А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Бычок" (страница 1)

   Александр Чернобровкин
   Бычок


   Гена Семеркин был поздним ребенком, мать родила его, когда ей было далеко за тридцать. Как и большинство поздних детей, он здорово тормозил и, по утверждению ротного старшины, руки у него росли из жопы. Гена был замкнутый, поэтому сперва я с ним мало общался, хотя и были однопризывниками и служили в одном взводе. В конце первого, самого трудного, полугодия получил я письмо от своей девчонки, в котором она прислала по моей просьбе свою фотографию в купальнике. Впрочем, те два шнурочка трудно было назвать купальником и мои сослуживцы рассматривали фотку с таким же азартом, как порнушку. Посмотрел и Семеркин, после чего изрек: “Классная девчонка!” и резко зауважал меня. Он стал щедро делиться со мной посылками, которые ежемесячно подгоняла ему мамаша, и прочими гастрономическими радостями, которые покупал в гарнизонном магазинчике на ее такие же регулярные денежные переводы.
   Магазинчиком заведовала жена командира батальона. Была она лет на семь старше комбата, а выглядела и вообще его матерью, если не бабушкой. В магазине работы у нее было мало, поэтому большую часть времени проводила дома. Жили они в недавно построенном поселке неподалеку от части. Комбат был мужик хозяйственный, готовился к увольнению через пару лет, поэтому на своих – сколько там у него было их – сотках возводил гараж, сарай, баню, парники, а также разбивал сад и огород. Само собой, делалось это все солдатскими руками под присмотром его жены. Поработали там и мы с Семеркиным.
   Солдаты любили батрачить у комбата. Во-первых, все какое-то разнообразие; во-вторых, комбатша была отменной поварихой и хлебосольной хозяйкой. Иногда даже наливала.
   – Кушайте, солдатики, кушайте! – приговаривала она, подперев щеку кулачком, и с наслаждением смотрела, как молодые парни наминают за обе щеки.
   А вот на то, как работали, особенно, если раздевались по пояс, глядеть стеснялась, все время глаза были в землю.
   Чем ей понравился Семеркин, я тогда не понял, но он почему-то стал ходить на барщину почти каждый день, даже когда “дедом” стал. Так всю службу и провел на комбатовском огороде. Ребята за это прозвали его Шестеркиным и подкалывали, что комбатшу потрахивает. Он набычивался, но не огрызался. И общался с тех пор только со мной. Обычно просил рассказать о моей девчонке, причем всякую ерунду: как она учится (она поступила в институт), кто родители, что любит носить. Я догадывался, что у него с девками напряги, поэтому бескорыстно делился счастьем. О сексе с ней он ни разу не заикнулся. Перед увольнением Гена попросил, чтобы я пригласил его на свадьбу. Я пообещал, но сразу забыл.
   Лет через пять после службы занесли меня черти в его город. До вечера уехать не успел, пришлось искать ночлег. Его адрес и телефон у меня были с собой. Семеркин сразу узнал мой голос по телефону и с радостью пригласил в гости. Жил он с матерью в двухкомнатной квартире. Я пришел с бутылкой, и он еще одну выкатил, так что засиделись допоздна. Мать, невзрачная пожилая женщина, посидела с нами немного и ушла смотреть телевизор. Мы повспоминали службу, потом я рассказал о своей семье, показал фотографию жены с дочкой. На этот раз она была одета в платье, но Гена рассматривал с неменьшим волнением, а потом долго расспрашивал, какая она хозяйка, как относится к моим друзьям. Я рассказывал и ловил себя на мысли, что говорю о другом человеке – о такой женщине, которую хотел бы иметь он.
   Уложили меня в Гениной комнате, а сами устроились во второй. Дом уже спал, и в тишине до меня донеслась возня в соседней комнате. Сначала я подумал, что они выясняют отношения. Решил, что матери не понравился гость.
   Потом услышал ее сдавленный голос:
   – Что ты делаешь, он же услышит!..
   Я таки услышал. Не говоря уже о равномерном поскрипывании кровати, донеслись до меня и ее стоны, недодавленные, но томные. На зоне такого называют бычком.
   Гена ушел на работу рано утром, мы с ним больше не виделись. Разбудила меня его мать стуком в дверь. Она хотела накормить меня завтраком, но я отказался. Уж слишком утомительно было делать что-либо, пряча глаза и зная, что и она прячет. Так же прятала когда-то комбатша, когда мы работали обнаженные по пояс. Теперь я понял, почему Гена выбрал комбатовские грядки.
Чтение онлайн





Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация