А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мой милый Фантомас (сборник)" (страница 31)

   Дома

   Начало года, собрались на даче. Приехали из Финляндии – ради моды ездили, ну, там… дед Мороз. Разумеется, окунули сразу, обсуждаем по пятому разу: «А помните, на таможне…»
   День безбожный, морозец и солнце. Свежайший снег – исконное очарование, не истребленное ни сказками, ни поэтами, ни даже собственным опытом.
   Татьяна:
   – Попретесь ведь капканы ставить – так цельтесь на куницу. Этот бобер… да ну.
   Адим:
   – Нда, подванивал последний…
   – Противный, я и специями унимала и еще бог знает чем – бестолку.
   Олег:
   – Бросьте. С водочкой – душевный зверь…
   По свежему снегу лыжи хрупают, мне, идущему третьим, сбивающему ради баловства остатки пуха с развесистых лап елей, по достаточной лыжне – любезно. Щеки морозцем пощупывает – где добыть такую отраду? Пару сооружений на куницу поставили, еще проехались до бобра – там хатка отменная, вокруг настоящий лесоповал. Подолбили оконца, утопили капканы. Стоим, дышим. Адим:
   – А?
   Олег вперился в сокровенную чащу, молчит. Я:
   – Все-таки озер у нас, сравнимо с финнами, значительно меньше.
   Адим:
   – Нда…
   Блаженство.

   Твердость намерений

   Дело было в Сухом логу, на шабашке. Мы крыли крышу солидного цеха, с гектар площадью, высота сооружения в пятиэтажный дом. Внизу проходила крайне пыльная с глубокими колеями от большегрузов дорога. Дальше шла густая изгородь кустарника, за ней невеликое, покрытое разнообразной порослью пространство до забора, ограждающего территорию завода. Эти кущи и применяли периодически в конце смены местные работяги.
   Я как раз находился у торца здания, имел замечательный обзор, который и пользовал. В небольшой кучке мужиков, расположившейся кружком на предусмотрительных приспособлениях, шел азартный спор известной тематики: производство, политика, бабы. Натюрморт, вообще-то, неинтересный, цеплял глаз по случаю великой монотонности собственной деятельности. Тем временем один из заседателей, обременившись здоровой задачей доставки себя, по-видимому, в ареал семьи, намерился отчалить. Первые поползновения я не уловил и запечатлел особь уже зело укрепленную в намерениях. О прочности таковых можно было судить по тому, как рьяно парень выдрался из кустов. Сухой треск, хруст – человек, крайне нетвердо выпав из образованной щели, очутился на несколько согнутых ногах в явно озадаченном виде – сомнения, очевидно, вызывал антураж. Это выдавала озабоченная физиономия с глазами без признака мысли, которая затруднительно вращалась в разные стороны. Впрочем, и сам вид товарища вызывал печаль: решительно засаленный комбинезон, одна из штанин была всучена в сапог, другая неаккуратно вывалилась, свернутая набок кепка, движения, замедленно импульсивные, шаткие. Угадывалось размышление: что, где – и какого, собственно говоря, рожна?
   Было понятно, что вращение головы, с целью, надо думать, обнаружения подсказки, как же поступать дальше, ни к чему не привело, стало быть, мужик тяжело бросил оную вниз. Ошибочно, появился дополнительный минус в без того ненадежном вестибулярном достоинстве: башку безотлагательно повело вперед и вниз. Как вы понимаете, при всей бесперспективности русской тыквы отпускать далеко таковую прискорбно – какая-никакая, а собственность. Следовательно, тело ринулось следом, грамотный мужик споро засеменил ногами, подкладывая туловище под падающую принадлежность.
   По совести, получился замечательный спурт. И эффективный. Корпус под голову дядя таки подсунул, и даже приобрел вертикальное состояние. Однако был допущен некоторый просчет. Дело в том, что семенил родной столь активно, что миновал некую точку равенства, ноги проскочили голову. Отсюда, подержавшись невеликое время в относительно устойчивом положении, тяжелая вещь стала действовать предыдущим образом, но уже в противном направлении. Пришлось семенить уже назад, что, известно, гораздо не проще. Усердие, прошу поверить, приложено было несметное. Однако и с этим упражнением шатун справился – стойка вновь была взята. Впрочем, в умеренном масштабе экзерсисы повторились и дальше, но амплитуда бросков с каждым разом уменьшалась, что говорило об освоении приема.
   Вообще, почему человек предпринимал рывки непременно поперек дороги, в то время как даже я способен догадаться, что к цели сподручней добраться вдоль нее, останется во мраке. Таким образом, продолжим, не все штрихи в пейзаже набросаны.
   Как вы разумеете, ничем кроме созерцания этого прелестного окаянства заниматься было неприлично, воодушевленная моим кличем половина нашей бригады сосредоточилась в громадном увлечении. Сообразили даже пари: как долго продержится товарищ.
   Тем временем наш друг, надо полагать, окончательно забыл, по какому поводу он оказался в данной диспозиции и был занят исключительно тем, чтобы выполнить актуальную миссию – остаться в стоячем состоянии. Это было очевидно по напряжению лица, наконец, корпуса, который оказывал отчаянный отпор зеленому змию, жаждавшему обрушить жертву ниц. А враг тем временем не дремал. Поскольку штука с наклонением вперед и назад не прокатила, злонамеренный недруг умудрил крутить бойца в иных измерениях. Так левое плечо испытуемого пошло опускаться, другое, напротив, выпирать, торс затеял замысловато искривляться и дуэлянта тронуло крутить довольно размашисто вокруг оси. Пируэты были, безусловно, не ниже разряда Баланчина. Он азартно топал и размахивал руками, вознося нас в чувство умиления.
   Баталия происходила довольно продолжительно, и дружище все-таки одолел соперника, достаточно крепко утвердившись, наконец, в вертикальной позиции и приобретя достойную осанку. В лице появилось чуть осмысленное выражение, голова уже не крутилась бездумно, а сосредоточенно повернулась к выходу с территории завода, явно угадав искомое направление движения.
   Я, опрометчиво не понадеявшись на устойчивость рабочего класса и предложивший в пари горизонтальный исход, досадливо крякнул и даже отвлекся от ристалища, однако был незамедлительно вознагражден. Раздались возгласы моих коллег, я тотчас вновь воззрился вниз. Картина явилась следующая. Коварная голова нашего друга, вероятно, предприняла последнюю атаку. И курьез – ее обладатель происки не углядел. Словом, теперь эквилибрист несся следом за репой практически в горизонтальном положении. И вновь поперек дороги. Вспомните, оная случилась завидно колеистой, согласно чему парень, неимоверно выворачивая ноги, точно в беге с барьерами, уже обречено – не урониться не представлялось возможным – скакал.
   Отдадим должное, сопротивлялся личность достойно, дистанция, отмеренная с места старта, составила метров двадцать. А вот продуманным ли было такое отчаянное противоборство – вопрос. Ибо рухнул наконец мужик в смесь песка, глины и мелкого щебня. Причем приземлился точнехонько рылом, изладив отличную – скорость, борьба – борозду.
   Нужно заметить, что достаточное время товарищ лежал неподвижно, возможно, справедливо полагая, что коли выпала минута пообщаться с праматерью, отчего же таковую не приспособить. Впрочем, в нас тем самым породил беспокойство. Мы с крыши воззвали к его соратникам. Один, признаем, встал и подошел к кустам, чтоб убедиться в реальности. Однако жест, отмашку рукой, когда, развернувшись, он безэмоционально потопал обратно, можно было читать как угодно. Все там будем, различил решение, например, я.
   Наконец произошло шевеление. И дальше пошла окончательная живопись. Убежден, что последующие действия спартанца были вызваны стоическим позывом довести дело до упора – доставить себя домой. И окончательно стало понятно, что человек лежал не просто – он вычислял, как же это сделать, поскольку мероприятие хотя бы по восстановлению себя в перпендикулярной позиции уже представляло незаурядную задачу.
   Ну действительно, как бы поступили вы? Барахтались, пользовались подручными средствами? Наивные!.. Голь же на выдумки хитра и существует великолепное средство, которым наш деятель и воспользовался. Соответственно, он предпринял первый этап. А таковой включает необходимость приподнять хотя бы некоторую часть тела. Нынче эта обязанность выпала, извините, на зад.
   Делается следующим манером. Упираешься головой в некое, и начинаешь подскребывать ногами. И вы поймете как замечательно пойдет вздыматься ваш знаменитый зад. Эффект рычага и прочих физических величин – испытанное средство… Скажете, отчего бы руками не воспользоваться? Виноват, упустил из повествования. Еще в предыдущих упражнениях должно было обратить внимание, что руки товарища обвисали, дергались, махали отчего-то безвольно, не координировано. Ну, такая особенность физиологии… Вот и нынче они безжизненно валялись вдоль тела и были по существу излишни.
   Итак, поехали. Рожа нашего субчика надежно уперлась в почву, колени тронулись настойчиво скрести землю. И ба, он, голубчик, неукротимо и я бы сказал творчески начал вздыматься. Ура, позиция взята – зад патетически торчал, венчая замысловатую конструкцию, напоминавшую горку… Йес! – мы наверху душевно хлопнули друг друга ладонями.
   Правда радость уже в который раз оказалась преждевременной: что-то там подогнулось, что-то недодюжило – сооружение свалилось… Но вы же понимаете, лиха беда начало, учинилась вторая попытка. По обыкновению она получилась не только устойчивей, но и креативней: архитектор не ограничился коленями – случилось дерзновение опорой сделать уже ступни. Тохас, соответственно, брал новую высоту. Согласитесь, сложность фигуры в этом случае по экспоненте возрастает… Ну да, обрушение произошло и на этот раз.
   Естественно, акция сопровождалась отчаянными комментариями с нашей стороны. «Да что ж ты ноги смежив держишь, – сердечно сетовал Вова Болкисев. – Расшоперить же надо, устойчивей будет. Эффект трех опор…»
   – А я бы в сторону отполз, – присоединился Санька Наумов, – там ядреней, ноги не скользят.
   Согласился наш бригадир:
   – Нда, котел-то надежно уперся, а вот мослы – некорректно.
   Словом, процесс активно длился, и пока не без потерь.
   Однако Измаил кто брал? – да простой русский мужик!
   Сказать есть, после очередного приземления была сделана передышка – друган предпринял неподвижность. Однако вы уже в курсе, существует затишье перед боем. Момент расчета, осмысление предстоящих действий. Хочешь любви, умей зарабатывать… И тут не могу ускользнуть от некой штукенции. Я, как оказалось, настолько участливо окунулся в судьбу парня, так горячо откликался на все его опыты, что уже заставал себя излагающим шепотком рекомендации при очередных неудачах. Вот и сейчас мысленно взмолился: «Дружище, ну примени же руки! Что ж ты их распустил!» И готов поклясться, мольбы стали услышаны. Именно после моего пожелания гражданин зашевелился, и первым его действием было именно движение длани. Вспоминается, он вяло согнул оную в локте, затем размеренно поднес ладонь к лицу. До крайности удивленно рассматривал внезапную сопричастность. Это действие, надо полагать, изменило ход мыслей: появились дополнительные средства выполнения задачи. Уже все тело пошло шевелиться.
   Тем не менее при очередной операции основной упор мужчина, как и прежде, сделал на ноги; однако третьей точкой опоры стало уже не мурло, а рука, к которой вскоре присоединилась и вторая. Чудесно помню его изумление, изобразившееся в глазах, когда стало понятно, что рожу вполне доступно отслонить от земли. Когда же он оказался на корячках, отобразилось истинное торжество (я ощутил подобное купно). С какой основательностью он огляделся. Там произошла голова, насквозь перепачканная глиной, песком и кровью от ссадин, со спекшимися от пыли волосами (кепка, понятно, в начальных полетах была утеряна), – явилась физиономия вместе ликующая, удивленная и достигшая. И, о истина (которая в вине?), торчало убеждение, что во всяком случае грядущее будет светлым.
   Не стану погружаться в подробности, откажусь воспроизводить всю забористость перипетий доведения органона до полной вертикали. Случилось освоение, вот что важно, ребята. Он восстал… Это были минуты, право. Какая гордость светилась в его насквозь чумазом лице, какое упоение победителя. Результат стоил борьбы… Соглашусь, предстояли существенные зигзаги, броски и прочие провокации, однако не станем заниматься мелочевкой – основная преграда была взята. А дальше и взгляд, пусть еще уязвимый, пока сбивчивый, налаживался и научался обращаться с окружающими контурами. Да что там, товарищ уже поймал вектор, его взор цепко ухватил перспективу, и организм, несомненно, обрел уверенность – сбить со стези никаким проискам судьбы не удастся… Он тронулся в путь, и поступь… была.
   Я долго провожал человека взором, наполненный чувством причастности и надежды. Скажу больше, меня одолевал пафос, теребило уважение ко всякой личности и, по гамбургскому счету, нации. Я, с невольно стиснутыми зубами, опрокинутый в редкую эмоцию силы, смотрел вслед неровно удаляющемуся силуэту.
   И впрямь, парень перемещался оснащенный достоинством поступившего человека. Он доставлял себя домой, он был преисполнен чувством долга. И грезилось человеку, конечно, за напором – идет приближение к основаниям. Жена – нимфа во плоти, твердая в определениях и неукоснительная в поступках, воплощающая взгляды на реальность сжато и доходчиво, отсюда расширяющая обзор, домушка – неукоснительный параллелепипед, наполненный веществом собственности и фундаментальности, детки – провокаторы бесхитростных и точных эмоций, радостный символ продолжения. Шла величайшая обоснованность рефлекса, акции.
   Вестимо, изрядно шатало, путь получался извилист как полет дрозофилы. А кто говорит, что существовать легко! Положим, он не был крепок в моменте, но тверд в намерениях. Преодоление, дорогие мои, вот извечный и достойный императив. Наш экземпляр претворял этот постулат стоически и капитально.
   Иначе говоря, высоченное, недалекое от зенита солнце лупило благонамеренно и веско – неназойливая отрада покоилась в пропитанных целесообразностью минутах…
   Ну так что – за здоровье?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 [31] 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация