А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "На качелях судьбы" (страница 5)


   Когда наступили трудные годы гражданской войны, Анне наряду со всеми, пришлось пережить её ужасы. Ей всё хозяйство пришлось взять на себя. Остались немощные родители, и она с малыми детьми. Мужа мобилизовали, несмотря на то, что у них было четверо детей и пятым она осталась беременной. Парфирий знал, что она должна скоро родить, очень переживал. Вскоре, в декабре месяце, в самые Никольские морозы, родился мальчик, и назвали его в честь святого Николая-угодника, Николаем.
   На руках у неё оказалось пятеро детей: два мальчика, две девочки и снова мальчик. Пока запасы у них в доме были – заготовленные вместе с мужем. В погребах и солёные грибы, и огурцы, и помидоры, и картофель. У скота корм был. Так что пока жили, но постепенно всё уходило: семья большая, и постоянно приходили соседи с просьбой о помощи; что можно было дать, тем Анна делилась.
   Война подступала к их деревне. За околицей слышались выстрелы, взрывы. Деревня дрожала от взрывов, стрельба не прекращалась. Белая армия сражалась с Красной. Силы были неравные, то одна сторона не выдерживала натиска, то другая. Вскоре заалевший закат закрыло потемневшее облако. После каждого взрыва оно становилось всё больше и больше и обволакивало деревню.
   Она надеялась, что, возможно, где-то рядом и Парфирий. После мобилизации о нём ничего не было известно. В каких он частях сражается? Где? В то время, по слухам, белые переходили в Красную армию, а красноармейцы в Белую. Шла настоящая братоубийственная война.

   … Парфирий, находясь мобилизованным в рядах Красной Армии, верил, что она ведёт справедливую войну за обездоленных, защищая право на достойное существование человека. Войны никто не хотел, но было применено насилие, которое вынужденно вылилось в войну. Поэтому она была не злонамеренна и не бессмысленна. Она должна была принести добро людям. У неё имелась прекрасная цель. Он видел смысл в ней – ведь если обездоленный народ не будет отстаивать свои права, его ещё больше обездолят и раздавят. Его поддерживали товарищи по борьбе. И вместе с ними, они в часы досуга обсуждали эту тему не раз, находили, что борьба осмысленная. Но одновременно задавали себе вопрос: почему в битве за добро люди вынуждены совершать так много зла? Если так высока цена за справедливость, нельзя ли найти способ уравновесить чаши весов? Где наши учёные мужи, почему они допускают это? Война несёт разрушение, распоряжается человеческой жизнью во имя победы за право на жизнь… Эти рассуждения не нуждались в философских предпосылках, было ясно одно: раз власти не смогли обеспечить нормальное существование народа, то этим занялись военные.
   Анна глубоко в душе переживала за Парфирия и в самом деле не знала, в каких частях он находится. Писем от него не было. Была общая мобилизация, и куда он попал, в какие войска, никто толком объяснить не мог. Какие должен выполнять приказы? По отношению к кому? А как быть с теми, от чьей руки погибли родственники, друзья? Состав Красной и Белой армий не так уж отличался друг от друга. Костяк командного состава Красной Армии составляло то же офицерство, а подавляющая часть Белой Гвардии состояла из крестьян, казаков, рабочих. Зачастую целые дивизии переходили из Белой армии в Красную. Вот и узнай, где кто?
   10 июня 1919 года красные прорвали белый фронт у города Сарапула и Бирска. Помог в этом 21-й Колчаковский полк, перебивший своих офицеров и перешедший к большевикам. Белыми были потеряны в июле месяце Пермь и Кунгур. В сражениях за населённые пункты одерживали победу то Красная Армия, то Белая, и населённые пункты переходили по нескольку раз из одних рук в другие. В это время Парфирий бился далеко от деревни.

   … Молодое красивое лицо её было спокойно, губы плотно сжаты. На лбу от её тёмных волос не осталось и следа. На фоне всей причёски седые, они, как ореол, окружили лоб, виски и уходили дальше, в узел закрученных на затылке волос. В этой жизни она рано поседела.
   Анна наполняла медленно тянущееся время раздумьями. Над нею проплывали облака, разные по цвету и форме: то взъерошенные кони, то горы снега, то медведи, то среди них она видела себя и всю прошедшую жизнь, оставшуюся позади. Но она всегда останавливалась на одной и той же картинке: большой, высокий и надёжный муж, и около них все дети, плотно прижавшиеся друг к другу Она пыталась в облаках отыскать сходство с личиками своих детей, и в воображении ей это удавалось. Но облака быстро проходили, и снова в наплывающих снежных комьях она пыталась отыскать сходство со своим семейством. Ведь дома остались ни в чём не повинные дети, а свекровь, измотанная неурядицами и постоянными бедами, болела всё чаще и чаще. Следить за всеми детьми было трудно, хотя старшенькие помогали.
   Так прошёл день. Смеркалось. Она старалась отвлечься от тягостных мыслей, вглядываясь в звёздную неподвижность неба. Появилась луна. Она была такая жёлтая, яркая, висела над ней, словно улыбаясь, и освещала дно ямы. Но скоро скрылась, и стало по-прежнему темно. Она присела на корточки, и перед ней снова поплыли события пережитых дней. Она постоянно задавала себе один и тот же вопрос: когда это кончится? Вот уже четыре раза деревня переходит от красных к белым, и в четвёртый раз её собираются расстреливать. И каждый раз задают один и тот же вопрос: в каких частях служит ваш муж? Где он? Раньше её выручали красные. Как только заберут её, и пойдут по деревне разговоры, что жён красноармейцев будут расстреливать, сразу появятся красные отряды и вытеснят белых.
   Но вот на четвёртый раз кто ей поможет? Кругом тишина, не слышно стрельбы, а завтра снова допрос, а потом обещали расстрелять. На военную карту ставилась и её жизнь. Расстреливают за преступления, она их не совершала. А муж? Тогда все были на войне. Кто белый, кто красный даже не по своей воле, и в чём они виноваты? А вдруг он не красный – значит, белый. А может быть, его вообще нет в живых? При этой мысли её сердце защемило. Перед её взором предстали все дети. Они-то в чём виноваты? Что с ними будет? В приют их передадут или тоже расстреляют?
   Ночь прошла в тревоге. Она постоянно вздрагивала от стуков, глядя наверх, в открытое пространство, похожее на небольшое окно, в звёздное небо. В синем небе звёзды мерцали, подмигивали, словно подавали надежду: «Ничего, выживем…» От тяжких раздумий, неудобства положения силы её таяли. Как сложатся события? Нельзя было загадывать не только на двое суток вперёд, но и на два часа.
   Рассвело. Наверху послышался разговор нескольких человек: «Бери её за другой конец, я за этот, а ты посредине». Через несколько минут в яму опустили лестницу, за нижний конец которой она должна ухватиться и вылезти наверх. Она подчинилась и осторожно стала подниматься вверх. Почувствовала запах тепла и увидела, что кое-где по двору проступала зелень. Она не могла надышаться тем свежим воздухом наверху, который резко отличался от воздуха на дне ямы.
   Скомандовали: «Руки назад, иди по дорожке к стенке». Поняв, что это конец, она закрыла лицо ладонями, постояла какое-то мгновение. Получив толчок дулом ружья в спину, она оторвала ладони от лица и зашагала тяжёлыми шагами убитого несчастьем человека. Она шла, но ноги её не слушались, и эта дорожка по двору казалась ей бесконечной.
   Услышав команду «Стой», она остановилась. «Повернись». Повернувшись, она увидела против себя белого офицера и несколько солдат с ружьями, выстроенных в цепочку, друг около друга. Офицер вместо ружья держал белый платочек. Оцепенение ужаса глядело из ее немигающих глаз. От сильного потрясения слёз не было. Они застряли где-то далеко и не поступали к глазам.
   Офицер обратился к ней: «Последний раз тебя спрашиваю, где твой муж? Сейчас взмахну белым платком и тебя не будет». Анна молчала. Она и раньше думала, хоть бы и точно знала, все равно бы не сказала ничего, не предала Парфирия. Её мозг был совершенно отключён. Подняла голову вверх. Посмотрев в небо, вспомнила слова из Библии: «Отцу Небесному не слабость угодна, а крепость духа».
   Белый офицер поднял белый платок над собой. Солдаты ждали последней его команды: «Пли!»
   Вдруг все увидели, что с пригорка бежит женщина и машет руками, держа в них что-то, и кричит: «Не стреляйте, не стреляйте! Её муж нашелся! Вот письмо!» Офицер оглянулся, увидел женщину, несущуюся с пригорка, как на парусах, дал команду: «Отставить». Вглядываясь вдаль, Анна узнала в ней соседку, тоже по имени Анна. Женщина, подбежав к белому офицеру, стала что-то говорить. До Анны доносились отдельные слова. Она показывала письмо и говорила: «Вот от её мужа письмо пришло, он нашёлся». Офицер взял письмо, начал читать почти вслух: «Здравствуй, дорогая Аннушка, и, наши детки!» Дочитав письмо до конца, он увидел обратный адрес, номер части Белой армии. Долго ещё крутил его, перечитывая несколько раз. Потом дал команду всем: «Отставить. Солдаты, кругом. Шагом марш!» Анну отпустили.
   Домой возвращались они вместе с соседкой. Соседка вертела письмо и рассказывала, что она получила письмо от своего Петра и в душе благодарила его за то, что он не назвал детей поимённо и не указал своего полного имени и фамилии, а поставил только роспись и номер своей военной части и местонахождения… «Вот я и не спала всю ночь. Думала, думала как помочь тебе? Еле утра дождалась и сразу побежала на командный пункт. Вдруг поможет…»
   Только сейчас у Анны глаза от пережитого потрясения наполнились холодными слезами. Волнение сердца подсказывало, что в этот миг не важно существо разговора, и лишь отдельные слова доходили до её слуха. Она резко повернулась к ней, крепко обняла. Слёзы рекой полились из её глаз по щеке. Она могла только вымолвить: «Ты спасла мне жизнь, а детям мать». Положив голову на плечо соседке, она разрыдалась. Дальше они шли в обнимку, обе обливаясь слезами. Одна от счастья, что увидит снова детей, и благодарности Всевышнему. Другая, довольная собой, своей догадкой, тем, что смогла помочь соседке, и они снова вместе…
   До деревни Половинное вести из столицы доходили не так быстро. Жителям этой деревни позже стало известно, что совершилась революция, что на юге Белые войска признали своим командующим генерала Деникина, а Сибирь находится под властью адмирала Колчака, провозгласившего себя Верховным Правителем России. В эти огромные силы входило всё казачество и офицерство русской армии. Они намеревались соединиться, создать кольцо вокруг Москвы.
   Красная Армия дралась против этих Белых армий. В неё входили рабочие, матросы и бывшие солдаты, а позже и крестьяне.
   К этому времени под влиянием жесткой политики большевиков ситуация стала меняться. Большевики контролировали территорию центральных районов России, где проживало около сорока процентов всего населения России. Защищая Советы, Москва не прекращала мобилизацию людей в Красную Армию.
   На просторах Сибири воевали обе армии. Полководец Красной Армии стремился отбросить войско адмирала Колчака к югу Сибирской магистрали.
   В июля 1918 года армия Колчака бросилась на Красных в грозной решимости. Белые надеялись вырвать победу. Но пятого августа Красные одержали верх по всему фронту.
   Действия происходили на юге Сибири, в Омской области, и в близи города Петропавловска. Во многих случаях Красная Армия добивалась успеха, приходилось даже штурмовать занятые белыми города. Боролись за каждое село, деревню. Измотанные гражданской войной села переходили под власть то одной армии, то другой по четыре-пять раз. В середине октября 1919 года, получив подкрепление, погнали белых вдоль железной дороги до Петропавловска. В конце октября сопротивление Колчака было окончательно сломлено. Вечером двенадцатого ноября Колчак и его штаб покинули Омск на семи поездах, три из которых везли золотой запас бывшей Империи, когда-то отбитый у красных в Казани.
   Парфирия мобилизовали в ряды Красной Армии. Он, как и все бойцы, выполнял обязанности пехотинца. Положение не только всей армии, но и его отряда постоянно менялось, и точного адреса не мог знать никто. В один из боёв он был тяжело ранен.
   Выдалась морозная тихая ночь. Он очнулся. Луна ярко светила ему прямо в лицо. Его куда-то везли. Он пытался пошевелить рукой, ногой, но не смог. Боль сковала всё тело. На губах засохла кровь, хотелось пить. Решил позвать седока, но из гортани исходил не голос, а тихий хрип. Ему очень хотелось кричать, двигаться, но он не мог этого сделать. Наконец-то седок уловил его хрип и сказал: «Потерпи, браток. Скоро уже госпиталь. Благодари Бога, что тебя подобрали. Думали, что ты помер». Он корчился от боли, но иногда впадал в забытьё и тогда ничего не чувствовал. Временами ему казалось, что он в каком-то мокром липком мешке. Лошади остановились. Седок скомандовал: «Открывай ворота, да побыстрей носилки! Он совсем немощный!» Парфирий почувствовал холод, и его тело положили на что-то твёрдое…
   Врачи долго боролись за его жизнь. Выходили. После ранения у него одна нога была короче другой на четыре сантиметра. Одна из пуль попала в сухожилие. Доктор во время его выздоровления часто над ним подшучивал: «Ходить теперь до конца жизни будешь на каблуках». Когда ему разрешили вставать, первый раз он осторожно спустил ноги с кровати. Затем стал осторожно опускаться на пол. Встал одной ногой, а второй он не мог достать до пола. Кое-как вторую поставил на носочек, пятка не касалась пола. Схватившись за спинку кровати, он подумал, что у него голова кружится и он какой-то кривой. Начал передвигаться по полу, держась за кровать и покачиваясь. Вошёл в палату доктор: «Даты, брат, учиться ходить начал. Ничего, ничего всё образуется. Сделаем тебе костыль, и всё будет в порядке».
   Находясь в госпитале, Парфирий думал, что как только поправится, непременно напишет письмо домой. Дойдёт ли оно? Раньше совсем не мог, часть их постоянно находилась в движении. А сейчас вернётся ли с ответом? И как долго он ещё пробудет в госпитале? Мысли об этом не покидали его.
   Походив несколько дней с костылём по палате, он стал чувствовать неудобство и стыд: ведь молодой ещё. Ходил так, ходил, потом додумался: «А что, если я банку привяжу к пятке?» Нашёл поменьше жестяную баночку, прибинтовал её и сразу почувствовал облегчение. Доктор увидел эту картину, заказал ему сапоги, а на одном сделал набойки в виде каблука повыше. Принёс в палату, померили – подошло: «Ну, вот, и на каблуках у тебя хорошо получается. Так что комиссия тебе не светит».
   Так как в армии каждый человек был на учёте, его не комиссовали, а оставили при санбате. Вменили в обязанность с поля убитых собирать и подвозить к братским могилам. Служба его продолжалась. Он часто думал об Анне, о детях, о доме… Как они там? Сыты ли? Кругом такой голод, разруха. Сам себя успокаивал: Анна костьми ляжет, но детей чем-нибудь да накормит. Да и не одна она там, а с родителями. Парфирий не знал, что при повторной мобилизации забрали и отца, и его уже нет в живых. В деревне остались одни женщины, немощные старики да дети. Писать он по-прежнему не мог. Места дислокации постоянно менялись, в госпитале долго пролежал, а сейчас то же самое. Письмо дойдёт ли? А может, быстрее похоронка?…
   Выделили ему лошадь с санями, стал он ездить по полю после отшумевшего боя, собирать убитых, а пули так и свистели кругом… Везёт, бывало, в санях убитых солдат, а пули в него так и летят. Приезжал в госпиталь в продырявленной шинели. А потом решил обхитрить противника: положит бойцов убитых, сам сядет между ними, одного сзади посадит, другого спереди – так и жив остался.
   Беспорядки после войны ещё долго продолжались. Позже детям своим он рассказывал: «Не бойтесь мёртвых, а бойтесь живых».
   Тем временем поезд с Колчаком и его окружением нёсся к Иркутску. В Иркутске прорваться не удалось, там шли ожесточённые бои и не давали хода белым. Легенда о «железной воле» Колчака разрушилась. Четвёртого января 1920 года он издал последний указ о передаче власти. Так закончилась его карьера на высочайшем посту Белого движения.

   Гражданская война, период классовых столкновений, началась с октября 1917 года, закончилась осенью 1922 года, когда Белая гвардия была разгромлена на Дальнем Востоке. Это было противостояние классов и общественных групп. В отличие от обычных войн, она не имела чётких границ – ни временных, ни пространственных. Эта война, шедшая на протяжении почти шести лет в России, стала одной из самых страшных войн за всё тысячелетие истории нашего государства. В неё были вовлечены люди всех сословий и национальностей, ещё недавно мирно сосуществовавших на всей широте необъятной Российской Империи.
   Спорили историки и задавали друг другу один и тот же вопрос, кто был виновником развязывания этой братоубийственной войны? Либо представители классов, потерявших власть, собственность и влияние; либо большевистское руководство, навязывавшее стране свой метод преобразования общества. Всё-таки историки считают, что виновными следует считать обе политические силы, которые в борьбе за власть использовали народные массы.

   Он шёл долго. Прибитый каблук к тому времени износился и отвалился. Дальнейший путь он шёл, переваливаясь с боку на бок и хромая. Позже он сам научился менять каблук, выбирая материал покрепче, чтобы держался дольше, или менял сразу оба каблука. Приобрёл сапожную лапу, гвозди, подмётки – всё необходимое для этого дела. Он был мастер на все руки и всё умел делать сам.
   На улицах было пустынно. А сейчас он свернул с раннее оживлённой улицы, пошёл переулками. Снег похрустывал под сапогами. Парфирий подходил к своему дому. Затаив дыхание, остановился. Постоял. Прислушался, что делается у него в доме… В голове крутились одни и те же вопросы, которые не давали покоя всё это время: как дети? И кто у него родился последний? Как жена управлялась с ними всё это время? Он ещё долго не мог поднять руку, положить её на ручку калитки и открыть дверь. Наконец-то решился. Зашёл во двор. Остановился посредине, почувствовал тепло своего двора и дома. Ухоженный двор открывал объятья своему хозяину. Он стоял, выпрямившись на одной ноге, а другая носком чуть касалась земли. Порфирий вдыхал запах родного дома…
   На скрип калитки выбежала Анна, а за нею все дети. Увидев Парфирия, от неожиданности и от постоянных мыслей о нем, она вдруг засомневалась – не привидение ли это?… Она остановилась и не могла сделать и шага похолодевшими ногами. Они словно стали ещё и ватными. Стояла и продолжала смотреть, узнавая знакомые и родные черты. Дети стояли, рядом обхватив её колени ручонками. Он приблизился к ним. Они не могли говорить, всхлипывать, причитать. Какая-то неведомая сила удерживала их, разливая тепло по телам. Все стояли, плотно прижавшись друг к другу, пока во двор из дома не выбежала Елена Васильевна с плачем и воплями: «Наш долгожданный вернулся!» – и бросилась в объятья к Порфирию. Увидев эту картину, дети тоже кинулись к отцу, обступив его кругом. Он взял на руки и поднял над собой самого маленького, Николая, которого он ждал, но увидеть до сих пор не пришлось. Анна торопливо заговорила: «Мы назвали его Николаем. Он родился в день Святого Николая – чудотворца. Никола-зимний, холодный. Никольские морозы – это первые серьёзные морозы. Трещали так, что через окна в морозных рисунках ничего не было видно. Снегу намело под самые окна, привалило вплотную все заборы». Она от радости говорила, говорила, и эта тема для неё была самая важная. В ней заключалось всё: её любовь, радость оттого, что самый маленький теперь будет знать своего отца, и все наконец-то теперь будут вместе.
   «Так вот ты какой вырос, молодец! Сам ходишь, но больно худой» – сказал отец. «По-разному жить приходилось, вот и худой. Холод, голод нас одолевал – всё было. Но потом, потом об этом… А теперь, дети, давайте быстренько дров в баню наносите. Баню для отца топить будем», – сказала Анна.
   Только сейчас она разглядела его поближе: уставший, худой, пыльный с дороги… Присмотревшись, Парфирий увидел её молодое красивое лицо, обрамлённое седой короной, и оцепенел. У Анны были чёрные длинные волосы. Она их искусно укладывала в высокую причёску, подхватив сзади гребнем…
   Увидев её седую, он потерял свой обычный облик, сник. У него похолодели вмиг руки и ноги. Он не мог сдвинуться с места. Так они долго стояли, смотря друг на друга, словно пробуя себя на выдержку. Когда у Анны не осталось и следа сомнения в том, что это не сон, она произнесла: «Отец вернулся!» Только тогда Парфирий сделал первый шаг к ней. Шагая, немного наклоняя туловище, прихрамывая на один бок, он становился то ниже, то выше.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация