А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мой милый Фантомас (сборник)" (страница 16)

   – Не тянет на Урал? Ты вроде лет пять не бывал, – выразился Соловьев.
   Петр вздохнул, затем пожал плечами.
   – Да не сказать.
   – А я, пожалуй, не смог бы здесь жить.
   – Отчего же?
   – Не знаю. Есть что-то в Москве ненастоящее.
   – Это безусловно. Только кто знает, где и что настоящее. – Петр еще раз вздохнул, на него это было непохоже. – Я, Андрюша, быть может, исчезну скоро. А где окажусь – неведомо. Впрочем, это ни к чему… – Петр Васильевич заерзал на сиденье. – Я тебя предупредить хочу. Сегодня много гостей приедет, и будет один… э-э… (В интонации Тащилина образовался металлический ингредиент) Во всяком случае, ты старайся ничему не удивляться, я тебя умоляю. Мы договорились?
   – Кажется, я озадачен предположением, что способен еще разглядеть в чем-либо сюрприз.
   – Превосходный ты, Андрей Павлович, человек.
* * *
   Гости начали прибывать часам к девяти. Фешенебельные авто, ослепительные наряды, манеры, слизанные в кино и нелепые, как тюбетейка на матрешке. Известный депутат Z – мы не вправе озвучивать метрики, один неосмотрительный хроникер в смахивающих обстоятельствах уже схлопотал в сопатку – парочка светских пум, в общем медийные и вообще публичные наружности присутствовали.
   – Мари Жапризо, – глаза Тащилина светились настырно, – ну да, Франция, однако всецело русская натуральность. Я не прошу любить и прочее, это неизбежно. Я настаиваю держать себя в руках, мужчинам свойственно испытывать неизведанные колебания при общении… – Обращался к Мари: – Зед Иван, заметьте, Иванович, самый небезызвестный депутат, фигура с нескольких точек зрения замечательная. Собственно говоря, я не найду ракурса, где можно разглядеть заурядное.
   Замечательная фигура возвышался, излишне клонился, пожимал руку неловко. Лоснился, сверкая искусственными зубами… Некий медийный живот шумел:
   – Опа – а елочка-то, Петр Василич, знатная, таких на базарах не дают! Прикоммуниздил в недрах не иначе. Гы-гы-гы!
   Пума уан, Пума ту (лесбиянка по слухам):
   – Ирен, душка! Мню-мню-мню. Ты цветешь – нет, ты веешь. Нет, ты выглядишь безбожно невозможно. Постой, что за аромат? Э, подруга, ты получишь!
   – Представляешь, Жорка у Люськи Стрельниковой – оприходовал Жанну, теперь она в фаворе.
   – Иди ты! Во козел.
   – Бентли Люське оставил.
   – Законченный козлина!..
   – Слышь, подруга, там что за клоунада стоит?
   – Полная что ли, матрена? Петенькина то ли землячка, то ли родственница. Рядом, лоховастый который – ее муж, следак. С Урала, короче.
   – Ну ваще-е! Петюня в своем репертуаре – электоратится.
   Тащилин окучивал известного дельца Ю.Ю.:
   – Уважаимейший, вы хотели пообщаться с Лолочкой. Мужайтесь, вам повезло – будет.
   – Вы драгоценны, Петр Васильевич, с меня причитается.
   – Уж попричитаете, не сомневайтесь.
   Николь в обтягивающем платье неизвестного материала была архисексуальна, знала это и вдумчиво поглядывала на присутствующих, прогуливаясь медленно и томно. Пума По-слухам долго ее рассматривала, сделала заключение надрывно: «Нет, я не могу», – и умчалась в нужную комнату. Иначе говоря, контингенту набралось с гаком три десятка.
   Ничего особенного вечеринка, естественно, из себя не представляла. Перло фальшивкой, не затертый еще телеведущий сообщил пару марципановых тостов, певица Лола часа полтора присутствовала и минут двадцать вживую, то есть гнусно, пела, упорхнув в итоге на очередную халяву вместе с Ю.Ю. Ублажали в музыкальном смысле нанайцы-клоны – из наличного состава был только Асимов в качестве подтверждения бренда (как знаем, таким методом совершался широкий охват). Работали, надо признать, на совесть. И… Принц Тарталья, Сергей, бишь его, Гардей. Наличие последнего отчего-то привело сыщика в пессимизм, притом что певец лоснился лицом, был статен, ухожен и говорлив.
   Все с нетерпением ждали скорей не самих миллениум-чудес, обещанных Тащилиным, а того, что после них можно будет по-настоящему нагваздаться и наконец-то облапаться с Новым сулящим-ничего-кроме годом.
   Таки относительно удивиться – не то слово. Что-то к полночи приближалось, Андрей преспокойно жевал некую экзотическую наличность, если не хмуро, то без пиетета разглядывая осененные печатью экрана лица (случился человек махровым совком; казалось, ему-то как раз следовало иметь зуб – что ж, русскому свойственно любить свои цепи). Взгляд скользнул по индивидууму, стоящему в глубинке рядом с Тащилиным. Невзрачный, тщедушный – Петр, будучи не запоминающегося роста, казалось, возвышался, внушая что-то субтильному спокойно и навязчиво. Соловьеву Петя порядочно надоел, он сдвинул глаза, как от пустого места. Не тут-то было, селезенка екнула. Андрея обожгло недоброе предчувствие, он возвратил взгляд… Рядом с Тащилиным располагался Герасим. Собственной персоной.
   Помним, что Андрей Павлович не застал Герасима живым, но он дотошно разглядел карточку, собственно, продолжительное время носил с собой. Соловьев был ошеломлен недолго – взбунтовалась вся желчь: разжиженный мучительными размышлениями мозг, немощные от невостребованности мускулы, ухайдаканная судьба. Он тронулся свирепой походкой к парочке. Ровно на пятом шагу пришло наитие.
   – Здравствуйте, – произнес напористо, – вы, конечно, сын Маши Боковой. Я неплохо знаю вашу маму.
   Тащилин гранитно улыбнулся, повернув лицо к Соловьеву, через секунду глядел на предыдущего собеседника:
   – Вот и наш друг Андрей Павлович. Знаменитый следователь (сарказм вопил) – чего ты хочешь, разоблачает только так. – Взгляд перешел на Соловьева. – Ты не ошибся. Сергей… – брови сошлись, снова Петр смотрел на новичка, – Сергеевич, кажется?
   Молодой человек (тридцать два года, профессионально отметил Соловьев) учтиво поклонился Андрею.
   – Да. Я о вас наслышан. Впрочем, не от мамы.
   – От кого же?
   – От Петр Василича.
   – Воображаю, – ядовито произнес Соловьев. – А вот меня не посвятили. Каким, позвольте спросить, жребием?
   – Петр Васильевич пригласил. Мы пару лет назад познакомились.
   – Не знал, что Петр Васильевич бывает в Екатеринбурге.
   – Мы с матушкой на Кубани живем, в станице.
   – А давайте-ка мы втроем обмакнем, – предложил Тащилин.
   Двинулись организовать мероприятие.
   – Отчего было не сказать. Всё игры играешь, – капризно на грани злобы выдавил Андрей из-за плеча закадычного.
   – Всего не скажешь, – пасмурно пояснил Тащилин. – И вообще, смотреть доходчивей.
   – А может нюхать?…
   Петр Васильевич чуть возвысил свое виски (Соловьев принципиально хлебал водку):
   – Ну что, с некоторых пор я отношусь к цифири серьезно. Стало быть, переступили тысячку, единица и три нуля, да еще двойную – знаменательно. Будем действовать. За-то-что.
   Поступили. Взгляд Тащилина отвлекся, некий мужественный нувориш назойливо наседал на Николь, непрерывно заговаривая, делал попытки подержаться за локоть женщины (Пума По-слухам непременно терлась подле). Дама весело и деловито отстраняла принадлежность, при этом внимательно выслушивала излияния приверженца.
   – Вот что, вы потолкуйте, я отлучусь, – известил Петр и удалился.
   – Рассказывай, – немедля приказал Соловьев.
   – Я мало что понимаю, – механическим тоном отозвался Герасим.
   – Это мало я и выслушаю. Отвечай как на духу, зачем ты Петьке понадобился!
   – Я не понадобился. У мамы рак обнаружился, он денег дал на лечение. Ну и меня обещал с людьми познакомить.
   – Да откуда он вас нашел? Причем здесь Кубань?
   – Как откуда? Дядя Петя – родственник, они с мамой переписывались.
   Относительно не удивляться помните? Или как-то забылось невзначай? Андрей Павлович понял, выпить некоторое кол-во в который раз – в самый раз. Оказался очень прав, поскольку после выпитой собеседник обидчиво признался:
   – А вы что думаете, у вас рака нет? Еще какой. Селезенки, во второй стадии.
   – Ты чего, прохвост, мелешь! – ощетинился Андрей. – Я тебе покажу рака.
   – И Аленка ваша недаром ногу сломала, я все про вас знаю.
   – Убью, гад, – душевно посулил Соловьев.
   – Вы еще не знаете, на какие фокусы я способен. Хотите отгадаю, сколько у вас в левом кармане денег?
   – Не хочу… Ну сколько, – озадачился бывший сыщик.
   – Нисколечко. А в правом – триста семьдесят восемь рэ вынь да положь.
   В точку – Андрей Павлович утром от нечего делать пересчитал.
   – Ага, циркачок, тут ты и попался. – Ноздри раздулись. – Отвечай насчет миссии – что вы удумали!
   – Шиш вам. Вы сперва с Мари разберитесь.
   Тут и раздался общий призыв наполнить бокалы, подступал Миллениум.
* * *
   После парочки тостов устроили чехарду вне помещения, благо погодка благоволила, палили, уж непременно, фейерверк, носились по добротно освещенным просторам, пользуя предусмотрительно очищенные (Соловьевым, кстати сказать) дорожки, а то и в сугробы пихаясь – Николь, к примеру, утюжила утонувшего плашмя Нувориша шикарной муфтой. Рядом, челночно и резво мотаясь вдоль лежащего прилежно тела, самозабвенно тявкал Трезор. Визжали исправно. Мари обаятельно материлась. Бросались рыхлым снегом. На плечи Z взгромоздилась Пума уан и тандем неожиданно проворно скакал по целине. Заковыристое сословие распоясалось. Соловьев тщательно искал глазами Герасима. Обнаружил в теневом закутке с объемистой от пушистой шубы Надеждой Ильиничной – она нечто непонятное с молодым человеком производила. Не удивился. Марианна неподалеку делала маразматически-театральные позы и томно квохтала:
   – Ах, какой шарман! Я, по-моему, сию минуту умру. Спасайте меня кто угодно. Погибаю, я падаю ниже городской канализации.
   Гардей вдруг заорал что было духу и отборно: «Кто может сравниться с Матильдой моей!!!» Андрей Павлович испуганно впился в него взглядом, не иначе ударило Матильдами Герасима, и даже поежился. Но на удачу отвлекся.
   – Эй, господа!! – Тащилин с крыльца – на плечах его лежала дубленка – внес поправку: – Бухнуть не пора ли!? А то шут его знает…
   С ввалившимися в помещение господами вник веселый морозец, был идейно уместен. Прыгали, обтряхивались, оправлялись. Охлопывали друг друга – Мужественный Нувориш, допущенный до занятия, с отвислой губой и помутневшими глазами судорожно обрабатывал шикарные рельефы Николь. Когда унялись, Мари потребовала:
   – Налейте мне водки.
   Пожелание было исполнено тут же. Мари – она пылала, взгляд был несколько дик – подняла сосуд:
   – Прикиньте – я, такая, обожаю Россию!
   Ахнула, Россия следом. Андрей, скажем, притеснился к Герасиму.
   – Слышь, Серега, я деликатничать не стану – не те времена. Поспрашиваю напрямик, так что давай-ка. – Тенькнул о емкость, что держал тот. Совершили. – Хэк, сладка штуковина… Стало быть, папашу своего ты не знал.
   – В каком смысле?
   – А в таком. Ты думаешь, один на фортеля горазд? Я, брат, другой раз такие финты выворачиваю – берегись.
   Впрочем, наладились петь нанайцы и народ бросился сидеть, танцевать и помалкивать.
   Часов подле двух людишки вели себя вольно и шумно, Нувориш, скажем, был допущен до талии Николь. Тащилин громогласно объявил:
   – Это еще вовсе не все. Например, существует продуктивный человек по имени Сергей. Надеюсь, еще не все обратили на него внимание. Так вы сейчас обратите, не беспокойтесь. А ну-ка, Сережа, порази.
   Ни секунды не медля, будто только и жил для насущного момента, Герасим состряпал – он стоял одиноко в некой нише – гигантский прыжок и очутился на свободной площади.
   – Оп-ля! – воскликнул парень, подняв на манер циркача руки. – Господа, я очень хорошо показываю разнообразные фокусы. Приготовьтесь… Ну так вы готовы? – держа отвратительную улыбку, ровными рывками, будто кукла, начал он вращать голову в разные стороны. – Нет, вы, по-моему, не осознали еще благонамеренность момента. Что за дурачье! Собственно, какое до вас дело, так или иначе от меня не отвертеться. Итак!..
   Он медленно и блаженно засунул палец в ноздрю. Весь, без остатка. Глаза при этом равномерно вращались по орбите.
   – Глядите внимательно. Экое дурачье – таращатся как на блаженного. Ох и погуляю я нынче, ох и пройдусь по душам, – равнодушно комментировал он дальнейшие действия, которые заключались в том, что фокусник потащил палец обратно, а следом за ним полезла толстая золотая цепь. – Ну, вы видите? Как вы думаете, где располагалась сия цепура-профура, – талдычил он переменяя руки, таща ими цепь, которая вышла уже более метра длинной и не собиралась останавливаться, собственно, достигнув пола, складывалась кольцами, как принято в данных обстоятельствах у всяких толстых цепей.
   – Никогда вам не догадаться, дурачье несчастное. Впрочем, я и сам этого не знаю. – На этом слове он отнял руки и пальцем правой ладони ударил по струящейся материи, цепь оборвалась и шмякнулась печально на пол. Далее он швыркнул носом и вогнал туда торчавший из ноздри остаток. Поднял руки. – Вуаля!
   Обомлевший народ, разинув рты – у некоторых притом застыла улыбка – безмолвно пялился.
   – Я не слышу аплодисментов, ублюдки! – громогласно потребовал Герасим.
   Окосевший в туман Соловьев замолотил в ладоши.
   – Вот так Серега. Ну ублажил, расподлец.
   Присутствующие его не только не поддержали, но обозначили совершенную растерянность, убрав улыбки и дружно смотря исподлобья.
   – Да и пофиг, – рассудил Герасим, – больно надо. Как говориться, не хотите, какать хотите.
   Очередной товарищ Бакс пренебрег свершением, справедливо полагая, что он сам не последнее чудо света и, очнувшись, отчеканил:
   – Пардонте, что тут себе позволяет этот чмо! Я к вам обращаюсь, Петр Васильевич.
   – Ух ты како-ой! – подражая Хазанову, заныл Герасим. – Вы, глубоконенавистный, чем-то недовольны? У вас в заднице свербит?
   – Ну ты, рожа, – от души огорчился товарищ Бакс, – я не стану смотреть на твоего покровителя. Ты сейчас получишь. – Господин напористо шагнул в направлении ниспровергателя всех имеющихся представлений.
   Герасим испуганно выставил руку с вертикальной ладонью перед собой.
   – Стоп, я все понял. Я глубоко не прав. Теперь же возьму себя в руки и застрелюсь.
   Он взмахнул рукой, в ладони оказался револьвер. Приставил дуло к виску, зажмурил глаза.
   – Бах!! – заорал Герасим. Собрание окаменело.
   Пару секунд длилось безмолвие. Далее парень открыл глаза, отнял дуло от виска и недоуменно уставился в прибор.
   – Осечка! – горестно воскликнул он и принялся в отчаянии вертеться и изгибаться телом. – Мне не пережить осечки, только не это! – С взглядом преисполненным чувств снова как недавно вытянул руку в сторону замершего на полпути дельца. – Я все исправлю, не надо решительных действий.
   Он кинулся к сидящей, пожалуй, ближе всех к нему Пуме По-слухам, потянул ее за руку, моля:
   – Помогите, только вы способны!
   Девушка, ошарашенная предельно и безвольная, полная расширенных глаз, встала, переступала. На средине залы, где стоял и фокусничал Герасим прежде, остановились. Начальник вложил в послушную руку замороженной любительницы хорошо жить пистолет – глаза особи, не моргая, глядели во всю полноту.
   – Стреляйте по моей команде. Непременно в ухо, это самое уязвимое место. Я сделаю отмашку – вот так, – парень резко рубанул воздух. – Вы готовы?
   Дама преданно кивнула. Герасим отошел, встал вполоборота к персоне, чтоб открыть максимальный доступ к уху и картинно распрямился. Поднял руку.
   – Ну… с богом! – резко опустил конечность.
   Пума незамедлительно пукнула. Никакого иного звука не произошло. Из дула пистолета выпало легкое облачко и дальше метнулось нечто серебристое. Пуля спокойно вошла в правое ухо артиста, и с другой стороны вырвался существенный куст. Герасим развернулся к публике и продемонстрировал левую особенность головы – на месте всей щеки зияла страшная кроваво-черная дыра.
   – Оба-на! – радостно осветил ситуацию фокусник. – Господа, я убит. Выпьемте.
   По-слухам, недолго размышляя, свалилась в обморок.
   Надо признать, произошел некоторый оживляж, несомненно, предложение выпить подействовало самым благоприятным образом. Совсем не значит, что сразу кинулись наливать и халкать, но знакомый звуковой сигнал внес в дичайшую картину обстоятельств критические штрихи. Например, форменный критик возник в Баксе, позеленевший от титанической злобы он, соблюдая пену у рта, рассудил:
   – Вы мне, суки, эти номера бросьте. Нашли над кем хиханьки шутить. Я таких видел очень много и в самых разнообразных белых тапочках, не сомневайтесь. Да я, бля, вас всех тут поимею как хочу. Индивидуи, иттиа мать… – Он продолжил в таком же роде, причем возобладал симпатией к себе, что чувствовалось по растущей громкости звуков.
   И все бы ничего, выступление, есть предположение, понравилось и некоторым присутствующим, поскольку отдавало душой, однако постепенно слова стали вылетать из рта декламатора молчаливыми кусками, падая с печальным стуком на пол. Мужчина струхнул и перестал бросаться словами.
   Очевидно, без принятия не обходилось. Тащилин как в меру радушный и, несмотря на то, рассудительный хозяин бросился к столу. В мгновение ока сосуды были наполнены.
   – Приколись, Ники – клевые захермашки, я торчу как во поле береза, – выразила мнение Мари, с колоссальным любопытством разглядывая прекрасную мизансцену.
   – Стопудово, – согласилась Николь. – Каков молодой чел – я бы его схавала, елочки мотные, вместе с зипером.
   Самым удивительным образом данные выступления погасили незнакомые чувства, что обуревали насущных людей. Тут же возник галдеж, все стали дружески обращаться друг к другу, где, впрочем, чувствовалась и возможность отвлечься от неумеренного престидижитатора.
   – Так я предлагаю выпить за высшие силы! – громко объявил Тащилин.
   Все исполнительно взяли емкости. Герасим аналогично двинулся выпить, элегантно по мере следования переступил через удачно лежащую в обмороке Пуму ту и продолжил путь вихляющей походкой, словно танцуя некий замысловатый танец. Оказался рядом с товарищем Баксом, подняв свою порцию, улыбнулся сотруднику. Столь душевно, что самым натуральным образом стрелки рта заползли за уши.
   – За высшие, дядя. Как тебе намек? – сказал Герасим, причем, как и следовало ожидать, волшебным методом. Именно: слова беззвучно выбрались из носа, чтоб, вероятно, не трогать душевную улыбку, и отчетливо распрямившись, повисли в воздухе в самый раз для чтения. Не совсем уже господин конвульсивно схватил бокал, глаза передавали окончательный испуг, и хлопнул. Но решение получилось неверное, сразу вслед употреблению он начал расширяться в объеме и взлетать.
   Здесь имел место плюс. Бакс начал мотать оставшимися от расширения руками, надолго, можно предположить, опасаясь разговаривать, и пытаясь посредством махания передать получившуюся на взлете эмоцию. Существование эмоции он, конечно, передал, но еще и поплыл. Недурственное занятие, согласитесь, плавать. Да опять не тут-то было, дело в том, что скорость перемещения стала нарастать. И теперь смотрите, вокруг разлеглись стены, а на них размещены декоративные приспособления, говорящие о налаженности бытия. Ну, как уколешься и раздутый чрезмерно лопнешь!? Кто знает, что последует, когда шельма Герасим лыбится себе внизу за уши. Однако опасения воздухоплавателя были напрасны. Дело в том, что прокалывать его никто не собирался, но вот зацепиться за некий рог бедолага умудрился, и теперь не мог себя снять для дальнейшего путешествия. Он явно молил его опустить, делая ладонями (руки утонули в теле) куцые сигналы, но все принялись крутить от зрелища головы, справедливо полагая, что существуют хозяева, это их прерогатива – отцеплять распоясавшихся летчиков и прочее неучтенное сословие.
   Что бы продолжалось дальше, неизвестно, когда б на арену представления не выбралась супруга очередного господина МАХ крутобедрая и волнотелая Нинашка (аттестация самого супруга).
   – Не смейте так поступать с разнообразными представителями, – теоретически и гневно обратилась она к Герасиму, указав мизинцем на летчика.
   – Но что с меня взять, когда я самый великий смеятель в мире. Вы можете объявить меня каким угодно инструментом, вы можете расстроить меня, однако не забывайте… – не менее теоретически расстроился Герасим.
   – В конечном конце вы в силах взяться за меня, ради эксперимента и чтоб всем было хорошо, я пожертвую самым дорогим, – строптиво и практически сделала обоснование предыдущей речи красотка.
   МАХ сделал короткое движение телом, в чем можно было прочесть сопротивление поставленной задаче, но взгляд его попал на висяка и умно сник.
   – Не стану в подробностях докладывать обстановку, но обстряпывать дельце с женщинами я не надлежу, – препирался Герасим.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация