А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Две могилы" (страница 54)

   – Мне было бы приятнее, если бы он хранился у вас, доктор.
   Фелдер кивнул, положил оба конверта в карман пиджака и поднялся, чтобы уйти, но в последний момент передумал. Один важный вопрос так и остался нерешенным.
   – Констанс…
   – Да, доктор?
   – А как же эликсир? Когда вы перестали принимать его?
   – Когда был убит мой первый опекун доктор Ленг.
   Он не сразу решился задать следующий вопрос:
   – Это причиняет вам какое-то беспокойство?
   – Что именно?
   – Простите, что не могу выразиться более деликатно… Сознание того, что ваша жизнь продлилась за счет убийства невинных людей.
   Констанс смерила его взглядом своих глубоких, непостижимых глаз. В часовне стало еще тише. Наконец она заговорила:
   – Вам знакомо такое высказывание Френсиса Скотта Фицджеральда: «Пробным камнем первоклассного интеллекта является способность удерживать в уме две противоположные идеи одновременно и все-таки сохранять возможность действовать»?
   – Да, я слышал об этом.
   – Обратите внимание. Я не просто пользовалась этим эликсиром. Я находилась под опекой человека, искалечившего и убившего мою сестру. Прожила больше ста лет в его доме, читала его книги, ела его пищу, пила его вино, вела с ним приятные вечерние беседы – и все это время помнила, кто он такой и что он сделал с моей сестрой. Не правда ли, редкий случай противопоставления двух идей?
   Она замолчала. В ее глазах мелькнуло что-то необычное. Но что именно, Фелдер не смог определить.
   – А теперь я хочу спросить у вас, доктор: означает ли все это, что у меня первоклассный интеллект… или что я безумна? – Глаза ее опять странно сверкнули. – Или и то и другое сразу?
   Затем она кивнула Фелдеру на прощание, взяла книгу и продолжила чтение.

   87

   Д’Агоста опасался, что старый бар давно уже закрыт. Он не бывал там несколько лет. Мало кто из его коллег вообще знал об этом месте – папоротники на окне с кружевными занавесками гарантировали, что ни один уважающий себя офицер не согласится зайти туда. Но когда он свернул с Визи-стрит на покрытую тонким, хрустящим под ногами слоем снега Чёрч-стрит, то с облегчением увидел, что бар все еще стоит на своем обычном месте. Во всяком случае, папоротники с окна никуда не делись и выглядели еще более безвкусными, чем прежде. Д’Агоста спустился по ступеням и зашел внутрь.
   Лора Хейворд уже ждала его там. Она сидела в дальнем углу, за тем же самым столиком – случайное совпадение? – с бокалом свежего, пенящегося «Гиннеса» в руке. Когда д’Агоста приблизился, она подняла голову и улыбнулась.
   – Я даже не знала, как называется это заведение, – сказала она, когда он сел рядом.
   Д’Агоста кивнул:
   – «Vino Veritas»[139].
   – Возможно, владелец – тонкий ценитель вин. Или выпускник Гарварда. Или и то и другое сразу.
   Д’Агоста не вполне понял шутку, поэтому вместо ответа подозвал кельнера и показал, что хочет такой же напиток, как у Лоры.
   – Неплохое местечко для встречи, – заметил он, когда перед ним поставили бокал с «Гиннесом». – Всего в двух шагах от Уан-Полис-Плаза.
   Он отпил глоток и откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть беспечно. Хотя на самом деле был чертовски взволнован. Эта идея пришла ему в голову утром, по дороге на работу. На этот раз никаких обширных планов, никаких тщательных приготовлений. Инстинкт подсказывал ему, что это место подойдет лучше всего.
   – В ведомстве капитана Синглтона большие перемены, – таинственным тоном сообщила Лора.
   – Значит, все уже знают?
   Она кивнула:
   – Мидж Роули. Последняя, на кого могли подумать. Но ведь она работала личным секретарем Глена и знала обо всех его делах… дай-ка сообразить… по крайней мере за последние десять лет.
   – А мне кажется, что она была честным сотрудником. До недавнего времени. Во всяком случае, именно тогда, согласно банковским отчетам, она получила первый денежный перевод.
   – Я слышала, у нее были какие-то личные проблемы. Разлад с мужем, мать в доме престарелых. Видимо, поэтому ее и выбрали.
   – Возможно, они ее шантажировали. Я ей почти сочувствую.
   – Почти. Пока не вспомнишь, что это она сообщила им о встрече возле лодочного домика в Центральном парке. Это из-за нее произошла перестрелка, в которой погибли пять человек, а также похищение и убийство Хелен Пендергаст. – Лора на мгновение замолчала. – При обыске нашли что-нибудь?
   Д’Агоста покачал головой:
   – Мы надеемся узнать больше по записям камер наблюдения. Или от самой Роули. Парни из отдела внутренних расследований уже отправили ее в «Томбс»[140]. Кто знает, может, там она станет разговорчивей.
   Он снова глотнул пива, но возбуждение никак не проходило. И эта светская беседа тоже не помогала справиться с ним.
   – Так или иначе, но ты хорошо поработал, Винни. Тебе есть чем гордиться.
   – Спасибо.
   – А Синглтону это может стоить понижения в звании.
   Д’Агоста уже думал об этом. Капитану Синглтону придется объяснять, каким образом в его приемной окопался крот… и это разоблачение в какой-то степени поможет самому д’Агосте выйти из опалы. Но все равно чертовски жаль: Синглтон был честным человеком.
   – На самом деле это Пендергаста нужно поблагодарить за разоблачение, – признался д’Агоста.
   – Он просто позвонил тебе и назвал имя предателя?
   – Не совсем. Скажем так: он указал мне направление поиска.
   – Значит, ты все-таки сам провел расследование. Не прибедняйся, Винни, ты сорвал банк. Теперь забирай деньги и убегай. – Лукавая улыбка Лоры стала еще шире. – Я так понимаю, что вы с агентом Пендергастом снова стали лучшими друзьями?
   – Он назвал меня «мой дорогой Винни», если это имеет какое-то значение.
   – Ясно. Итак, Пендергаст вернулся в Нью-Йорк, новых убийств не произошло, и парни из поведенческого отдела ФБР считают, что убийцы уже нет в живых. Сегодня канун Рождества. «Бог в своих небесах – и в порядке мир!»[141].
   Она подняла бокал.
   Д’Агоста отпил еще глоток «Гиннеса». Он почти не почувствовал вкуса пива. Но это единственное, что он мог сделать, чтобы не начать ерзать на стуле. Ожидание становилось невыносимым. Нужно было найти способ переменить тему и заговорить о главном, но будь он проклят, если знал, как это сделать…
   Внезапно д’Агоста понял, что Лора поставила бокал и пристально смотрит на него. Мгновение они просто сидели, глядя друг другу в глаза. Затем она тихо сказала:
   – Да.
   – Извини? – смущенно пробормотал он.
   Она взяла его за руку:
   – Глупенький. Позволь, я помогу тебе выбраться из затруднения. Да, конечно же, я выйду за тебя замуж.
   – Ты… как… – Д’Агоста затих, не находя слов.
   – Ты думал, я ничего не поняла? Зачем ты пригласил меня выпить пива в таком необычном месте? Тебе почему-то было важно встретиться именно здесь – в том самом баре, где мы когда-то впервые начали узнавать друг друга. Два года назад, помнишь? – Лора сжала его руку и рассмеялась. – В самом деле, in vino Veritas. Знаешь что, лейтенант д’Агоста, ты просто старый сентиментальный болван. И как раз за это – хотя и не только за это – я тебя так люблю.
   Д’Агоста опустил глаза. Он был настолько взволнован, что не мог толком связать и пары слов.
   – Я не был уверен, что ты поймешь. Я думал…
   – Итак. Где же кольцо?
   Д’Агоста, запинаясь, начал объяснять, что решение пришло неожиданно, в последнюю минуту, но смех Лоры прервал его путаную речь.
   – Я просто хотела подразнить тебя, Винни. И я люблю неожиданности. А кольцо может и обождать – это не проблема.
   Он нерешительно взял ее ладонь в свою руку.
   – Спасибо.
   Лора снова улыбнулась.
   – Давай сходим еще куда-нибудь. В какое-нибудь новое, чудесное место. Мы сделаем его таким же ностальгическим, как и это. В память о сегодняшнем вечере. Нам нужно хорошенько отпраздновать – не только Рождество, но и наши грандиозные планы.
   Она подозвала кельнера, чтобы рассчитаться.

   И последнее

   Большую, богато обставленную библиотеку в доме номер 891 по Риверсайд-драйв освещали только свечи и огонь камина. Был поздний февральский вечер, холодный дождь лился с неба на капоты машин, проезжающих мимо по Вест-Сайд-хайвей. Но ни шум машин, ни стук дождя не проникали сквозь занавешенные окна. Здесь были слышны только потрескивание дров в камине, скрип перьевой ручки агента Пендергаста по кремовой бумаге верже[142] и тихая, неторопливая беседа Констанс Грин и Тристрама.
   Они сидели за карточным столом возле камина, и Констанс учила юношу играть в ломбер[143] – игру, вышедшую из моды много десятилетий, если не столетий, назад. Тристрам уставился в свои карты, напряженно размышляя. Констанс приучала его к играм постепенно, начиная с виста, и с тех пор память, внимание и логические способности юноши заметно улучшились. Теперь он постигал тонкости новой игры – козыри, ставки, прикупы.
   Пендергаст расположился за письменным столом в дальнем углу библиотеки, спиной к стене книг в толстых кожаных переплетах. Время от времени он отрывался от письма и обводил серебристыми глазами комнату, в конце концов останавливаясь на паре, играющей в карты.
   Телефонный звонок нарушил тишину. Пендергаст вынул из кармана сотовый телефон, посмотрел на номер звонившего.
   – Да?
   – Пендергаст? Это я, Кори.
   – Мисс Свенсон. Как ваши дела?
   – Прекрасно. Я была загружена работой, дописывала курсовую и поэтому смогла позвонить только сейчас. У меня есть для вас дьявольски интересная история… и… – Она замолчала в нерешительности.
   – С вами все в порядке?
   – Если вы о том, не крадется ли кто-то за мной по пятам, то да, в порядке. Но послушайте. Я раскрыла преступление. Самое что ни на есть настоящее преступление.
   – Замечательно. Я хотел бы извиниться, что не смог оказать вам более существенную помощь, когда вы приехали ко мне в декабре. Но я верил, что вы способны сами о себе позаботиться. И кажется, мои надежды оправдались. Между прочим, у меня тоже имеется для вас любопытная история.
   Последовала новая пауза.
   – Значит, – сказала Кори, – приглашение на ланч в «Ле Бернардин» остается в силе?
   – Мне очень неловко, но прямо сейчас ничего не получится. Однако это произойдет очень скоро, потому что я собираюсь взять долгосрочный отпуск.
   – Можете назвать точную дату?
   Пендергаст вытащил из кармана записную книжку и сверился с ней:
   – В следующий четверг, ровно в час.
   – Как удачно, у меня как раз нет занятий по четвергам. – Кори снова засомневалась, стоит ли продолжать. – Послушайте, Пендергаст…
   – Да?
   – Ничего, если я… прихвачу с собой отца? Он тоже участвовал в этой истории.
   – Хорошо. Значит, я жду в четверг вас обоих.
   Он отложил ручку и встал. Тристрам куда-то вышел. Констанс сидела за столом в одиночестве и задумчиво тасовала карты. Пендергаст подошел к ней:
   – Как его успехи?
   – Неплохо. Даже лучше, чем я ожидала. Если он и дальше все будет усваивать в таком темпе, я вскоре решусь перейти к безику или скату[144].
   Пендергаст помедлил и снова заговорил:
   – Я много думал над тем, что ты тогда сказала. Помнишь, когда я пришел к тебе в «Маунт-Мёрси» за советом. И ты, конечно же, была права. Я должен был отправиться в Нова-Годой. У меня не оставалось выбора. И мне пришлось действовать, увы, с чрезвычайной жестокостью. Я спас Тристрама, это правда. Но вторая часть уравнения – более сложная его часть – осталась нерешенной.
   Немного помолчав, Констанс тихо спросила:
   – О нем ничего не слышно?
   – Ничего. Я использовал кое-какие… э-э… возможности: внес его в списки разыскиваемых Управлением по борьбе с наркотиками и сделал запросы в наши заграничные консульства. Разумеется, очень осторожно. Но он словно растворился в джунглях.
   – Ты думаешь, он мог умереть? – спросила она.
   – Возможно, – ответил Пендергаст. – Он получил очень опасные ранения.
   Констанс отложила карты:
   – Мне не дает покоя один вопрос. Я не хочу тебя обидеть, но… Ты полагаешь, он мог довести дело до конца? Мог убить тебя?
   Пендергаст задумчиво посмотрел на огонь, затем обернулся к ней:
   – Я много раз спрашивал себя об этом. Иногда – например, когда он стрелял в меня на озере – я ощущал уверенность в том, что он хочет меня убить. Но у него было множество других возможностей, которые он не захотел использовать.
   Констанс снова взяла карты и начала сдавать их.
   – Неизвестно, что он намерен делать дальше, неизвестно, жив ли он вообще… Это не может не беспокоить.
   – Разумеется.
   – А что с остальными членами «Ковенанта»? Они представляют опасность?
   Пендергаст покачал головой:
   – Нет. Их лидеры мертвы, крепость разрушена, все результаты их многолетней работы уничтожены. Их raison d’etre[145] – близнецы – большей частью разочаровались в проекте. Судя по отчетам, которые я получаю из Бразилии, они уже начинают интегрироваться в общество. Конечно, последние «серии» близнецов – те, что предшествовали Альбану и его бета-тесту, – были самым серьезным успехом «Ковенанта». И я понимаю бразильские власти, сомневающиеся, что их можно приучить к нормальной жизни. Но таких очень мало, и у «Der Bund» нет никаких шансов довести их количество до критической массы. Даже… – Его голос зазвучал совсем тихо. – Даже если к ним вернется Альбан.
   Помолчав, Констанс кивком указала на опустевший стул Тристрама:
   – Что ты думаешь с ним делать?
   – У меня есть одна идея.
   – Интересно какая же?
   – В дополнение к обязанностям моего секретаря – и моего предсказателя, вероятно, – ты могла бы стать его…
   Констанс посмотрела на него, приподняв бровь:
   – Кем? Его няней?
   – Больше, чем просто няней. Но меньше, чем опекуном. Скорее, старшей сестрой.
   – Ключевое слово – старшей. Старше на сто тридцать лет. Алоизий, тебе не кажется, что разница в возрасте немного великовата, чтобы чувствовать себя настоящей сестрой?
   – Должен признаться, эта мысль только что пришла мне в голову. Но ты, по крайней мере, обдумай мое предложение.
   Констанс по-прежнему пристально смотрела на него. Потом перевела взгляд на пустой стул, на котором недавно сидел Тристрам.
   – Есть в нем что-то трогательное, – призналась она. – В противоположность брату, насколько я могу судить по твоему описанию. Он такой молодой, непосредственный… и удивительно наивный во всем, что касается знаний о мире. Я бы даже сказала, невинный.
   – Какой когда-то была и одна наша общая знакомая.
   – В нем ощущается невероятная, почти безграничная способность к сочувствию, состраданию, какой я не встречала с тех пор, как покинула монастырь.
   В этот момент Тристрам вернулся в библиотеку, неся в руке стакан молока.
   – Приехал герр Проктор, – сообщил юноша. – Он привез вам – как же он это назвал? – перекусить.
   Он сел за карточный стол и повторил последнее слово еще раз, словно пробуя его на вкус.
   Пендергаст повернулся к Тристраму и какое-то время просто смотрел, как тот с очевидным удовольствием пьет молоко. Желания юноши были так просты, а благодарность за малейшее проявление доброты почти безгранична. Пендергаст поднялся со стула и подошел к сыну. Тристрам поставил стакан на стол и поднял голову.
   Отец опустился на колени, чтобы оказаться вровень с юношей, и достал из кармана золотое кольцо с прекрасным звездчатым сапфиром. Он взял сына за руку и надел кольцо ему на палец. Тристрам пристально посмотрел на драгоценность, повернул руку, затем поднес к глазам, наблюдая, как переливается звезда на поверхности камня.
   – Это кольцо носила твоя мать, Тристрам, – мягко произнес Пендергаст. – Я подарил его на наше обручение. Когда я почувствую, что ты готов – пока еще нет, но, может быть, в скором времени, – я обязательно расскажу тебе о ней. Она была удивительной женщиной. Как и у всех нас, у нее были недостатки. И тайны… слишком много тайн. Но я очень любил ее. Она была такой же жертвой «Der Bund», как и ты. Как и у тебя, у нее была сестра-близнец. Ей приходилось нелегко. Но те годы, что мы провели вместе, были лучшими в моей жизни. Возможно, мои рассказы хотя бы в какой-то мере смогут заменить тебе воспоминания, которых ты был лишен все эти годы.
   Тристрам оторвал взгляд от кольца и посмотрел в лицо Пендергасту:
   – Я бы очень хотел узнать о ней, отец.
   Раздалось деликатное покашливание. Пендергаст оглянулся и увидел в дверях Проктора. Шофер держал на вытянутой руке серебряный поднос с двумя бокалами хереса. Пендергаст поднялся с колен, а Проктор подошел ближе и предложил один бокал агенту, а другой – Констанс.
   – Спасибо, Проктор, – сказал Пендергаст. – Большое спасибо.
   – Не за что, сэр, – сдержанно ответил шофер. – Миссис Траск просила передать, что ужин будет готов к восьми часам.
   Пендергаст наклонил голову.

   Проходя через библиотеку в большую ротонду, служившую гостиной, Проктор остановился и оглянулся через плечо. Пендергаст уже вернулся к письменному столу в дальнем углу и с легкой печалью смотрел на огонь. Констанс тасовала колоду карт и что-то тихо объясняла Тристраму, который внимательно слушал ее.
   Три недели назад, вернувшись из «Маунт-Мёрси», Констанс весьма замкнуто и отстраненно держалась с этим юношей, сыном Пендергаста. Теперь, как заметил Проктор, их отношения потеплели, по крайней мере отчасти. Горящий камин и свечи мягко освещали ряды старинных книг, изящную мебель и трех человек, сидевших в комнате. Создавалось впечатление если и не полного умиротворения, то, во всяком случае, спокойствия. Спокойствия и уверенности. Обычно Проктор не был склонен к подобного рода мыслям, но сейчас эта картина действительно поразила его чуть ли не семейным уютом.
   «Уютом семейки Аддамс», – поправил он сам себя, выходя из библиотеки и еле заметно усмехаясь.

   Пендергаст посмотрел вслед выходящему из комнаты Проктору, взял ручку и вернулся к письму. Он водил пером по бумаге приблизительно две минуты. Затем положил ручку на зеленое сукно письменного стола и перечитал письмо от начала до конца:
...
   Моя дорогая Виола!
   Я решил написать Вам сразу по нескольким причинам. Во-первых, извиниться за тот холодный прием, который оказал Вам при нашей последней встрече. Из-за меня Вы пережили много неприятных минут, и мое поведение было отвратительным. Не стану оправдываться и скрывать от Вас то, что Вы, без сомнения, и так уже поняли: я был тогда немного не в своем уме.
   Также хочу поблагодарить Вас за то, что Вы спасли мне жизнь. И я ничуть не преувеличиваю. Два месяца назад, когда Вы внезапно появились на пороге моего дома, я действительно был готов совершить тот акт, который с такой бессердечностью Вам описал. Ваши слова отвлекли меня на достаточно долгое время, за которое успели произойти другие события, заставившие меня изменить решение. Проще говоря, Вы появились в «Дакоте» в самый последний момент. Примите за это мою бесконечную, искреннюю благодарность.
   Я решил устроить себе отпуск. Пока не знаю, на какой срок и где я буду его проводить. Но если окажусь в Риме, то, конечно же, навещу Вас – как Ваш преданный друг. Отныне и навсегда.
   Существует не так уж много вещей, связывающих меня с этим миром, и еще меньше – людей. Я хочу, Виола, чтобы Вы знали, что Вы – одна из них.
   С искренней привязанностью, Алоизий.
   Пендергаст сложил письмо, опустил его в конверт и написал адрес. Взглянул на увлеченных игрой Констанс и Тристрама, затем обернулся к ярко горящему огню. Он сидел неподвижно и смотрел на языки пламени, даже не пригубив свой херес, – до тех пор, пока его не отвлек Проктор, снова зашедший в библиотеку с объявлением, что ужин готов. Тристрам тут же вскочил и двинулся за ним следом. Вероятно, юноша сильно проголодался. К тому же каждое новое блюдо для него до сих пор было в диковинку. Констанс прошла к двери куда более степенно и неторопливо. Последним поднялся агент Пендергаст, провел кончиками пальцев по лежащему на столе конверту, а затем выскользнул из комнаты – темный силуэт, постепенно становящийся все более расплывчатым, чем дальше он уходил по тайным, заполненным тенями и призраками коридорам особняка на Риверсайд-драйв.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 [54] 55 56

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация