А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "На качелях судьбы" (страница 4)

   Анна сразу оставила работу у целовальницы. Дети уже подросли. Целовальница сожалела, ей была все равно нужна домработница. Но она была очень благодарна за все эти годы Анне. Она понимала, что и ей пора устраивать свою судьбу. В знак благодарности она подарила Анне на свадьбу за её труды самый дорогой материал на свадебное платье, материал на занавески и постельное бельё. Анна сразу начала готовиться к свадьбе: шить подвенечное платье, вышивать занавески, наволочки, пододеяльники, простыни. Так уж было заведено, что невеста должна быть мастерицей и тттить должна уметь всё своими руками. Она была крепкой, сильной девушкой. Была одинаково искусна, как в вышивании лёгких тканей, так и в ведении хозяйства. Вечером приходили подружки. Они все вместе садились за вышивание и пели обрядовые песни.
   Наступила осень. Октябрь в народе называют месяц-свадебник. Время огородной и полевой страды прошло. С праздника Покрова начинают по деревням играть свадьбу за свадьбой. Это время особенно удачно для празднования свадеб. Счастливый знак для обручённых, если снег на Покров землю покрывает. В этот день девки приговаривают: «Покров-батюшка, покрой землю снежком, а меня женишком». Раздавался звон колокольчиков. По широкой улице села Каменного мчались тройки лошадей, запряжённые кареты с колокольчиками и лентами на дугах. На звон колокольчиков жители села выскакивали из своих домов на улицу и наблюдали за происходящим.
   В назначенный день к дому Анны подъехали три кареты, запряжённые тройками разнаряженных лошадей. Кареты остановились у дома одна за другой. Лошади были упитанные гладкие и блестели на солнце. Кстати сказать, Парфирий сам всех их выхаживал, холил, кормил, поил, тоже готовился к свадьбе, чтоб не опозориться перед Анной и родней невесты.
   Из карет вышли люди и направились в дом. Лошади стояли у крыльца, копытами скребли землю, ржали, просясь снова в поход. По обычаю, жених должен заплатить выкуп за невесту, и подруги Анны не впускали жениха и гостей в комнату невесты, пока её не выкупили. Жених и его друзья были щедры. Осыпали подруг деньгами, конфетами. Анна в это время сидела одна за накрытым столом и ждала, когда подруги навеселятся, впустят жениха и его гостей. Наконец, подруги, насмеявшись, остались довольны и открыли дверь, не без усилий жениха, в комнату невесты. Так весело начиналась их свадьба.
   Анна в новом подвенечном платье и фате величаво восседала за столом. Спокойно без суеты, осторожно встала и движением руки указала на сиденья вокруг стола. Присутствующие сразу отметили глубину её синих глаз, похожих на два василька, которые своим блеском отражали её внутренний мир, её чистую душу. В них содержалось больше информации, чем в какой-либо фразе, если бы она её произнесла – столько было в них доброты и огня… Учтивостью и сдержанность манер выдавали подлинную сущность её натуры.
   Первым к ней подошёл жених, поцеловал ей руку и подал букет из белых роз. Своим нарядом жених несколько ошеломил её. В белом костюме, с белой розой в петлице, в белых перчатках, высокий, стройный, белокожий – но изредка щёки его заливались румянцем. На фоне этой всей белизны выделялись чёрные, красиво уложенные волосы, и чёрные глаза горели огнём… Анна поблагодарила его за букет, пригласила всех гостей рассаживаться.
   Парфирий был тоже сражён красотой невесты в подвенечном наряде. Бледность её лица слегка выдавала волнение. Но это её не портило, а придавало большую аристократичность.
   Родители невесты и жениха попросили всех поднять наполненные небольшие рюмки и поздравили с начатием большого дела – создания новой семьи. А потом все дружненько отправились в церковь на венчание.
   Парфирий подошёл к Анне, предложил руку, она опёрлась на неё. Через несколько шагов он взял её на руки и понёс к карете. Осторожно усадил, около неё рассадил всех её подружек. Сам пошёл в другую карету, к друзьям. Остальные гости разместились на свободных местах.
   Лошади, наконец-то дождавшись, перестали бить копытами и все отправились в путь. Около церкви собралось много народу. Ждали жениха и невесту. Все хотели посмотреть на эту свадьбу. Анну очень все любили. Она была любимицей среди всех её подружек – добрая, отзывчивая и всем помогавшая. У каждого было на уме: неизвестно, когда мы её увидим, ведь она уезжает в другое село. А остальные девушки ей просто завидовали: муж такой красавчик!
   Со звонкими бубенцами свадебный кортеж подъехал к церкви. Парфирий снова подошёл к Анне, помог ей выйти из кареты, взял на руки, и они вместе со всеми гостями вошли в церковь. К церемонии уже всё было готово. Священник с дьяконом и служками уже ждали их и поспешили к ним навстречу. Поставив их рядом посредине церкви, священник выразил своё восхищение: «Я ещё такой красивой пары не венчал».
   Анна, стоя рядом с женихом, смотрела на него и думала: какой он всё-таки красивый. В этом костюме, белой шляпе, которую пришлось снять, стройный, широкоплечий, с румяным лицом, выше её на целую голову – на него можно положиться. Она себе казалась такой маленькой, хрупкой, тоненькой девушкой рядом с ним. При этих сравнениях у неё всё плыло перед глазами.
   Церемония венчания началась, а она всё не могла придти в себя. Пламя свеч, цветы, образа святых, духовенство – всё кружилось, и она про себя повторяла: только бы не упасть. Механически отвечала на вопросы священника о согласии быть его женой. Он говорил о верности, о любви, о долге, о заботе друг о друге, а она поспешно отвечала: «Да, да…» Для неё вся церемония проходила как в тумане. Очнулась, когда священник попросил её дать руку, чтобы надеть ей кольцо. Священник обвенчал их. Они поцеловались. Их стали поздравлять все родные, знакомые. Но Анна по-прежнему до конца не могла ещё сообразить что к чему. Видя её растерянность, Парфирий взял её на руки и понёс в карету. Заботливо усадив, сел рядом, положив букет белых роз ей на колени. Гости все рассаживались.
   Вдруг она увидела Пашу. Он стоял вдалеке с бледным лицом и держал в руках астры. Он немного опоздал к началу церемонии. Дома Паша не находил себе места. Думал, отчего раньше не сделал ей предложение? Он стеснялся своего прошлого прозвища – да и согласилась ли бы она ещё стать его женой? Он мучался. Вспоминал, как в первый раз подарил ей сирень. Разговоры по-соседски. Ухаживания особого и не было. Просто они были хорошими соседями. Думали, что так и будет продолжаться всю жизнь. Стал вспоминать мелочи их случайных встреч на улице. Тогда и узнал, что она больше всех цветов любит белые астры. Почему астры, да ещё и белые? Она ответила: «Белый – цвет чистоты, а астры – они долго живут, и всё помнят». Он ходил из угла в угол. Надо же поздравить её, возможно, он её больше никогда не увидит. Он поспешил отыскать белые астры. Сам Паша любил тюльпаны, это тоже знала Анна…
   Процессия двинулась, под колёса их кареты стали бросать лепестки роз, а Паша бросил весь букет сразу и пошёл быстро прочь. Она почувствовала его глубокую боль. Из глаз брызнули слёзы. Но она взяла себя в руки, ведь она давно всё решила. И может ли ранний тюльпан встретиться с поздней астрой? Они цветут в разное время года. Тюльпан с астрой никогда не встречаются в природе. Так предназначено ею самой.
   Парфирий принял её слёзы как прощание с селом Каменное, прижал её к себе. Так оно и было. Анна, ничего не сказав, взяла с колен букет белых роз, прижалась к его груди, почувствовав тепло, защиту и надёжность. Свадебный кортеж из церкви отправился в село Половинное для продолжения свадебной церемонии. Потом Анне предстояло остаться там жить навсегда…
   А лепестки белых роз летели и летели на них, на дорогу. Их сыпали и сыпали друзья из впереди идущей кареты. Сверху шёл пушистый снег, и вместе с лепестками роз обсыпал их головы и одежду. Анна вместе с букетом сильнее прижалась к мужу, думая, для неё он теперь самый главный человек в жизни. Наклонившись к ней, он поцеловал её в оба глаза, прижимая её одной рукой к себе и увозя Анну в свой дом навсегда. Мечтал, что они будут всегда вместе всю оставшуюся жизнь. Конечно, он был однолюб и очень ревнив. Но этих семейных горестей она ещё не знала.

   После свадьбы Парфирий повёл представлять ей своё хозяйство. Из своей спальни вывел в просторную гостиную, застланную дорожками, с большим круглым столом посредине, с плотно прижатыми к нему стульями из дуба. На окнах занавески. Всё кругом чисто. Вот вход в спальню родителей. Открыл дверь в следующую комнату: пока это для гостей. Ввёл торжественно в большую кухню, широко открыв двери. В тёплой кухне пахло свежеиспеченными пирогами, свекровь уже постаралась. Дальше они вышли в большой двор, везде было всё прибрано и чисто. Ближе к дому стояли сараи, около них верстаки и ещё какие-то необходимые станки. В конце двора стояла баня.
   В конюшне заржали лошади. Парфирий взяв за руку жену поспешил туда. Он заговорил с ними: «Ах, здравствуйте, мои хорошие! Отдохнули? Сейчас я вам овса подсыплю». И тут же ловко ведром из закромов начал насыпать каждой. Анна подошла к одной из лошадей и начала гладить тоже приговаривая: «Устали, бедные… Но отдыхайте пока». Затем пошли в курятник. Парфирий показал Анне насест, куры кудахтали и ходили по полу, собирая зёрнышки. Он тут же подсыпал зерна в корытца, и начали они вместе с Анной собирать в корзину из гнёзд вновь снесённые яйца. Они были такие свежие, что чувствовалось ещё тепло, исходящее от них.
   Каждый раз, когда муж переводил Анну из одного сарая в другой, она ловила на себе его украдкой бросаемые на неё восхищённые взгляды.
   Дальше они пошли к гусям, к уткам. Везде он подсыпал корм, и кругом было чисто, по-хозяйски всё сделано со всеми приспособлениями. Посмотрев всё хозяйство, Анна сразу не могла принимать никаких решений. Пока ей всё нравилось.
   Баня уже топилась. «Теперь это всё твоё. Ты полная хозяйка. Остаётся поддерживать чистоту и беречь нашим наследникам. Как ты думаешь их много у нас будет?» – спросил он. Парфирий притянул Анну к себе, обнял и поцеловал. «Так я жду ответа, не отвертишься, сколько?» От неожиданного вопроса Анну бросило в жар. Лицо её стало красным. Она прижалась к нему и тихо сказала на ушко: «Сколько будет, все наши. Только Бог знает, сколько…» Удовлетворённый ответом, он радостно улыбаясь, взял её на руки и понёс в дом.

   Имея свою многочисленную семью, Парфирий часто вспоминал и уже не обижался ни на свою мачеху, Елену Васильевну, ни на отчима. Да и Евдоким Васильевич, хоть и молчаливый был, но во всём поддерживал Елену Васильевну. В особо тяжёлые минуты, в её отсутствие, старался приголубить его, успокаивая: «Ведь она мать-хозяйка, держит нас с тобой строго для нашей же пользы. Видишь, какое у нас огромное хозяйство! Надо со всем этим управиться. Нас накормить, чаем напоить. Тебе же нравятся её свежеиспечённые пироги с клубникой, малиной, вишней, мясом? Ей тоже тяжело, а мы, как можем, давай ей будем помогать. Пусть командует нами, у неё это хорошо получается». Так он вспоминал своё тяжёлое детство и благодарил, что, всё-таки она сделала из него человека, уже генетически запрограммированного. Гены тоже в этом сыграли свою роль, дали настрой в жизни.
   Временами он вспоминал родного отца, который дал ему духовный настрой – это тоже немаловажно. Жаль только то, что он, тогда ещё несмышлёный мальчишка, у него не спросил подробностей о родстве, о настоящей фамилии. Считал, что встречи так и будут продолжаться. Родной отец тоже не мог многого рассказать подростку во имя его же благополучия. Такое было тяжёлое время. Многие из революционеров меняли фамилии и скрывали родство во благо своим близким.
   Вспоминая, Парфирий в душе благодарил Елену Васильевну за то, что она любила его детей. Особенно первенца Ефима. Вместе с отцом они души не чаяли в нём. Всё чаще стали оставаться дома по хозяйству. А молодые работали на поле. Парфирий без Анны не мог уже и дня прожить, брал её всегда с собой. В поле она была ему хорошей помощницей. Делали все дела вместе. Даже Анна, вжившись в роль молодой хозяйки, подсказывала, как лучше сделать то или другое дело. Он был очень доволен и часто называл её «моя инженерша». Во всех хозяйских делах прислушивался к её советам. На полях у них колосилась пшеница, рожь, просо, овёс. На зиму для них и скота всегда было всё припасено.
   Когда было трудно и надо в короткие сроки сделать все полевые работы, они выезжали все вместе, иногда нанимали работников. Нанимал Парфирий по особому принципу, как учил Евдоким Васильевич. Около дома росли и овощные культуры. Так что на зиму у них всего было достаточно, да, ещё наделяли и бедных. Давали бедным сразу много. Придут к ним с просьбой – так Парфирий насыпал сразу полмешка муки, просо для каш, мешок картофеля. Сам видел, где были немощные, помогал и подвозил на подводе тоже в большом количестве, чтобы они не мучались.
   Позже, через два года, появился ещё один наследник. Назвали его Егором. Затем родились дочери Полина и Мария. Жили они большой дружной семьёй. Родители тогда совсем перестали выходить в поле, занимались домашним хозяйством и детьми. Всех они очень любили, лелеяли. Парфирий, бывало, соберёт всех, посадит в карету и повезёт в поле показать, как колосятся хлеба, просо, овёс. У родителей пробивались слёзы радости, блаженства, и они радовались, что вырастили себе достойного сына. Евдоким Васильевич советовал: «Ты, сынок, если не будешь успевать с уборкой урожая до непогоды, найми лучше работников, рассчитаешься натуральным зерном или мукой после помола». Так и жили дружно, помогая и поддерживая друг друга. И настолько они стали близки друг другу, что были не только мужем и женой, родителями, но и единомышленниками. В их доме всегда был полный достаток.

   …Анна проснулась рано. Встала. Зашла в комнату к детям. Они крепко спали. Она осторожно поправила им одеяла, сползающие с кроватей. Села на одну из кроватей. Стала смотреть на детей и вспоминать. Её губы дрогнули в грустной улыбке. Дни и мирные, и страшные летели, оставляя больше всего только отметки на дверях по мере взросления детей. По ним считали кому какой годик пошёл.
   Боже мой! Как же они выросли?!! Один краше другого. А самого старшего Ефима так все обожали!.. Первенец… Елена Васильевна, бабушка, без него не могла жить, так и держала всё время около себя, приговаривая, мол, наш маленький наследник, вот кто круче отца будет с лошадьми управляться. Она с ним и в сарай к лошадям, коровам, курам и ко всей живности. С малых лет приучала за ними ухаживать. Бывало, скажет: «Ну-ка, Ефимушка, дай овса лошадям». А ему было радостно. Возьмёт совочек поменьше да полегче, зачерпнёт овса, пытается поближе подойти к кормушке и подсыпает. А сам с радостью прыгает и кричит: «Бабушка, бабушка! Посмотри, как лошадка кушает!» Бабушка одобрительно кивала головой и приговаривала: «Вот и ты не капризничай за столом, а то не вырастешь и на лошадь сесть не сможешь». На это он ей отвечал: «Буду, буду, бабушка, есть! Вот только каши много есть не буду. Мне прыгать тяжело будет» – «Хорошо, хорошо», – отвечала бабушка. Вот так они с внуком вели разговор, когда заходили в сарай за чем-нибудь или гуляли по двору.
   Но долго Анне вспоминать не пришлось. Посмотрев на сонных, спокойно спящих детей, изредка поворачиваясь с боку на бок или улыбаясь во сне, она отключилась от воспоминаний, подумав о завтраке. Они скоро проснутся. Надо идти готовить завтрак. Налюбовавшись детьми, Анна вышла из детской. Умылась. Посмотрела в окно. Шёл мелкий снег, постепенно превращаясь в пушинки. Денёк сегодня отменный, тёплый, безветренный. Снег прямо с неба сыплется, подумала Анна и пошла на кухню.
   Увидев её свекровь, сразу обратилась к ней: «Уже проснулась, Аннушка, я вот тебе квашню приготовила. Видишь, из ведра вываливается. Начинку любую. Хочешь, пирожки с мясом, вот фарш. А хочешь, творожные, ягодные. Детвора будет радоваться. А я пойду, полежу, устала немного уже». Тесто и впрямь из ведра выползало, накрытое чистым полотенцем, высоко поднялось.
   Анна поздоровавшись, поблагодарила за помощь: «Было бы из чего, напечём, – сказала она. – Мама, а денёк-то какой сегодня, посмотрите. Дети проснутся, позавтракают, и можно на санках их покатать. Да и в снежки поиграть. Снег-то пушистый. Так и напрашивается снеговика вылепить». Свекровь посмотрела в окно и удивилась: «Как, это я такую красоту за работой не заметила?!!»
   …Шёл мелкий снег, затем повалил хлопьями. Поднялся сильный ветер, и с воем закружил всё. Поднялась метель. В одно мгновение небо потемнело, всё закружилось. Впереди ничего не было видно. Всё исчезло. Анна вышла во двор. Наощупь пошла по направлению к воротам проверить засов. Прислушалась к сильному свисту ветра, который, казалось, вот-вот сорвёт крышу с их дома. На улице ничего не было слышно. Улица была безлюдна. Затихла окончательно. Не слышно даже редкого скрипа полозьев. Всё в порядке. Она вернулась в дом, крепко закрыв за собой дверь, внимательно закрыла на все запоры: болт, цепочку и крюк. Вошла в переднюю, а затем на кухню. Дрожа от холода, она села около русской печи, прижавшись щекой к тёплой её стене. Тело начало согреваться. У неё поплыли круги перед глазами, она начала вспоминать и задавать сама себе вопросы, на которые не находила ответа. Где сейчас её Парфирий? В такую погоду сыт ли, не замерз ли? Всеобщая мобилизация. Как его взяли на войну, не было ни одной весточки – где он служит? В каких частях? Она ничего не знала, и это её беспокоило больше всего.
   Гражданская война. Страшен был 1918 год перед Рожеством, а ещё страшнее 1919 год. Деревня тогда жила странною неестественной жизнью. Из городов бежали и останавливались у сельчан родственники, знакомые. Казалось, деревня оживилась, расширилась. Потом снова куда-то все разъезжались. Оставались только старожилы.
   Октябрь 1919 года. Осень. Поля были убраны. Скромный урожай уложен в закрома. Анна, как всегда, рано встала, зашла в детскую комнату, позаботилась о детях, укрыв их сползающими с кроватей одеялами. Умылась. Пошла на кухню готовить завтрак. Тесто уже подходило. Она стала печь пироги с грибами, засоленными с лета, ягодами. Вместо хлебных булок напекла калачей. Остывшими она их надела отверстиями на длинную ручку ухвата и повесила их над плитой: одной стороной ухвата захватывала за вьюшку, другой за противоположный выступ печи. На кухне стоял запах свежеиспечённого хлеба вперемешку с грибным и ягодным. На плиту поставила тушить в чугунке картофель с курицей. Ждала пробуждения детей.
   Заскрипела калитка, открылась. В неё вошли пятеро военных в серых шинелях с красной звездой на шлеме. Это были красноармейцы. Они направились в дом. Анна вышла в переднюю комнату. Военные спросили хозяина. Анна ответила: «Хозяин на фронте, я дома с престарелыми родителями и детьми». Они попросили поделиться едой, какая есть в доме. Война время голодное… Анна, долго не раздумывая, пошла на кухню, вынесла пять калачей, сала солёного, банку солёных грибов. Поблагодарив, они удалились. В окно было видно, как они проходили по двору и разламывали один калач на всех, на ходу жуя его с аппетитом. У неё навернулись на глаза слёзы. Вот где-то сейчас ее Парфирий? Такие заходы повторялись часто разными солдатами. Причём, когда заходили белые, они не спрашивали, а брали всё, что видели, и уносили. Она снова задумалась. Вот где-то сейчас её Парфирий? Так же голодный и мечтает о домашнем хлебе, тушёном картофеле, пирогах. Она и правда не знала где он, в каких частях сражается, нервничая и ломая себе руки, ни на миг не забывала о нём. И жив ли он?
   Тесть, Евдоким Фёдорович, совсем постарел, часто болел. Но она всегда чаще представляла всю семью вместе и улыбающиеся лица родных. Тесть больше молчал, но когда ему что-то нравилось он похваливал и её, и Парфирия, и детей ласково улыбаясь и поучая: «Молодцы, молодцы! А вот так-то будет лучше».
   Да, было у кого поучиться и набраться опыта. А Парфирий постоянно любил возиться с детьми. Поначалу осторожно брал на руки, укачивал, клал в люльку, сделанную своими руками, а как только подрастали брал с собою везде. Любил всех. Улыбался, показывая свои белые ровные зубы, и щекой прижимался к их щёчкам. Когда появлялась на его щеках щетина, они сами тёрлись своими личиками и хохотали.
   «Где он сейчас, мой милый? Во сне вижу, что идёт мне навстречу и никак не может дойти. Видно ему очень плохо, так же как мне без него?!» Анна очнулась, увидев, как дети босые бегут к ней на кухню, наперегонки и спрашивают: «Где, мама? Где, мама?» Она собрала всех около себя, обняла, прижала, поцеловала в щёчки каждого. Скомандовала, улыбаясь: «Ну, а теперь по очереди к умывальнику и одеваться, будем завтракать».
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация