переулок, пятый доходный дом, на чердаке каморка седого книжника. Только очень осторожно. Чтобы никто…
   – Вот. – Он оставил на скамье балахон паломника. – Мне не нужен.
   Соглядатаи ждали его недалеко от башни. Отделились от соседней и, не особенно скрываясь, пошли за бастардом.
   «Завернуть за угол, прихватить друг за другом всех троих и приложить лбами о стену? – думал он, морщась, словно от зубной боли. – Но не от большой же любви к слежке они так поступают? Не по собственной воле? Отчего же такой мерзкий привкус на языке? И отчего они столь наглы? Оттого, что чувствуют слабость жертвы? А если им дадут приказ ткнуть меня ножом? И для чего все эти годы я старался быть достойным своего отца? Для этого?»
   Дворецкий, как всегда, спал. Но принесенная из дворцовой кухни еда уже томилась в котлах, и Литус, оставив соглядатаев за дверью, перекусил, переоделся и засел за изучение свитка. В него и в самом деле были занесены наблюдения по всем шести стихиям. Более трех тысяч убористых строк, выведенных красным цветом на пожелтевшем пергаменте. Слева дата, затем под словом «огонь» замечания о том, жарко или холодно, и если холодно, замерзла ли вода. Под словом «вода» был проставлен в локтях уровень воды в реке Му от летнего и дожди или снегопады. «Земля», как правило, сопровождалась прочерком или словом «снег». «Воздух» отмечался количеством и густотой облаков, грозами или ливнями и градом, перекликаясь с водой. Разделы «Солнце» и «Луна» сопровождали руны фаз и время восхода и заката. Последним в строке было имя того, кто сделал запись. Литус развернул свиток и стал разбирать мелкие строки. О темном небе над Светлой Пустошью он ничего не находил. Когда он добрался до четыреста восемьдесят третьего года, то споткнулся на записи, сделанной в первый день первого месяца весны. Под словом «Воздух» там было написано следующее: «Ранним утром посветлело небо над поганью. Гроза продолжается без туч. Дрожь земли с востока». Подобные записи продолжались каждый день, пока с десятой или двенадцатой строки посветление неба не стало замещаться прочерком. Литус пригляделся к последнему слову в строках. Почти все записи за этот месяц были подписаны коротким именем «Син».
   «Не может быть». – Литус свернул свиток, убрал его в мешок, вытер со лба выступивший пот. Конечно, этот летописец не мог быть тем самым Сином. Больше тысячи лет прошло с тех пор. Однако если сам Син послал его к Хортусу, то у него и нужно об этом спрашивать. Литус подошел к окну, взглянул на маявшуюся в вечерних сумерках тень соглядатая, задул лампу. Дворецкий по-прежнему спал внизу. Бастард вернулся к себе, устроил на постели куклу из одежды, поднялся на крышу. У него было два способа выбраться незаметно из дома. Через крышу – был простым. Дом Литуса лепился к дому мастера дружины Эбаббара. Конечно, домик бастарда рядом с домом воеводы казался собачьей будкой рядом с усадьбой землевладельца, но именно это и устраивало Литуса. Стараясь не греметь черепицей, он подошел к краю крыши, прыгнул и повис на карнизе соседнего дома. Наверное, выбраться наверх было непростой задачей, но не для того, кто на протяжении нескольких лет пропадал большую часть дня в гимназиуме, где пролил немало пота. Литус подтянулся и забросил тело на соседнюю крышу. Полежал с минуту, морщась от проснувшейся боли в боку, перекатился чуть выше и через минуту уже спускался с крыши с другой стороны здания, упираясь локтями и коленями в стену соседнего дома, до которого как раз и было пару локтей. Через час Литус вошел в пятый доходный дом по Смоляному переулку. В тесных коридорах пахло гнилью. Где-то за дверями жена раздраженно отчитывала мужа. Где-то плакал ребенок. Литус поднялся сначала на второй этаж, потом по скрипучей лестнице на третий, но не толкнулся ни в одну из дверей, пока не обнаружил лестницу, ведущую на чердак. Ступени ее блестели, а уже наверху, перед самой дверью, обнаружилась и мокрая тряпица. Литус поднял руку, чтобы постучать, но створка открылась, и оттуда показалось лицо Планты:
   – Быстро!
   Хортус, тот самый старик, что подклеивал и сшивал фолианты, оказался ее отцом. Он долго всматривался в лицо Литуса, потом попросил дочь принести и зажечь еще одну лампу и продолжал смотреть, пока его глаза не заслезились.
   – Ладно, – хлопнул старик ладонями по коленям. – Главное, чтобы дочери моей не стало хуже. Ты, Ваше Высочество, точно смотрел за дорогой? Никто за тобой не следил?
   – После того как Его Высочество искал в хранилище родословную матери и запись о том происшествии в стенах дома брата короля, моего отца выгнали, – сказала Планта. – Хорошо еще, что я там считаюсь незаменимой.
   – Да, – кивнул старик. – Только Планта знает, где и что лежит. Но я тоже легко отделался. Ты, сынок, не пытался найти свидетелей тому происшествию? Пытался? Ну и как? Не нашел? Так вот, их нет!
   – Почему? – спросил Литус.
   – Смертность, – прищурился старик. – Внезапная и необъяснимая смертность настигла несчастных. А сам-то? Неужели не боишься своего отца? – Наклонился и прошептал: – Его все боятся!
   Литус не ответил. Смотрел на старика, который сидел напротив него в убогой комнатенке, заставленной какой-то рухлядью, корзинами, мешками, ветошью, горшками и еще чем-то, а хотел смотреть на его дочь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация