А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ричард Длинные Руки – монарх" (страница 29)

   Глава 5

   Я угадал, он даже не обратил внимания на мой кощунственный и подчеркнуто провокационный выпад в сторону официальной версии происхождения Христа, хотя причина может быть и в том, что религиозности в нем не больше, чем у остальных монахов Храма Истины. Впрочем, все равно реагировать должен, мы все не то, что есть, а то, чем стараемся казаться.
   – Просто Юг отсюда, – сказал он смиренно, – кажется таким удивительным, необычным…
   – Люди везде люди, – ответил я строго. – Только одни чаще вспоминают Господа, другие реже. А есть и такие, что вообще о нем позабыли… Это я о Юге, брат Агнорий!
   – Да это не интерес, – промямлил он жалко, – а так… любопытство.
   – Любопытство тоже нужно проявлять, – сказал я уже строже и возвышеннее, – к делам и помыслам Всевышнего!.. Слышали о таком?.. А о мерзком и развращенном Юге, где даже демоны совсем не такие, как здесь, и думать не следует. И где маги, стыдно подумать, выше королей настолько, что даже не обращают на них внимания, а живут в своих высоких башнях, чтобы ближе к небу!
   Он снова попался, до чего же приятный здесь народ, могу вывернуть у такого карманы, а он и не заметит, спросил торопливо:
   – Маги в высоких башнях?.. Значит, вы сами их видели?.. И даже принесли оттуда некоторые вещи?
   – Мало ли что я где взял, – ответил я сварливо. – Боевые трофеи брать не стыдно! Даже почетно. Ну, в некоторых обществах с прямой, как дышло, моралью.
   – А как, – прошептал он и пугливо оглянулся на дверь, – вы туда попали?
   Я покачал головой.
   – Брат Агнорий, слишком много вопросов. Я уже сказал, у вас слишком странный интерес к этому нечестивому месту. Даже контингенту… или континенту, как правильно?
   – Континенту, – поправил он и поспешно прикусил язык.
   – Вот-вот, – согласился я, не показывая, что заметил, как он выдал себя снова. – А это нехорошо.
   Он воскликнул:
   – Нехорошо спрашивать? Но вы там даже побывали!
   – Ну и что, – возразил я. – И снова побываю. Мне можно. Я весьма паладин, а это значит, когда монах, когда воин, а когда вообще что-то такое, что необходимо к вящей славе Господа… как мы это понимаем. И я становлюсь этим что-то… хотя вы не то подумали, по глазкам вижу.
   – Я ничего не подумал! – возразил он.
   – А думать надо, – сказал я наставительно. – Хотя верить, конечно, проще. Удобнее. Спокойнее, как бы… Знаете, странный брат… хотя тут все странные, либо вы мне скажете прямо щас, что у вас за такой интерес к Югу, либо выметывайтесь отсель и вот дотуда, это я о вашей келье, если вы здесь в келье, а не в роскошных палатах, как привыкли.
   Он вздрогнул, вскрикнул срывающимся голосом:
   – Откуда вы знаете?
   – Догадываюсь, – сказал я мрачно. – Хотя что тут догадываться? Среди монахов любого монастыря людей благородного происхождения всегда больше, чем простолюдинов. Тем надо лес рубить и землю пахать, о высоком ломать головы некогда… Так кто вы, брат? Ваше настоящее имя? Происхождение, род, звание, личный номер?
   Он застыл, но голос мой прозвучал в самом деле по-королевски, даже, может быть, что-то в нем появилось еще, и его лицо стало совсем бледным.
   – Лорест Виттельсбах, – ответил он почти беззвучно, – сын электора Палатината Реторского…
   Я сказал с каменным лицом, стараясь не показывать изумления:
   – Понятно. Пришлось как-то побывать в тех краях… Нет-нет, ножками я побрезговал, внизу грязно, осмотрел так это за чашкой кофе с высоты стратосферного полета. У нас там птеродактили летают. А может и не летают, какая разница?.. И как вы сюда попали?.. Сумели пробраться на корабль, уходящий через океан?
   Он вздрогнул, застыл, круглые глаза так и остались расширенными.
   – На корабль? – проговорил он с трудом. – На какой корабль?
   – Уходящий через океан, – повторил я. – С южного материка на северный. На этот, значит. Ну, так было?
   – Почему, – спросил он, – вы это спрашиваете?
   Я сказал с досадой:
   – Снова эти встречные вопросы! Не хотите отвечать, не отвечайте. Но и меня тогда не спрашивайте.
   Он помялся, покосился в сторону двери и сказал совсем тихо:
   – Да, я был совсем ребенком, когда пробрался на корабль…
   – За двести пятьдесят лет вы не слишком выросли, – заметил я.
   Он подпрыгнул.
   – Вы и это знаете?
   – Я многое знаю, – сообщил я скромно. – Энциклопедист как бы вот. Столько мусора в голове, но для кого-то он совсем не мусор!.. Однажды ко мне прибыла одна родственница его величества императора Германа Третьего с прямым поручением от него разыскать их сбежавшего родственника…
   Я говорил небрежно и уверенно, он слушал с распахнутыми глазами и раскрытым ртом, ухватил то, что его разыскивают, но не среагировал на вскользь оброненное насчет родственника, а я нарочито повторил дважды.
   – Вы убежали, – перодолжал я напористо, чтобы не дать ему опомниться и что-то возразить или опровергнуть, – чтобы вернуться позже? Или вам там что-то грозит?
   В его лице что-то изменилось, самую малость, но я ощутил, что момент потерян, Агнорий, он же Лорест Виттельсбах, уже опомнился, взгляд стал острее, а сам сосредоточился, как одна великая держава после позорно проигранной войны.
   – Мне ничего не грозит, – произнес он сдержанно. – Во всяком случае, здесь. Я даже не понимаю, о чем вы говорите, брат паладин. Достойно удивления ваше путешествие на южный материк… но больше я сказать ничего не могу.
   – И не надо, – ответил я как можно равнодушнее. – Думаете, у меня вот прямо цель жизни вас отыскать? Три ха-ха!.. Даже хи-хи. Злорадное такое хи-хи, знаете ли… У меня делов выше крыши. Среди них даже важные как бы есть. Не считая таких пустяков, как этот самый, как его, что прилетит… ага, Маркус. Может быть, слыхали? И все надо успеть. Так что, брат Агнорий, идите и считайте дальше, сколько ангелов на острие игры и сколько можно туда еще. Только сами не подсядьте.
   Он направился к двери, но та открылась раньше, чем он взялся за ручку, на пороге возник брат Гвальберт.
   – Брат паладин! – возвестил он. – Сейчас наши старшие закончили совет, тебя пока отпускают… на время. Так что иди и занимайся своими делами, только шею постарайся не свернуть, тут есть желающие свернуть ее тебе лично!
   Он захохотал, послушник Агнорий пригнулся и проскользнул у него под мышкой, а за Гвальбертом появился отец Леклерк, взгляд сочувствующий, кивнул, дескать, Гвальберт передал все верно.
   – Ну и хорошо, – ответил я с облегчением.
   Они дали мне место в коридоре, я захлопнул келью и пошел к выходу. Гвальберт сказал сзади понимающе:
   – Обидно, что пряник не дали?
   – Даже по плечу не похлопали, – добавил отец Леклерк.
   – По морде не получил, – объяснил я, – уже хорошо. Что-то я так часто начал ходить по лезвию меча… надо бы как-то пожить тихо.
   – Ну да, – согласился Леклерк, – сидя тихим вечером на травке и глядя в звездное небо, где все ярче разгорается Багровая Звезда…
   Оба помрачнели, я сказал со вздохом:
   – Ну, а как свернем рога Маркусу, отсидимся, отлежимся, отъедимся…
   – Обязательно, – сказал Гвальберт, – если нам дадут, конечно. Тут каждый день всякие маркусы, хоть и помельче. Зато много.
   – Хоть и много, – утешил Леклерк, – зато часто.
   Мы направлялись через зал к выходу из монастыря, когда за спиной простучали деревянные подошвы сандалий, нас догнал Жильберт, самый тихий и скромный послушник во всем монастыре, пропищал испуганным голоском:
   – Брат паладин!.. Зайдите попрощаться с аббатом!
   Леклерк резко остановился.
   – Даже так? Брат паладин, разворачивайся побыстрее, пока настоятель не передумал.
   Я торопливо ринулся к лестнице, молчаливые монахи в приемной пропустили меня, не проронив ни слова.
   Аббат Бенедарий, едва я вбежал, опустил на столешницу книгу. Глухо звякнуло, что значит переплет из металла, но это вовсе не означает, что книга старинная, как раз сейчас такие и делают, да еще, как вижу, и с замочком, плотно скрепляющим обе обложки.
   Не произнося ни слова, он провел ладонью над книгой, замочек проиграл короткую мелодию, щелкнул и повис на одной петле.
   Аббат сказал понимающе:
   – Вижу, такое знакомо… Откуда?
   – Да так, – ответил я, – снилось, наверное.
   – Эта книга, – бесстрастно произнес он, – содержит тексты, как сказано в ней, дошедшие от Изначальных. И этот способ защиты… уникален.
   – Только в том, – сказал я, – что открыть можете только вы.
   Он кивнул.
   – Быстро схватываешь.
   – Другие книги могут узнавать и открываться только своим хозяевам, – продолжил я. – Так что метод этот хорош, конечно. А что за тексты?
   Он посмотрел как-то странно, а голос прозвучал с непривычной для него нерешительностью:
   – Текст… Ах да, тексты… Их прочесть пока не удалось… Есть желание взглянуть?
   – Если не вдарите, – ответил я, – то почему нет?..
   Он коротко усмехнулся, кончики пальцев легко приподняли переплет, явно из легкого металла.
   Я вытянул шею, страницы желтоватой бумаги, хотя это вряд ли бумага, заполнены значками в странном порядке, который показался хаосом, потом я уловил некие законы, хотя расположены не линейно, не столбиками, и даже не по кругу, а словно бы у переписчика рука двигалась то как шахматный конь, то по диагонали, пока не упиралась в обрез, а оттуда прыгала по закону «угол падения равен углу отражения»…
   Ничего общего с тем, чем пользуется человек, книга не просто древняя, а непонятно, что это вообще, но странное чувство зудит в крови и отдается в мозгах, что хоть значки и слишком просты, хотя нигде не повторяются, во всяком случае пока еще не заметил, а такое богатство говорит о несметных возможностях этой письменности, если это письменность…
   Но все-таки растущая и вроде бы ни на чем не основанная уверенность, что я вроде бы понимаю, хотя еще и не понимаю, что понимаю, крепнет, и я все всматривался, потом с позволения аббата перевернул страницу, затем еще и еще.
   Возможно, это любовный роман, но могут быть и подробные инструкции, как построить портал в другую галактику. Все может быть, а значки могут оказаться как буквами, так и рунами, иероглифами или математическими формулами.
   Он внимательно наблюдал за моим лицом. Мне показалось, что даже дыхание иногда придерживает, чтобы не мешать, настолько я, наверное, сосредотачивался, но время текло, я только всматривался, наконец он проронил негромко:
   – Вижу, ты что-то узнаешь.
   – Нет, – ответил я честно, – ничего не узнаю. Но так близко!.. Что-то крутится в голове, вот-вот проклюнется, но пока это вот обидное ощущение, что уже понял, только никак не пойму, что же понял.
   – Жаль, – произнес он с заметным разочарованием. – Что-то мне подсказывало, что ты эти значки видел… Или увидишь? Эх, возраст, все путается в голове… Иногда что-то вроде бы вспомнишь, а потом оказывается, через несколько лет в это самое вляпываешься… Хорошо, брат паладин, ты посмотрел и запомнил, вижу по твоему лицу. У тебя хорошая память, верно?..
   – Не жалуюсь, – ответил я скромно, как положено христианину, тем более монаху.
   – Тогда тебе это пригодится.
   – Может быть, – сказал я, – когда-то и.
   Он протянул руку, я поцеловал с поклоном.
   – Спасибо, святой отец.
   За дверью переминаются с ноги на ногу отец Леклерк и брат Гвальберт. Сразу прервали разговор на полуслове и бросились ко мне.
   – Ну?
   Я прошел чуть, еще не придумав, что сказать, хлопнул себя ладонью по лбу. В последнее время этот жест мне начинает удаваться все лучше, словно озарения пошли одни за другим, как гуси к озеру.
   – Стоп-стоп… Однажды я побывал у одного аскета…
   Леклерк спросил настороженно:
   – Это ты к чему?
   – Да все о Маркусе, – ответил я со злостью. – О чем бы ни думал, он постоянно влезает. А тот аскет, говорят, знает все на свете.
   – И как победить Маркуса – знает? – спросил брат Гвальберт живо.
   – Об этом я и подумал, – признался я.
   Леклерк усомнился:
   – Неужели такие существуют?
   – Возможно, – ответил я уклончиво. – За четыре тысячи лет жизни, наверное, можно чему-то научиться.
   – Четыре тысячи, – проговорил он шепотом. – Это же сколько у него грехов…
   Я пробормотал:
   – Главное, баланс, а не количество того или иного, но… не хочу вдаваться в дискуссии, а то вдруг стану умным. Ехать надо, а не умничать! А то кто знает, вдруг пятую тысячу не осилит…
   Они разом остановились у выхода во двор, это показалось странным, потом я вспомнил, что многие из монахов просто не могут покидать Храм, не имеют права, что ли, или не права не имеют, а что-то другое, более серьезное.
   Из будочки у ворот вышел Жак, огромный и улыбающийся.
   – Что, досталось?
   Голос его звучал дружелюбно, словно вдвоем противостоим тем ханжам от религии, но я человек осторожный, повернулся к Леклерку и Гвальберту, помахал им рукой, затем сказал Жаку предельно уклончиво:
   – Привет, Жак. В смысле, здравствуй… и, увы, прощай.
   Он спросил с интересом:
   – Что так быстро? Словно бежишь. Или в самом деле ловят?
   – Меня поймать не просто, – ответил я с намеком. – Открывай.
   Он посмотрел хитро.
   – А сквозь ворота не можешь? А то возиться, открывать…
   – Сквозь ворота? – изумился я. – Я что, привидение?
   Он ухмыльнулся, неспешно вытащил бревно из железных петель, толчком ноги распахнул калитку в воротах.
   Я пригнулся в узком проеме, подмывает удивить, перекинуться птером и лихо взмыть в небеса, знай наших, но скорбно вздохнул и пошел быстрым шагом.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация