А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ричард Длинные Руки – монарх" (страница 26)

   Глава 15

   Выждав чуть, я быстро собрался, скользнул в личину исчезника и прошел на высокую башню, а там на верхней площадке поспешно всматривался и внюхивался, перейдя на запаховое зрение.
   Не знаю, то ли интуиция подсказала направление полета, то ли нюх уловил рассеянные молекулы запаха, но я понесся, держа ноздри распахнутыми и все еще не уверенный, в ту ли сторону меня несет чутье.
   Мир в ночи серый, но вообще-то для большинства совсем черный, это я не вижу цвета и уже бурчу, а для других кромешная тьма, так что не ворчи и не жалуйся, маши крыльями вот так же мерно и ровно, не привлекая внимания…
   Впереди далеко внизу за черным лесом поднялись башни замка. Я всмотрелся, что-то знакомое, хотя никогда здесь не был, или же знакомого тоже нет, а есть след, какие-то молекулы запаха Бабетты…
   Я сделал круг, крыша высокая и покрыта черепицей, я снижался медленно, всматриваясь в окна и выступы. Один показался достаточным для того, чтобы поставить ступни. Я плюхнулся на него, распластав крылья по стене, поспешно перетек в личину человека и, повернув кольцо Хиксаны Дейт, вдавился в стену.
   Никогда не привыкну к этому отвратительному чувству зависания в глубине болота, когда нет привычной опоры под ногами, не видишь, что впереди, сбоку, внизу или вверху.
   Старательно отсчитывая шаги, я проламывался сквозь вязкую массу, ставя ноги так, будто поднимаюсь по лестнице, и через полминуты осторожно выдвинул полморды из стены, осмотрел пустую комнату, выбрался в нее и перевел дыхание.
   Тихо, настороженный слух уловил очень далеко звук шагов, но он отдалился и затих раньше, чем я успел ринуться искать убежище.
   По ту сторону двери тихо, я укрылся личиной незримности, как можно тише выглянул в коридор. Длинный, узкий, освещен плохо, что для меня весьма.
   Прислушиваясь и задействовав на полную мощность тепловое и запаховое настолько, что дико заболела голова, а из носа пошла кровь, я услышал далекие голоса, мужские и грубые, однако среди них один знакомый женский…
   Тепловое зрение уже не требуется, как и запаховое, я вытер кровь с верхней губы, дальше проще, проскользнул на веранду, а оттуда, прислушиваясь, пробрался к дверному проему.
   В богато убранной комнате четверо мужчин, двое ко мне затылками, один в профиль, это хозяин замка лорд Вильгельм Рошер, второй лицом ко мне, лорд Карл Людвиг Кнебель, знатный и вельможный, Вирланда не поддерживал, это я знаю, но и у Кейдана не ходил в фаворитах, а теперь вообще еще видеть не желает. Лиц двух других не видно, но, судя по тому, как вальяжно сидят, оба не простых свиней.
   – …никаких переворотов!.. – продолжал голос Бабетты. – Пока что. Дело не в ваших амбициях и обманутых надеждах. В самое ближайшее время Ричард предпримет путешествие на Юг ко двору его императорского величества Германа Третьего.
   Рошер охнул.
   – Но… как? На это могут уйти годы!
   Бабетта медленно появилась в поле зрения, просто прохаживается взад-вперед, немыслимое нарушение этикета, ее взгляд скользнул по их лицам с великолепным пренебрежением.
   – У нас есть сведения, – сообщила она, – Ричард пользуются какими-то запрещенными церковью возможностями. В общем, побывает у императора… а там уже будет видно. Как император решит, так и будет. Скорее всего, он уже не выпустит Ричарда.
   Рошер воскликнул:
   – Прекрасно!
   Она посмотрела на него с легким презрением.
   – Сэр Вильгельм, для королевства было бы лучше иметь Ричарда на троне… но я вас понимаю, он всех вас смертельно обидел, а это серьезнее, чем отнять у вас земли и титулы.
   – То-то и оно, – прорычал лорд Кнебель, лицо его перекосилось свирепой гримасой. – А королевство… это мы королевство! И только наши интересы нужно учитывать.
   – Разумеется, – согласилась Бабетта. – Император учитывает именно ваши интересы. И поддерживает именно вас.
   Рошер сказал с яростью:
   – А еще этот выскочка Ричард приближает к себе людей незнатного происхождения!.. Я хотел покинуть зал, когда явились те купцы и ремесленники. Хоть и на дальнем конце зала, но все равно в одном с нами помещении!.. Это оскорбительно, это неслыханное попрание наших древних привилегий!
   Она сказала ровным голосом:
   – Император понимает ваши чувства. И разделяет. Все скоро изменится, уверяю вас. Вы пока можете медленно готовиться…
   Кнебель сказал быстро:
   – Мы должны договориться насчет трона!
   Бабетта отмахнулась с такой небрежностью, словно она и есть императрица.
   – Это ваше внутреннее дело. Император не собирается вмешиваться.
   – Но тогда…
   Она пояснила:
   – Император желает видеть спокойное королевство, управляемое на старых освященных принципах. А король, загребающий всю власть под себя, опасен вам и неприятен императору. В интересах императора видеть везде мир и благополучие.
   Рошер бросил злым голосом:
   – Ну да, этот узурпатор еще и флот строит!.. Это же для каких войн и завоеваний?.. Не-ет, нам не нужен такой король.
   – Императору тоже, – заверила она.
   – Тогда почему бы императору нам не помочь?
   Она покачала головой.
   – На это есть причины.
   – Нам знать нельзя?
   – Не нужно, – ответила она. – Это слишком серьезно и касается не только вашего королевства. Не такого уж и огромного, как вам кажется, не в обиду будет сказано. На этом и закончим, лорды. Я сообщу, когда будет что-то новое.
   Они поднялись, все разом церемонно поклонились. Бабетта отступила к стене, вошла в нее целиком. Рошер охнул, Кнебель перекрестился, а третий, это не проронивший ни слова, лорд Оскар Лаубе, поплевал через левое плечо.
   Я отступил от проема дальше, подслушивать нечего, а из серой каменной стены выдвинулось ее роскошное тело, ни один локон не потревожен, башня золотых волос на месте, следом вышла она вся, голос ее прозвучал достаточно холодно:
   – Ну что, Рич, что ты узнал нового?
   Судя по ее взгляду, видит меня отчетливо, даже посмотрела прямо в глаза, я шепотом послал ее в задницу и с неохотой вышел из незримости.
   – У тебя хорошая защита, – произнесла она так же отстраненно, – но пока что не от меня. Итак?
   – Ты все время меня чувствовала?
   Ее губы изогнулись в презрительной гримаске.
   – И видела тоже.
   – И все-таки подбивала этих замшелых дураков свергнуть Ричарда? – спросил я. – Разумеется, императору спокойнее видеть множество мелких феодальных хозяйств, от них никакой угрозы. Верно?
   – Верно, – согласилась она. – Но, как ты слышал, я посоветовала им не торопиться.
   – И что? Все равно они враги.
   – Пока не выступят с оружием в руках, – напомнила она, – еще не враги. Мало ли кто хотел бы тебя свергнуть!
   – Ладно, – сказал я. – А зачем это тебе?
   Она пожала плечами.
   – Зачем мне знать, что в королевстве? А сам как думаешь?
   – А заговорщики?
   – То же самое, – ответила она. – Ричард, ты так хорошо прикидываешься дураком, что даже я могу поверить. Ты же видишь, я хочу удержать их выступление до того времени, как ты посетишь двор его императорского величества.
   – А ты здесь в то время устроишь новый переворот? Чтоб никто не мешал?
   – Ричард, – сказала она, снова называя меня полным именем, – кто знает, захочешь ли ты сам возвращаться на этот бедный суровый север?.. К тому же все дела нужно отложить из-за Маркуса. Так что не переворот тебя должен тревожить.
   – А что?
   – Сам знаешь, – отрезала она. – Народы всюду покорны воле Божьей, и даже сейчас, когда все уже видят в небе этот зловещий знак, всего лишь чаще начали ходить в церковь. Очень немногие пытаются избежать судьбы и старательно ищут укрытия в глубоких пещерах, еще меньше тех, кто грозит мечом этой напасти и хотел бы дать отпор, но ты единственный, кто сумел нащупать хотя бы одну ступеньку…
   – Нащупаем и другую, – ответил я угрюмо. – В общем, ты пока вредить не стараешься… так уж особенно?
   – Я никогда тебе не вредила, – ответила она и посмотрела мне в лицо прямым и вроде бы открытым взглядом, хотя не знаю, бывают ли у женщин открытые на самом деле. – Только мое представление, что тебе хорошо и что плохо, не совсем совпадает с твоим.
   – Ты хотела сказать «наше представление», – уличил я. – Заминка была крохотная, но я заметил. Такой вот я замечательный.
   – Представление детей и взрослых, – заметила она, – могут не совпадать, не так ли?
   – Ну не такое уж ты и дите, – возразил я.
   Она улыбнулась.
   – Спасибо, Рич, ты умело и вовремя стараешься разрядить обстановку.
   – Еще одно хорошее слово, – сказал я.
   – Какое? – спросила она и осеклась.
   – Да-да, – подтвердил я. – Разрядить.
   Она покачала головой.
   – А можно встречный вопрос?
   – Нет, – ответил я. – Ты не ответишь – и я не отвечу. А врать нам друг другу и так не привыкать.
   Она смотрела очень внимательно.
   – Рич… обещаю, очень скоро не станем врать друг другу. Я не стану точно. Мне кажется, ты сделаешь ответный жест… Хотя за тебя ручаться трудно.
   – Я сам за себя не ручаюсь, – ответил я. – Тебе мороженое? Или пирожное?
   Она впервые за разговор улыбнулась.
   – Вернемся к тебе?
   – Наперегонки?
   – Согласна, – ответила она. – Если обгонишь ты, я в твоей полной власти. Если приду первой я, то насилую, как хочу. Идет?
   – Договорились, – ответил я и сразу прыгнул вниз.

   Часть третья

   Глава 1

   Как я и предполагал, Бабетта уже сидит в моем кресле, ожидая меня и вроде бы даже подремывает. Я ввалился в кабинет через окно, тяжело дыша, чувствуя ломоту в суставах и горячую боль в мышцах.
   Она посмотрела с сочувствием.
   – Нарочно поддался?
   Я прохрипел:
   – Даже если бы хотел… у нас в крови… побеждать…
   – Тогда тебе еще многое предстоит узнать, – сообщила она. – Хотя нужно ли это королю?
   – Мне все нужно, – сообщил я упрямо. – Нет, мясо не буду, нутро горит, лучше мороженое…
   Она с ласковой усмешкой смотрела, как я жру это дивное лакомство, закинула ногу на ногу, очень нехарактерный жест для этой эпохи, но я сделал вид, что для меня это совершенно естественно, пусть поломает голову еще, осторожно наполнил два фужера шампанским, стараясь, чтобы не пролилось, и она с явным удовольствием начала следить за серебристыми шариками, что появляются на дне и стенках, быстро растут и, отделяясь от них, стремительно несутся вверх, чтобы подпрыгнуть над поверхностью и взорваться мельчайшей винной пылью.
   – Как красиво…
   – И вкусно, – заверил я. – Не весьма одобряю тех рыцарей, что поили им коней, все-таки зачем нам еще и пьяные кони?.. С другой стороны, понимаю желание сделать приятное своим четвероногим друзьям, что не раз спасали нам жизни…
   Она посмотрела с недоверием.
   – Шутишь?
   – Ничуть, – ответил я.
   – Что за королевство, – произнесла она задумчиво, – где таким чудом поят простых коней… Ладно, Рич, когда-нибудь я тебя расколю до самой задницы. А теперь иди сюда, уж я изнасилую тебя, так изнасилую…
   Утром я пробудился на смятой постели, чувствуя аромат ее тела, но Бабетты и след простыл, а когда одевался, пришел Альбрехт, покосился на ложе.
   – Где она сейчас?
   – Хотел бы сам знать, – буркнул я. – Хотя не знаю… может быть, и не хотел бы. Некоторые вещи лучше не знать.
   – Лучше, – согласился он, – но мы все равно узнать стараемся. Пусть и себе во вред. Упорхнула надолго?
   – Не знаю, – ответил я снова. – Ничего о ней не знаю. А то, что знаю, так мало.
   Он спросил деловито:
   – Насколько бесследно?
   – Следы заметать умеет, – ответил я. – Если вы об этом, граф.
   Он пробормотал:
   – Если бы удалось лишить всех колец, сережек, заколок в волосах…
   – И что?
   – Сумела бы, – поинтересовался он, – появляться здесь и уходить так же легко?
   Я пробормотал:
   – Снимать с женщины украшения не решится ни один мужчина. В них вся сила женщин, даже если те не волшебные.
   – Она вела разговоры насчет Юга?
   Я посмотрел на него с подозрением.
   – Вы как будто подслушивали, граф. Никуда не денешься, придется в самом деле как-то нанести визит императору Герману. Он не говорит, как мне это сделать…
   – Еще одна проверка, – сказал он, – ваших умений.
   – Как-то доберусь, – ответил я, – хотя еще не знаю как. Конечно, это случится уже после Маркуса. Если выживем.
   Он спросил осторожно:
   – А что за игру ведете с этой женщиной? Очень опасная штучка.
   – Я тоже, – сообщил я. – Еще не заметили?
   Он взглянул на меня с недоверием.
   – Даже с женщинами?
   – Я ж демократ, – объяснил я, – и гуманист. Потому исповедую равноправие. Нужно будет внести на рассмотрение Совета законопроект, уравнивающий женщин в правах с мужчинами, чтобы их тоже можно было четвертовать, вспарывать им животы и отрезать гениталии… А то как-то оскорбительно, их за людей не считают!
   Он хмыкнул, сюзерен всегда шутит так необычно, что не сразу и понимаешь, что еще загнет. Как вот насчет равноправия женщин с мужчинами, ха-ха, это же надо такую восхитительную дикость!

   Далекий зов я услышал на другую ночь в глубоком сне, мгновенно встрепенулся, начал прислушиваться, но все еще оставался там, когда из тьмы крупно проступило худое лицо аббата Бенедария.
   Он вперил в меня нещадный взор, голос прогремел звучно и раскатисто, как у небесного ангела:
   – Ты призван…
   – Отец Бенедарий, – пробормотал я, – куда?.. Кем?
   – Нами, – ответил он сурово. – Встань, соберись, думай о Храме… Перебери всех старших, не забудь отцов Мальбраха, Леклерка и Кроссбрина, без них не получится… И вообще, чем больше увидишь лиц, тем легче…
   Я проснулся, сердце колотится, в ушах все еще звучит страшный голос. Во сне всегда все приобретает вселенские масштабы.
   Бобик поднял голову, посмотрел почему-то багровыми глазами и снова уронил, но глаза не закрыл, продолжая наблюдать за мной внимательно.
   – Что? – спросил я нервно. – Это был не сон?.. Ладно, никто не видит…
   Мы всегда страшимся попасть в смешное положение, потому я слез, встал у ложа и прислушался, нет ли кого за дверью, что станет свидетелем, как стою, будто дурак какой, чего-то ожидаю.
   Представить помещения в Храме нетрудно, затем я вызвал в памяти лица приора, камерария, госпиталия, бейлифов, помощников приора, не забыл и отца Леклерка, который вроде бы без должности, но силу в нем чувствую.
   Жар начал охватывать меня раньше, чем я добрался до монахов, соленый пот начал пощипывать глаза, и вдруг ощутился приятный холод, и сразу же ушей коснулись голоса.
   Я протер глаза, вокруг меня в два ряда священники, за ними видны монахи, прозвучал ликующий голос брата Гвальберта:
   – Я ж говорил!.. Он паладин, в нем сила!
   Я тряхнул головой, ошалело огляделся. Ко мне подошел отец Хайгелорх, взял под локоть, я удивился железной хватке престарелого старца.
   – Пойдем, – сказал он. – Времени в обрез!
   Я послушался, перед нами расступились, но тут же ряды священников и монахов сомкнулись, как морские волны за кораблями.
   У кабинета аббата уже ждут, судя по их встревоженным лицам, двое монахов. Распахнули перед нами двери и придержали, склонив головы и не смея поднять глаза.
   Я вошел первым, за мной почему-то никто не последовал, а когда закрылась дверь, я оказался перед столом аббата Бенедария. Сам он в бессилии отдыхает в кресле, но при моем появлении с трудом поднял голову и вперил в меня нещадный взор.
   – Брат паладин, – произнес он слабым голосом, в котором я, однако, ощутил страшную силу, – пришел твой час…
   – Господи, – пробормотал я, – так рано?
   – Туда в самом деле еще рано, – произнес он неумолимо, – хотя кто знает, что решит Господь…
   Я сказал с облегчением:
   – А зачем я призван? Конечно, я как бы польщен…
   – Это высокая честь, – проговорил он слабым голосом, – ты прав, брат паладин. Это очень высокая честь.
   Я пробормотал:
   – Но так срочно… Это пугает.
   – Срочно, – ответил он, – потому что срочно. У нас возникли серьезные сложности. Думаю, мы бы справились, но для этого нужно собрать все наши силы, а это значит остановить очень важные исследования…
   – Понятно, – сказал я, – я один, меня не жалко. Что от меня требуется?
   Он взглянул мне прямо в глаза и произнес почти гипнотизирующе:
   – Наденешь черную корону…
   Меня передернуло.
   – Ни за что!
   Он сказал твердо:
   – Ты ее уже надевал, и ничего, выдержал.
   – Тогда вы все выдерживали, – напомнил я.
   Он кивнул.
   – Да, совместными усилиями смирили. Теперь ее мощь в тебе. Но, надев корону, ты воспользуешься своей мощью Повелителя Темного Мира! Нам стало известно, что там внизу, еще ниже мест, где ты побывал, собирается армия… По крайней мере такое ощущение. Слишком там много… ты не поймешь… но там много такого, что если вырвется на поверхность…
   Я спросил дрогнувшим голосом:
   – И что я должен?
   – Это темный мир, – напомнил он. – Там Повелителю повинуются слепо. Велишь броситься со скалы в кипящую лаву – бросятся. Велишь всем убить себя на месте – убьются. В любом случае только ты можешь сладить с этой угрозой. Спеши, мой сын! Я чувствую приближение этой угрозы…
   В кабинет вошли отцы Хайгелорх, Велезариус, Кроссбринер, Ансельм, Ромуальд, еще несколько незнакомых в монашеских рясах, но с такими лицами, словно все начальники генерального штаба в отставке.
   – Он согласен, – сказал аббат. – Приступайте немедленно! Брат паладин… тебе не помешает твое… очень неприятное нам всем оружие…
   – Да, – ответил я трясущимся голосом. – Да, святой отец…
   Я вскинул руки, сосредоточился. Через мгновение ощутил холодок по всему телу, а на плечи мне пугающе мягко и облегающе лег плащ Каина.
   Они смотрели с застывшими лицами. Я напрягся, раздвинул руки над головой, сосредоточился. На этот раз холод вошел острой сосулькой, я сцепил зубы, в правую ладонь легла рифленая рукоять, а пальцы левой обхватили холодное лезвие длинного узкого меча. Даже не глядя на него, я узнал меч Вельзевула.
   Аббат медленно кивнул.
   – Ты все-таки… сделал… это.
   – Я упражнялся долго, – сообщил я. – Хотя, конечно, трясет.
   – Тебе это пригодится, – произнес он.
   Спуститься в тайные храмы падших ангелов, мелькнула мысль, в самом деле круто и показательно. А то что-то я давно не блистал личными подвигами, обычно либо наблюдаю с вершины холма за масштабными сражениями, либо ношусь из королевства в королевство, как простой гонец, что говорит прежде всего о моей неспособности наладить почтовую и прочую курьерскую службу.
   – Сигизмунд со мной?
   – Мы его услали, – ответил отец Муассак мрачно. – Чтоб не просился с тобой. Ему нельзя…
   – Что случилось?
   – Он паладин, – объяснил за отца Муассака камерарий Ансельм и отвел взгляд в сторону, поелозил им по полу, но так и не поднял, – понимаешь, брат во Христе, он чистый паладин…
   Я сказал саркастически:
   – Ах, вот в чем дело!
   – Душе его, – ответил камерарий уже строже, – обеспечено место в раю. А твою на Страшном суде будут рассматривать очень долго…
   Отец Муассак хмыкнул.
   – И споров будет много. Ладно, отец Бенедарий, я готов.
   – Я тоже, – сказал отец Велезариус нетерпеливо.
   – И мы, – повторили за ними остальные отцы почти в один голос.
   Я ощутил приближение чего-то мощного, это как при близкой грозе волосы начинают потрескивать, но не успел ничего сказать, мир вспыхнул красным огнем. Сильнейший жар опалил кожу, через мгновение перед нами выросла Защитная Стена, горячий воздух с такой силой надавил на барабанные перепонки, что я ощутил себя глубоко на дне моря.
   Мне показалось, стена из лиловой стала теперь розовой, хотя сохраняется и часть прежнего цвета. Отец Хайгелорх перехватил мой взгляд и сказал с сочувствием:
   – Заметил?.. Реагирует на давление с той стороны. Демоны поднимаются из глубин.
   Отец Кроссбрин сказал нервно:
   – Если брат паладин еще не дрогнул, мы готовы исполнить указание отца настоятеля.
   – Дрогнул, – признался я. – Еще как дрогнул. Вообще-то я часто это, дрогиваю, но куда деваться? Мы постоянно приперты к стене. А кто не приперт, тот и не живет… Давайте, пока я не расплакался.
   Хайгелорх знаком велел мне задержать дыхание, я напрягся, чувствуя, как их объединенные усилия продавливают меня сквозь Защитную Стену, словно гвоздь через ком глины. Я лишь стискивал челюсти и старался не потерять сознание в диком буйстве красок, что сменяется то абсолютной чернотой, то ослепительным светом.
   На той стороне полез в сумку, пальцы обожгло прикосновением к холодному металлу. Даже в этой жаре и духоте, где и камни раскалены, черная корона остается сама по себе, сохраняя свой мир и свою мощь.
   Стиснув челюсти, все же страшно, хорошо – никто не видит, я вытащил ее с таким усилием, словно держу скалу, и, взяв в обе руки, начал поднимать над головой.
   Мелькнула трусливенькая мысль, что в прошлый раз, когда опустил вот так на свое высокое и мудрое чело, это случилось в храме в присутствии полусотни священников и монахов высшего ранга, даже не знаю их всех, а здесь один, совсем один, даже Сигизмунда нет, перед которым бы хорохорился и выказывал доблесть.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация