А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ричард Длинные Руки – монарх" (страница 18)

   Глава 5

   Он мрачно молчал, наконец поднял на меня глаза с лопающимися капиллярами.
   – Должен сказать, вам просто повезло.
   – Не совсем так, – поправил я. – Мы же не сидели на месте, как вот вы. Потому у нас не везенье, а успех.
   Он подумал, сказал тяжело:
   – Я склонен предположить, что вы сумеете ценой большой крови и разрушений сломить наше сопротивление и захватить трон.
   – Разумное предположение, – согласился я. – Только мы мало прольем крови… своей. Мы умеем воевать малой кровью. Чужую, разумеется, кто считает?.. И разрушений на самом деле не будет много, ваша светлость… Зачем рушить свое имущество?
   – Свое?
   Я ответил мирно:
   – Имущество и земли мятежников перейдут в казну, как вы понимаете. Это реалии, герцог. Давайте лучше поговорим о гарантиях неприкосновенности, которые получите лично вы, ваша семья и близкие.
   Он дернулся.
   – Что? Я не стану покупать милости победителя ценой предательства!
   – Разве я говорил о предательстве? – спросил я. – Просто в огне войны часто гибнут лучшие, а всякие бараны уцелевают и дают потомство. Вот так род людской и вырождается… Нужно сохранить кадры. А дураков не жалко, бабы новых нарожают.
   – Что вы имеете в виду? – потребовал он.
   – Вы составите список лордов, – объяснил я, – которым следует сохранить жизнь, даже если они и весьма против кандидатуры Ричарда Завоевателя. Мы вместе проверим список, кого-то вычеркнем, насчет кого-то сторгуемся и таким образом придем в тому, к чему пришли бы в результате долгой и кровавой войны, но только без разрушений, тысяч убитых, ручьев крови, что сливаются в реки, сожженных деревень и стертых с лица земли городов…
   Я наблюдал за его лицом, он и сам понимает, что война уже проиграна, как бы ни выказывал талант полководца и политика, нашла коса на камень, я тоже хитер и лжив, но армия у меня явно больше.
   – Я все равно у кого-то отниму земли, – сказал я, – а хозяев сошлю… скажем, в Гандерсгейм. Вы же понимаете, была насильственная смена власти, а это военное преступление.
   Он буркнул:
   – Мера была вынужденная.
   – Возможно, – согласился я. – Но могли же действовать конституционным путем?..
   – Простите?
   – Такой оборот речи у простолюдинов, – сказал я, – уж извините, я в последнее время много среди них терся. Имею в виду, как-то законно? Тот же импичмент… это когда короля, не справившегося с обязанностями, мягко и вежливо отстраняют, поблагодарив за труды и вручив на прощание букет цветов, а на престол под аплодисменты восходит избранный большинством голосов более приемлемый большинству. Хотя все мы знаем, какое у нас большинство, но все равно это лучше, чем когда трон достается некому кандидату в результате кровавой гражданской войны?
   Он сказал быстро:
   – Именно так и было! Нам удалось избежать гражданской войны.
   – Вам удалось, – поправил я. – Это ваша заслуга, герцог. Я ее не умаляю. Возможно, не сделай вы это, скрытое недовольство, подавляемое мною, с моим уходом прорвалось бы наружу.
   – Вы подметили точно.
   – Но все же, герцог… Сидели бы вы тихо, никто бы к вам не предъявил претензии. У нас же так устроено общество, как бы ни был хорош спаситель и как бы гуманно ни действовал, потом спасенные всегда найдут к чему придраться, за что осудить и даже подвергнуть пожизненному заключению. Потому, герцог, отвечать придется вам. Но я уже предложил вам сделку со следствием… тьфу, опять это прорывается! Надеюсь, в Геннегау буду общаться только с благородными людьми.
   Думаю, несмотря на мое подчеркнуто искреннее сожаление, он понял, что мои простолюдизмы не случайны. Либо он идет на сделку, либо армия высаживается где-то на побережье, не угадать где, и, сметая все на своем пути, идет к Геннегау.
   И, скорее всего, сейчас не обойдется всего лишь контролем над дорогами и долинами, когда большинство замков были оставлены в покое, пока гордые владельцы не смирились с очевидным.
   На этот раз у короля Ричарда больше власти, чем было у гроссграфа, он вошел во вкус и ощутил вкус крови.
   Я все больше выказывал признаки нетерпения, вставал и ходил по шатру, выглядывал наружу, театрально вздыхал и притопывал ногой. Дескать, герцог, это я из вежливости, ваша жена мне как бы мать, я не желаю нанести ей вред, это огорчит и герцога Готфрида, но если вы упираетесь, то на самом деле мне сделка не нужна вовсе, вы это понимаете.
   Он тяжело вздохнул и сказал сломленным голосом:
   – Я прижат к стене. Вы можете выкручивать мне руки, как хотите.
   – Могу, – согласился я, – но не буду. Герцог, я не собираюсь упиваться здесь победой.
   Он вскинул брови.
   – Ваше Величество?
   – Есть дела поважнее, – ответил я с небрежностью. – Это вы здесь, за Большим Хребтом, чувствуете себя единственным королевством в мире…
   – Мы знаем, – заметил он, – о других…
   – Но никто из сен-маринцев не покидал своего королевства, – сказал я, – потому всем и кажется, что вы центр мира. Но это не так. Потому я здесь всего лишь укреплю свою власть… свою, герцог, но королем становиться и не подумаю.
   Он быстро взглянул на меня, в глазах вспыхнула надежда, спросил быстро:
   – Но… трон не может оставаться пуст!.. Кейдан дискредитирован, а Родриго слишком мал…
   – У меня была такая мысль, – признался я. – В смысле, оставить на троне Родриго. После бегства короля Кейдана… видите, я называю его королем!.. После бегства бывшего короля Кейдана на троне мог бы остаться его наследник, Родриго.
   Он кивнул.
   – Ваше Величество, этот мудрый вариант устроит всех. Или большинство. Все стоят за то, что на троне должен быть сен-маринец. И готовы сложить головы за эту светлую идею.
   – Мне ваши дурные головы не жалко, – ответил я без всякой жалости и ощутил, что в самом деле не жалко, это же статистика, – просто Родриго на троне устраивает и меня. В конце концов, он мой брат! Я просто обязан защищать его интересы.
   – А вы, – сказал он, – будете при нем регентом?
   Я покачал головой.
   – Нет, я планировал представить Совету вашу кандидатуру.
   Он дернулся.
   – Я? Но я и был при нем регентом!
   – И что? – спросил я с интересом. – Тяжело?.. Думаю, вы за свою жизнь уже поняли, что легкой она не бывает, бывают только легкие дни. Это я по дурости еще брыкаюсь и патетически спрашиваю: если человек рожден для щастья, то где же оно? Не прячьте от меня мое щастье!
   Он долгое время молчал, всматриваясь в меня так пристально, словно жаждет рассмотреть спрятанный во мне капкан, из которого уже не вырваться.
   – Ладно, – проговорил он наконец, – это вы планировали. А что решили?
   Я развел руками.
   – Если бы вы не выдвинули навстречу армию, я бы так и сделал. Но в ожидании большой войны я решил привлечь Кейдана. С его именем будет намного проще завоевать Сен-Мари. Так что Кейдан – король, вы – в изгнании. Но не слишком далеко. Так, в одно из своих имений.
   Он задумался, по его лицу мне показалось, что размышляет не столько о том, как и где будет жить, если сдаст Сен-Мари, а как организовать оборону, мужчины не женщины, сдаваться не любят.
   Я сказал в нетерпении:
   – Герцог, мои армии направляются к Геннегау с четырех сторон! Решайте быстрее. Каждая минута ваших мудрых, как я уверен, размышлизмов стоит жизни пока простолюдинов в селах да одному-двум лордам, что ринутся защищать свое добро… но потом заполыхают и крупные города!
   Он сказал глухо:
   – Скажите честно, Ваше Величество… в чем подвох?
   – Да нет подвоха, – заверил я.
   – Но ведь, – сказал он в затруднении, – тогда из-за чего это вторжение? Если и трон вам не нужен?
   – Мне нужен океан, – ответил я честно. – Большой флот. Выход к островам, а их там тысячи тысяч. А за океаном еще земли…
   Мелькнула мысль, что там у меня целый маркизат, но про этот материк лучше не заикаться даже лучшему другу, здесь все, что относится к Югу, – Древнее Зло.
   Он проговорил в задумчивости:
   – А-а-ах да… Вы же все силы отдавали флоту, чего я никак не мог понять. Тогда яснее. Разумеется, я приложу все силы, чтобы эти права оставались в неприкосновенности.
   Я поморщился, сказал предельно учтиво:
   – Герцог, давайте сразу расставим точки. Вы в почетной отставке. Это вежливое название изгнания. Я – король Великой Улагорнии и председатель Содружества Королевств, подписавших договор о ненападении и взаимной поддержке. Сен-Мари, разумеется, вступит тоже. Как человек чести, вы должны устраниться от всякой общественной деятельности и выращивать розы. Не знаю, почему все так настойчиво твердят про эти розы, будто ничем другим нельзя заняться на покое.
   Он слушал настороженно.
   – Разумеется, Ваше Величество, я не буду вмешиваться в дела королевства.
   Я поморщился, он все время ведет себя так, словно и в отставке может направлять курс государственного корабля в ту или иную сторону.
   – Делами королевства, – добавил я, – занимается, как помню, Совет. И будет заниматься в тех случаях, до тех пор… может быть, не будем пока говорить о Родриго? Я милостиво буду курировать Совет Королевства. Вы же понимаете, подобная мера напрашивается.
   Он кисло поморщился.
   – Ну да, невеселое зрелище Совет, указы которого игнорируются… Я все понял, Ваше Величество. Фактическим правителем будете все равно вы.
   – Но юридически, – напомнил я, – система власти не изменится. А в подобных делах главное – сохранить лицо. Честь и достоинство не будут не то что попраны, но даже задеты!..
   Он вздохнул в последний раз.
   – Хорошо. Я готов подписать соглашение от имени королевства. В конце концов, пока что его возглавляю я. А вы… от имени Великой Улагорнии?
   Я изумился.
   – А она каким боком к Сен-Мари?.. Нет, конечно. От имени Содружества Королевств! Демократичных, гуманных, исповедующих общечеловеческие ценности, данные нам Господом. Надеюсь, вы не против Господа?.. Ах да, я уже спрашивал… Но, наверное, что-то же заставило меня спросить? Вы в каких отношениях с церковью, ваша светлость?
   Он буркнул:
   – В общепринятых. Я не высовываюсь… ни в одну сторону. Если ваши армии уже высаживаются с кораблей, дайте им, пожалуйста, приказ оставаться на месте.
   – Утром стулья, – сказал я, – вечером деньги. В смысле, сперва подпишем договор. Вы в самом деле уполномочены ставить подпись?
   Он кивнул.
   – Разумеется.
   – И Совет не заявит, – поинтересовался я, – что таких полномочий вам не давал?
   Он выпрямился, ответил гневно:
   – Тогда я не буду возражать, если вы вторгнетесь и перевешаете членов этого Совета!
   Я потер ладони.
   – Отлично. Эй там, кликните сэра Альбрехта. Он, помимо того что заведует контрразведкой, еще и канцлер…
   На этот раз сэра Альбрехта искать пришлось дольше, я усердно угощал герцога лучшим вином и подкладывал изумительно приготовленное мясо животных, о которых он и не слышал.
   Альбрехт вошел, поклонился, я сказал сразу:
   – Дорогой канцлер, несите проект договора. Сэр Вирланд, я уверен, ничего здесь обсуждать и особо оговаривать не надо. Нет-нет, я вовсе не намекаю на огромную армию за моими плечами, что и так будет разочарована быстрым заключением мирного договора, совсем без войны и красивых подвигов… просто здесь только пункты, от которых я отступать не намерен. Кстати, моя подпись там уже стоит.
   Он нахмурился, подписание такого договора слишком смахивает на капитуляцию, что на самом деле так и есть, но я даю возможность ему сохранить лицо, что в рыцарском мире важнее не только почестей и земель, но даже жизни.
   Альбрехт с непроницаемым лицом наблюдал, как герцог ставит подпись, посыпает ее мелким золотистым песком, сам взял лист и помахал в воздухе, чтобы чернила быстрее высохли, а затем положил в ложку комочек красного сургуча, подержал над свечой, пока тот расплавился и начал шипеть по краям.
   Мы с герцогом наблюдали, как он очень осторожно капнул дважды, захватывая края наших подписей, а мы, выждав чуть, вжали перстни в быстро застывающую красную массу, оставив четкие оттиски печатей.
   Альбрехт с огромным удовольствием оглядел лист договора с четким расположением всего трех абзацев, красиво и каллиграфически точно расположенными подписями и бьющими в глаза красными печатями.
   – Готово, – сказал он и добавил: – К вящей славе Господа!
   – Да вы иезуит, – пробормотал я, – хотя об этом еще не догадываетесь… Герцог, поздравляю вас. Этот день будет поворотным моментом в истории Сен-Мари. Я вижу бесконечное процветание…
   Мысль о Маркусе я подавил так быстро и жестоко, что герцог, надеюсь, не заметил моего секундного помрачения. Он задумчиво изучал наши подписи, придавленными красным, как пламя пожаров, сургучом, и, казалось, на его лицо падает зловещий багровый отсвет, а лицо такое, словно слышит лязг металла, конское ржание и крики насилуемых женщин Сен-Мари.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация