А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Скандал на Белгрейв-сквер" (страница 1)

   Энн Перри
   Скандал на Белгрейвсквер

   Моей подруге Кэти Росс

   Глава 1

   Томас Питт стоял на каменных ступенях, ведущих к реке, и прислушивался к легкому плеску воды о парапет, когда близко проходили груженые баржи, покидавшие лондонский речной порт. Был полдень, час ланча, поэтому в одной руке инспектор держал бумажную упаковку с заливным угрем, а в другой – большой ломоть хлеба, предусмотрительно купленные у лоточников на Вестминстерском мосту. Жаркое летнее солнце жгло лицо, но воздух был свеж и пах морем. Сверху, с набережной, доносились грохот колес и цоканье копыт проезжавших мимо повозок и экипажей. Джентльмены спешили по делам в Сити, а кто и в клуб; дамы выбирали этот час для визитов, обменов приглашениями или последними сплетнями, а также для того, чтобы посудачить о предстоящих светских раутах и развлечениях в новом сезоне.
   Ужас, навеянный кошмарными убийствами в Уайтчепеле, постепенно забывался, хотя все еще продолжали нестись упреки в адрес полиции, потерпевшей полное поражение и так и не сумевшей поймать самого кровавого в истории Лондона убийцу или хотя бы установить, кто он. Пресса окрестила его Джеком-потрошителем. Из-за той неудачи ушел в отставку главный комиссар полиции. Королева Виктория вот уже двадцать восемь лет продолжала оставаться безутешной вдовой, добровольно заточившей себя в Виндзоре. А в общем и целом дела в стране шли не так уж плохо, и даже наметилось немало добрых перемен. Что касается инспектора Питта, то он никогда еще не был так доволен жизнью. Он нежно любил свою жену и был счастлив с ней, его двое здоровых и веселых детей радовали его, он с удовольствием следил за тем, как они растут, и все это переполняло его отцовской гордостью. Ему везло в работе, он стал неплохо зарабатывать, что давало возможность содержать уютный и удобный дом и время от времени даже баловать ближних и себя – правда, в разумных пределах – некоторыми излишествами.
   – Инспектор! – услышал он возбужденный, с легким придыханием голос, а затем чьи-то шаги. Кто-то быстро спускался к нему.
   – Вы – инспектор Питт, сэр? – громко стуча башмаками по каменным ступеням, окликнул его постовой констебль. – Это вы будете, не так ли? – Констебль остановился и облегченно вздохнул. – Мистер Драммонд послал меня за вами и велел обязательно найти. Ему нужно видеть вас как можно скорее, это так.
   Томас неохотно обернулся и посмотрел на вспотевшего, смущенного молодого полицейского, на его разгоряченное лицо и мундир с медными пуговицами, начищенными до блеска. Глаза констебля были полны тревоги – он, видимо, опасался, что не так быстро выполнит срочное задание начальства. Мика Драммонд был самым главным на Боу-стрит[1], и к тому же джентльменом, а Питт – инспектором, чью работу наконец начали оценивать по достоинству.
   Томас доел остатки заливного, сунул смятый кулек в карман, а хлебные крошки бросил в реку чайкам. Они налетели мгновенно, сверкая на солнце белыми крылами.
   – Благодарю, констебль, сейчас иду, – успокоил юношу инспектор. – Он у себя в кабинете?
   – Да, сэр. – Полицейский хотел было что-то еще добавить, но поостерегся. – Да, сэр, у себя, – подтвердил он, следуя за Питтом, уже поднимавшимся по ступеням на набережную.
   – Спасибо, можете отправляться на пост, – еще раз поблагодарил констебля Томас и зашагал по направлению к Боу-стрит. Он решил, что пешком дойдет гораздо быстрее; не стоит тратить время на поиски кэба в таком людном месте, как набережная. Денек выдался отличный, и кругом было немало желающих прокатиться в экипаже, чтобы подышать свежим воздухом.
   Наконец инспектор достиг полицейского участка – к великому облегчению дежурного сержанта, увидевшего его еще издали, – не медля, поднялся по лестнице и постучался в дверь кабинета начальства.
   – Войдите! – услышал он нетерпеливый голос Драммонда.
   Войдя, Питт по привычке плотно прикрыл за собой дверь. Шеф стоял у окна, как всегда безукоризненно одетый с той легкостью и простотой, которая свидетельствует о врожденном вкусе, исключающем какое-либо щегольство. Его узкое худое лицо выражало волнение и тревогу, была она и в каждом его движении, и в напряженной прямоте осанки.
   – А, Питт, очень хорошо, что вы здесь, – приветствовал он инспектора улыбкой, которая тут же сменилась прежней озабоченностью. – Я передал Парфитту дело о мошенничестве, ибо для вас у меня есть кое-что поважнее. Это весьма деликатное… – Тут он осекся, на мгновение задумался, а потом со знакомой Томасу решимостью отбросил сомнения. Питт ценил начальника именно за эту прямоту, отсутствие лицемерия и недомолвок, часто присущих чиновникам высокого ранга. Если сейчас Драммонд на мгновение заколебался, то на это есть веская причина. Видимо, важность и необычность дела давят на него, и этим объясняется то, что он не сразу находит нужные слова. Инспектор терпеливо ждал.
   Наконец Драммонд перешел к сути дела.
   – У меня есть задание, которое я хотел бы поручить именно вам. – Их уважение друг к другу во всем, что касалось совместной работы, порой переходило в подобие дружбы. Именно это чувство руководило сейчас Драммондом. – Ко мне только что обратился человек, занимающий весьма высокий пост, обратился как… к другу. – Шеф сделал едва заметную паузу, прежде чем произнести последнее слово, но Питт не без удивления заметил, как легкая краска залила его лицо.
   Драммонд отошел от окна, выходившего на улицу, и теперь стоял за своим большим столом, обитым кожей.
   – Он попросил меня предупредить действия местной полиции, – продолжил он, – а также прессы и взять на себя рассмотрение этого дела. У вас гораздо больший опыт в подобных случаях, чем у кого-либо другого, Питт. Если быть откровенным, я намеревался поручить вам вообще все политические дела – или те, что могут иметь политический резонанс. Я знаю, что вы против такого повышения, ибо не привыкли сидеть в кабинете… – Он снова умолк, глядя прямо в глаза Томасу.
   Питту очень хотелось облегчить начальнику разговор, насколько это было в его силах, но он не представлял, как это сделать, ибо не знал сути дела или же предпосылок этого разговора. Он только гадал, что могло так близко задеть Драммонда, если тот говорит об этом с не свойственной ему потерей привычного спокойствия и явной неловкостью.
   – Я расскажу вам по пути, – словно угадал его мысли начальник и, подойдя к вешалке, снял шляпу и открыл дверь. Томас с легким кивком согласия последовал за ним.
   Выйдя на улицу, они сразу же поймали кэб. После того как Драммонд дал кэбмену адрес и они с инспектором сели в экипаж, он начал свой рассказ, не поворачиваясь к Питту, а глядя прямо перед собой, положив шляпу на колено.
   – Сегодня мне звонил лорд Шолто Байэм, с которым я знаком. У нас с ним общие друзья. – Голос Драммонда странно напрягся. – Он был весьма обеспокоен, узнав об убийстве знакомого ему, но крайне неприятного человека. – Шеф сделал медленный вдох и выдох, все еще не поворачиваясь к Питту. – По причинам, которые он нам лично объяснит, он опасается, что тень подозрения может упасть и на него.
   В голове Питта уже роилось множество вопросов. Каким образом лорд Байэм мог узнать об этом убийстве? В газеты это еще не попало. Почему он мог быть знаком с человеком такого сорта? Как могут его подозревать в какой-либо причастности к совершенному преступлению? Но больше, чем эти вопросы, Питта беспокоило состояние Драммонда, все время находившегося в явном смущении. Обстоятельность, с которой он все рассказал, говорила о том, что он готовился к этому заранее и поэтому говорил без отклонений или запинок, ни разу не взглянув на своего собеседника, чтобы узнать, как тот воспринимает все услышанное.
   – Кто жертва убийства, сэр? – не выдержав, излишне громко прервал его Питт.
   – Звали его Уильям Уимс, это мелкий ростовщик из Кларкенуэлла, – ответил Драммонд.
   – Где нашли убитого?
   – В его доме на Сайрус-стрит. Убит выстрелом в голову. – Произнеся это, шеф болезненно поморщился. Он ненавидел огнестрельное оружие, Питт знал это.
   – Мы едем в западную часть города, сэр, – напомнил он Драммонду, ибо район Кларкенуэлла находился в восточной части Лондона.
   – Мы едем на встречу с лордом Байэмом, – пояснил Драммонд. – В Белгравию. Я хочу, чтобы вы знали все, прежде чем отправитесь в Кларкенуэлл. Нелегко брать на себя кем-то уже начатое расследование, да еще если не знаешь всех подробностей и обстоятельств или того, с чем придется столкнуться. Вот поэтому сначала мы заедем в Белгравию.
   У Томаса возникло тревожное предчувствие. Теперь уже ничто не могло удержать его от вопросов.
   – Кто такой лорд Шолто Байэм, сэр, кроме того, что он ваш знакомый?
   Драммонд несколько расслабился. Теперь ему предстояло говорить о конкретных фактах, о чем-то, что он хорошо знает.
   – Семейство Байэм весьма известно. Поколения их служили в Торговой палате и Министерстве иностранных дел. Разумеется, это еще и большие деньги. Нынешний лорд Байэм служит в Торговой палате, занимается вопросами иностранных ссуд и займов и международными торговыми связями. Человек редкого ума.
   – Что у него общего с мелким ростовщиком из Кларкенуэлла? – Питт постарался, чтобы вопрос прозвучал как можно более тактично, что все равно не сделало его менее странным.
   Печальная улыбка скользнула по губам шефа и тут же исчезла.
   – Не знаю. Поэтому мы едем в Белгравию, где я на-деюсь получить ответ.
   Томас какое-то время молчал. Его мучили вопросы, а еще больше – неопределенность.
   Экипаж, проехав бодрой рысью по Экклстон-стрит, пересек Итон-сквер. Здесь начинался район Белгравия. Навстречу попадались парные экипажи с семейными гербами на дверцах. Начинался сезон светских визитов, когда каждый, кто причислял себя к знати, выезжал куда-нибудь и зачем-нибудь.
   – В газеты это еще не попало? – нарушил молчание Питт.
   Драммонд знал, что стояло за этим вопросом, и улыбнулся как бы над самим собой.
   – Не думаю, что это произойдет. Одним мелким процентщиком в Лондоне стало меньше. Обыкновенное убийство. Убит ростовщик в задней комнатенке своей квартиры в лондонском районе Кларкенуэлл, убийца или убийцы неизвестны. – Он переменил позу на сиденье. – Необычным, пожалуй, покажется лишь то, что он убит из огнестрельного оружия, которое не у каждого имеется. Остальное не стоит комментариев.
   – В таком случае как объяснить то, что лорд Байэм был немедленно уведомлен об этом? – не мог не поинтересоваться Томас.
   Шеф вновь смотрел перед собой.
   – У него друзья в полиции…
   – Что ж, в Белгравии это вполне возможно. – Инспектора не устраивала такая неопределенность ответов. – Но в Кларкенуэлле?
   – Очевидно, и там тоже.
   – Почему полиция решила, что лорда может интересовать убийство мелкого ростовщика? Именно этого ростовщика?
   – Не знаю, – ответил с несчастным видом Драммонд. – Я могу только предположить, что кто-то знал о знакомстве Байэма с этим человеком и захотел предупредить его.
   Питт решил пока на этом остановиться. Какое-то время они ехали молча, пока кэб не остановился и они не вышли под сень пронизанных солнцем деревьев Белгрейв-сквер. Дома здесь были большие, из светлого камня, в георгианском стиле, с дорическими колоннами у входа, с витыми чугунными решетками и балконами, украшенными яркими цветами в подвесных ящиках и горшках.
   Держась прямо и высоко вскинув голову, Драммонд медленно поднялся по ступеням дома номер 21. Питт свободной походкой следовал за ним, отставая шага на два. Карманы его были, как всегда, набиты всякой всячиной, галстук завязан скверно, а шляпа чересчур сдвинута на затылок. Лишь дорогие башмаки – подарок невестки, – начищенные до благородного блеска, производили впечатление.
   Предупредительный, как и положено в таких домах, лакей немедленно открыл дверь. Увидев Драммонда и сразу определив в нем джентльмена, что также входило в его обязанности, он собирался было должным образом приветствовать его, но тут взгляд слуги упал на Питта, и почтительный полупоклон не состоялся.
   – Слушаю, сэр? – произнес он, глядя на визитеров уже с подозрением.
   – Мика Драммонд, – представился шеф. – Лорд Байэм ждет меня.
   – А другой… джентльмен? – Лакей вопросительно чуть вскинул брови, на лице его появилась смесь вымученной вежливости и откровенного презрения.
   – Именно так, – холодно ответил Драммонд. – Джентльмен, и он со мной. Лорд Байэм будет очень рад видеть нас, не сомневайтесь. Пожалуйста, доложите ему о нашем приходе.
   Лакей был умело поставлен на место.
   – Слушаюсь, сэр. – Бывалый малый сразу понял, что здесь шутки плохи и лучше пойти на попятный во избежание неприятностей. Он пригласил гостей войти.
   Просторный вестибюль особняка из-за георгианской простоты своего убранства казался старомодным. В нем действительно не было ничего от громоздкой пышности современной моды. Темные стены были отделаны светлыми деревянными панелями, на большом столе красного дерева с прямыми, без резьбы, ножками, бесспорно работы Адама[2], стояла большая ваза с распустившимися розами, чьи сочные красные и золотисто-розовые краски, как в зеркале, отражались в безукоризненно отполированной поверхности стола. Уважение Питта к хозяевам невольно возросло.
   Лакей провел их в малую гостиную и ушел доложить хозяину о приходе гостей. Вскоре он вернулся, и они проследовали в библиотеку, где их и ждали лорд и леди Байэм. Комната, уставленная книжными шкафами, была полна солнца. Хозяин дома встретил их, стоя в самом ее центре, стройный, чуть выше среднего роста, с темными волосами, тронутыми у висков сединой. Его лицо впечатлительного, даже мечтательного человека освещали своим блеском прекрасные темные глаза. Лишь узнав его поближе, можно было угадать в нем скрытую силу и решимость, о чем говорил твердый подбородок и внезапная жесткость складок у рта. Он явно нервничал – это выдавали непроизвольные движения его тонких рук и напрягшиеся мышцы шеи.
   Стоявшая рядом леди Байэм, темноволосая и почти такого же роста, как ее муж, казалась спокойной. Черты ее лица не были столь изменчивы, словно она не знала ни бурных чувств, ни страстей или же умело скрывала их.
   – А, Драммонд! – воскликнул лорд; лицо его про-светлело и несколько уменьшилась напряженность позы, словно один вид Мики Драммонда успокоил его. Но когда он посмотрел на Питта, в его глазах возник тревожный вопрос.
   – Добрый день, милорд, добрый день леди Байэм. – Драммонд при всех обстоятельствах не пренебрегал правилами этикета. Это стало привычкой, столь глубокой, что он ее уже не замечал. – Я привел с собой инспектора Питта, что позволит не объяснять ситуацию дважды; да, пожалуй, и лучше, что он услышит все от вас и сам задаст вам необходимые вопросы без посредников. Он лучший из всех, кого я мог бы найти для столь деликатного расследования.
   Лорд Байэм с сомнением окинул взглядом Питта. Инспектор, в свою очередь, с интересом разглядывал лорда. Возможно, общая ситуация и явная нервозность Драммонда несколько насторожили инспектора, но человек, которого он видел перед собой, оказался совсем другим, нежели Томас представлял его себе. Интеллигентное лицо хозяина дома подсказывало ему, что перед ним человек живого ума, тонкой натуры и, как подумал Питт, бесспорно наделенный чувством юмора.
   Но Драммонд, кажется, не торопился представить инспектора лорду или как-то объяснить его присутствие здесь; он вел себя так, словно продавал Байэму некий товар. Разумеется, он что-то должен был сказать ему о Питте, и, возможно, этого было вполне достаточно для того, чтобы Байэм или принял услуги Томаса, или же решил бы обратиться за помощью к кому-нибудь другому.
   Но, кажется, Байэм принял его, не требуя лишних слов и объяснений.
   – В таком случае я должен поблагодарить вас за то, что вы пришли, – сказал он и повернулся к жене. – Элинор, дорогая, тебе нет необходимости оставаться и снова слушать то, что ты уже знаешь. Но я благодарю тебя за то, что оставалась со мной, пока я ждал приезда Драммонда.
   Элинор понимающе улыбнулась. Возможно, она действительно уже слышала исповедь мужа и ей было бы тяжело выслушать ее еще раз.
   Драммонд и леди Байэм попрощались друг с другом легкими кивками. Походкой, полной грации и достоинства, женщина покинула комнату, притворив за собой дверь.
   Байэм тут же предложил гостям сесть, что они из вежливости и сделали, но сам хозяин, видимо не в силах расслабиться, продолжал медленно ходить из угла в угол по бежево-розовому китайскому ковру, устилавшему пол библиотеки. Не дожидаясь неизбежных вопросов, лорд сам начал объяснять, почему решил обратиться к Драммонду за помощью.
   – Сегодня утром мне стало известно от моего друга из полицейского участка в Кларкенуэлле… – Байэм сделал паузу. Они не видели его лица, а лишь затылок и сцепленные сзади пальцы. – Это был человек, которому я когда-то оказал услугу… – пояснил он и обер-нулся, однако, не посмотрев в их сторону, снова зашагал взад-вперед. – Он сообщил мне о том, что Уильямс Уимс был найден убитым в своей квартире на Сайрус-стрит. Кажется, его застрелили. Тогда еще не было известно, из какого оружия был сделан выстрел, но очевидно, что стреляли с близкого расстояния, а оружие было крупного калибра. Возможно, спортивное ружье.
   Драммонд открыл было рот, чтобы задать главный вопрос, мучивший его: каким образом смерть Уимса может касаться лорда Байэма? Или же предложить ему оставить факты, представляющие интерес для следствия, полицейским из Кларкенуэлла, а ему и Питту объяснить свою причастность к происшедшему? Но, заметив неподвижный взгляд Байэма, стоявшего к ним вполоборота, устремленный на залитые солнцем кожаные с золотом корешки книг, Драммонд ничего не сказал.
   – В обычных обстоятельствах это было бы обыкновенным мерзким убийством, которое не могло бы интересовать меня, а лишь вызвало бы негодование, как и любое иное преступление, – с явным усилием продолжал свой рассказ лорд Байэм, пройдя в дальний конец библиотеки к письменному столу. – Но я знал Уимса. Наше знакомство произошло в силу крайне неприятных для меня обстоятельств. От слуги, с которым Уимс состоял в родстве… – Байэм внезапно умолк и машинально поправил висевшую на стене картину, – ему стало известно о трагическом случае в моем прошлом, в котором моя роль оказалась малодостойной. Уимс стал шантажировать меня. – Байэм застыл, стоя к ним спиной. Яркое солнце, падавшее на его волосы и плечи, казалось, высвечивало каждую пылинку на ткани его сюртука.
   Потрясенный Драммонд сидел на зеленом кожаном диване, не двигаясь, с застывшим лицом. Томас понял, что он ждет, когда Байэм скажет наконец о причине шантажа. Ссора, долги? И то и другое пугало и обескураживало шефа.
   – Стал требовать деньги? – не выдержав, спросил он очень тихо.
   – Что же еще? – сразу же резко ответил Байэм. – Прошу простить меня, конечно, деньги. Слава богу, он не потребовал большего. – Лорд снова умолк. Ни Питт, ни Драммонд не осмелились нарушить пугающего молчания. Байэм продолжал стоять к ним спиной. – Я полагаю, вам хочется знать, что заставило меня платить деньги такому человеку, как Уимс, чтобы добиться от него молчания. Вы вправе знать все, если намерены помочь мне. – Он сделал глубокий вдох. Томас видел, как поднялись и опустились его узкие плечи. – Двадцать лет назад, еще до моей женитьбы, я какое-то время гостил в поместье лорда Фредерика Энстиса и его жены Лоры. – Красивый, с богатыми модуляциями голос лорда Байэма звучал теперь глухо и бесцветно. – Мы с Энстисом были близкими друзьями, каковыми остались и по сей день, могу утверждать. – Он с трудом сглотнул слюну. – Но в те времена мы были как братья. Много общих интересов, одинаковые устремления и образ мышления… Мы в равной степени увлекались охотой с борзыми, верховой ездой и чистокровными скакунами.
   В комнате стояла тишина, никто не шелохнулся. Часы на камине пробили четверть часа. Их неожиданный бой испугал Питта.
   – Лора… леди Энстис была необычайно красивой женщиной. Я впервые видел подобную красоту, – продолжал Байэм. – Ее белоснежная кожа была подобна лепесткам ночной лилии, и художник, создавший ее портрет, недаром назвал его «Луноцвет». Я не встречал женщины, в чьих движения было бы столько волшебной грации. – Он снова умолк. Видимо, боль утраты никогда не утихала в его душе, и теперь Байэм произносил слова, лишь бередящие незажившие раны, которые он так долго скрывал. – Я был непростительно глуп. Энстис – мой друг, я был его гостем… и я предал его, предал словом, хотя не предавал ни действием, ни поступком. – Голос его был настойчив и взволнован, словно он умолял поверить ему, ибо это было так важно для него; в нем звучала та искренность отчаяния, которая была сильнее его нынешних волнений и страхов.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация