А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Две могилы" (страница 30)

   40

   Вызов к Глену Синглтону прозвучал для д’Агосты как сигнал тревоги. Когда лейтенант подошел к кабинету начальника, тревога только усилилась. Мидж Роули, секретарь Синглтона, обычно не упускающая возможности поболтать, при его приближении лишь на мгновение оторвалась от экрана монитора.
   – Заходите, лейтенант, – сказала она, не глядя на него.
   Едва д’Агоста вошел, он сразу понял, что опасения не были напрасными. И действительно, капитан сидел за столом, как всегда аккуратно одетый, но от одного его взгляда сердце д’Агосты ушло в пятки. Синглтон казался самым прямым и открытым человеком из тех, с кем лейтенанту приходилось иметь дело. В нем не было ни намека на хитрость и двуличие; все, что Синглтон думал, легко читалось по его лицу. И сейчас на лице капитана было написано, что он столкнулся с весьма щекотливой проблемой.
   – Вы хотели меня видеть, капитан?
   – Да. – Синглтон скосил глаза на лежащий перед ним документ, прочитал, перевернул страницу. – Мы вляпались в неприятную историю, лейтенант. Точнее говоря, вы вляпались.
   Д’Агоста удивленно поднял брови.
   – Как руководитель следственной группы по делу Убийцы из отеля, вы оказались вовлечены в конфликт. Между двумя агентами ФБР. – Он еще раз взглянул на документ. – Только что агент Гиббс передал мне жалобу на агента Пендергаста. В ней, помимо всего прочего, говорится о том, что Пендергаст работает словно сам по себе, не желает сотрудничать с коллегами, не согласовывает с ними свои действия. – Капитан немного помолчал и добавил: – Ваше имя тоже упоминается в жалобе. И не один раз.
   Д’Агоста молча слушал.
   – Я вызвал вас – неофициально – по двум причинам. Прежде всего, чтобы посоветовать вам уйти с линии огня. Это внутренние дрязги ФБР, и поверьте мне, не стоит в них вмешиваться.
   Д’Агоста стоял навытяжку, как курсант на плацу.
   Синглтон перевернул страницу:
   – Вторая причина, по которой я вас вызвал, состоит в том, что мне необходимо узнать кое-какие подробности этого дела. Я хочу, чтобы вы поделились со мной информацией, всей известной вам информацией. Понимаете, лейтенант, если это дерьмо всплывет на поверхность и начнется третья мировая война, мне ужасно не хочется оказаться застигнутым врасплох.
   – Я все изложил в отчете, сэр, – ответил д’Агоста, тщательно выговаривая слова.
   – В самом деле? Сейчас не самый удачный момент, чтобы принимать сторону одного из них, лейтенант.
   В кабинете повисла напряженная тишина. Наконец Синглтон вздохнул:
   – Винсент, мы с вами не всегда находили общий язык. Но я доверяю вам как честному офицеру полиции.
   – Спасибо, капитан.
   – Однако это уже не первый случай, когда ваши контакты с Пендергастом приводят к неприятностям. И ставят под сомнение вашу репутацию.
   – Сэр?
   – Скажу откровенно. Судя по рапорту Гиббса, он уверен, что Пендергаст утаивает важную информацию. Не говорит всего, что знает. – Синглтон сделал паузу. – Гиббсу кажутся крайне подозрительными действия Пендергаста в момент последнего убийства. И я не могу не согласиться с ним. Я прочитал ваш отчет и не увидел в нем даже намека на стандартный полицейский протокол. Такое ощущение, что в нем не полностью изложены… э-э… обстоятельства.
   Не выдержав разочарованного взгляда Синглтона, д’Агоста опустил глаза и принялся рассматривать свои ботинки.
   – Я знаю, что вы знакомы с Пендергастом много лет. Что вы с ним дружите. Но это одно из крупнейших серийных убийств на моей памяти. А вы – руководитель следственной группы. Вам есть что терять. Поэтому подумайте хорошенько, перед тем как ответить. Есть в этом деле еще что-то, о чем я должен знать?
   Д’Агоста продолжал молчать.
   – Послушайте, лейтенант. Один раз вы уже наломали дров благодаря Пендергасту и чуть было не погубили свою карьеру. Я не хочу, чтобы это повторилось. Очевидно, что Гиббс не остановится ни перед чем, чтобы свалить Пендергаста. И его не интересует, кто еще может при этом пострадать.
   Д’Агоста так ничего и не сказал. Он вспоминал все те случаи, когда сражался плечом к плечу с Пендергастом: против ужасного монстра из Музея естественной истории; против морщинников в катакомбах Манхэттена; против графа Фоско и этого ублюдка Балларда в Италии, а потом против Джадсона Эстерхази и таинственного «Der Bund». Но при этом он не понимал поведения Пендергаста в последнее время и даже сомневался в его душевном здоровье. И не мог забыть слова Лоры Хейворд: «Это твоя обязанность – проверять любую версию, любую информацию, даже самую неправдоподобную. Тут дело не в дружбе. Просто нужно поймать опасного преступника, который, возможно, будет убивать и дальше. Ты должен сделать правильный выбор».
   Он глубоко вздохнул и поднял голову. А затем, как будто издалека, услышал собственный голос:
   – Пендергаст думает, что убийца – его сын.
   Синглтон удивленно выпучил глаза:
   – Простите, что?
   – Я понимаю, что это кажется бредом. Но Пендергаст сказал мне, что эти убийства – дело рук его сына.
   – И вы… верите этому?
   – Я не знаю, верю или нет. Жена Пендергаста погибла ужасной смертью. Он едва не сошел с ума от горя.
   Синглтон покачал головой:
   – Лейтенант, когда я просил вас рассказать мне все, я имел в виду достоверную информацию. – Он немного успокоился. – А это просто какая-то чушь. Я даже не слышал, что у Пендергаста есть сын.
   – Я тоже, сэр.
   – А больше вы ничего не хотите мне сообщить?
   – Больше ничего. Все остальное, как я уже сказал, изложено в отчете.
   Синглтон посмотрел на него:
   – Значит, Пендергаст скрыл часть информации. И давно вы узнали об этом?
   Д’Агоста внутренне содрогнулся:
   – Довольно давно.
   – Очень хорошо, лейтенант, – подытожил Синглтон. – А теперь мне нужно подумать, как с этим поступить.
   Расстроенный д’Агоста понимающе кивнул.
   – Прежде чем вы уйдете, позвольте дать вам еще один совет. Несколько минут назад я рекомендовал вам не ввязываться в этот конфликт. Не принимать чью-либо сторону. И это правильное решение. Но ситуация может сложиться так – и, судя по тому, что вы мне рассказали, это случится раньше, чем я ожидал, – что нам всем придется выбирать, на чьей мы стороне. Я советую вам выбрать Гиббса и поведенческое бюро, а не Пендергаста. Откровенно говоря, мне не нравится этот человек, не нравятся его методы… и эта история с его сыном окончательно доказывает, что он двинулся умом. Вам все ясно, лейтенант?
   – Абсолютно ясно, сэр.
   – Вот и славно.
   Синглтон опустил глаза и отложил бумаги в сторону показывая, что разговор окончен.

   41

   Проктор не спеша шел по библиотеке, разглядывая корешки книг. Он не был книголюбом, и большинство названий ему ни о чем не говорили. К тому же многие из них были написаны на иностранных языках. Проктор понятия не имел, как можно кого-нибудь «обучить», тем более такого странного мальчика, как Тристрам. Но приказ есть приказ, и его нужно выполнять. Следует признать, что особых хлопот парень ему не доставлял. Потребности у Тристрама были скромные, он ел все, что предлагали, и с благодарностью принимал любое проявление заботы. Из-за странного поведения и коротких отрывистых фраз Проктор сначала подумал, что мальчик умственно отсталый. Но вскоре убедился в своей ошибке: Тристрам схватывал все новое на лету.
   Взгляд Проктора остановился на знакомом названии: Джеффри Хаусхолд. «Одинокий волк». Хорошая книга. Очень хорошая.
   Проктор подцепил томик пальцем и снял книгу с полки. Затем замер и прислушался. Домработница сегодня взяла выходной. В особняке было тихо…
   …или не совсем?
   Ловким движением он засунул книгу под мышку и обернулся, осматривая темное помещение. В библиотеке было холодно – в отсутствие Пендергаста Проктор не стал разжигать камин да и свет почти везде выключил. Уже пробило девять часов вечера, за окном простиралась суровая зимняя ночь, с Гудзона задувал порывистый ветер.
   Проктор снова прислушался. На этот раз он различил разнообразные звуки: приглушенный стон ветра, слабое тиканье часов и кряхтение старого особняка. Пахло, как обычно, пчелиным воском, деревом и кожей. И все-таки ему показалось, будто бы он слышал что-то еще. Совсем тихий шорох, почти на пределе слышимости. Доносившийся откуда-то сверху.
   Проктор все так же расслабленно прогулялся в дальний угол библиотеки, отодвинул в сторону небольшую дубовую панель, за которой стоял монитор системы безопасности. Все было в полном порядке: сигнализация исправна, двери и окна закрыты, датчики движения ничего подозрительного не фиксировали.
   Он нажал кнопку и выключил датчики. Затем вышел из библиотеки в прихожую и по коридору со сводчатым потолком проследовал в так называемую галерею – несколько комнат, превращенных Пендергастом в своеобразный музей, экспонаты для которого он взял из поистине неисчерпаемой коллекции своего прадеда Еноха Ленга. В центре первой комнаты стоял окаменевший динозавр, небольшой, но приводящий в ужас своими зубами и когтями. Его окружали витрины с другими причудливыми и загадочными предметами – от черепов до алмазов, от метеоритов до чучел экзотических птиц.
   Проктор шел легкой плавной походкой, но на душе у него было неспокойно. За годы службы в спецназе у него выработалось чутье на опасность, и сейчас оно внезапно включилось. Проктор не смог бы объяснить причину беспокойства. Это был просто инстинкт.
   Он привык доверять своим инстинктам.
   Проктор поднялся по лестнице на второй этаж. Обойдя изъеденное молью безгубое чучело шимпанзе, он осмотрел двери и коридор. Его глаза на мгновение задержались на картине, изображающей стаю волков, охотящихся на оленя. Затем Проктор продолжил осмотр.
   Все было в порядке.
   Спустившись обратно на первый этаж, Проктор вернулся в библиотеку, снова включил датчики, взял с полки «Одинокого волка» и уселся на стул, заняв стратегически верную позицию возле зеркала, позволяющую одновременно наблюдать и за библиотекой, и за коридором.
   Он раскрыл книгу и сделал вид, будто увлечен чтением.
   При этом все его чувства по-прежнему были напряжены, в особенности обоняние. Проктор обладал удивительной способностью улавливать самые слабые запахи, в чем мог бы поспорить даже с оленем. И эта особенность не раз спасала ему жизнь.
   Прошло полчаса, но подозрения Проктора так и не подтвердились. В конце концов он решил, что тревога была ложной. Но бдительность никому и никогда не мешала. Он закрыл книгу, зевнул и направился к спрятанному за книжным шкафом секретному лифту. Спустившись в подземелье, он медленно двинулся по узкому коридору из неотесанного камня. Сырые стены были покрыты наплывами известняка и селитры.
   Проктор повернул за угол, бесшумно вжался в углубление в стене и замер в ожидании.
   Никого.
   Он медленно втянул носом воздух, но не ощутил запаха человека, внезапного дуновения ветра или неожиданного источника тепла. Только холодная сырость.
   Проктор почувствовал себя глупо. Еще немного, и это вынужденное затворничество, непривычная роль защитника и наставника доведут его до ручки. Никто не мог красться за ним. Тайный проход к лифту закрылся, как только он вошел. Сама кабина лифта осталась в подземелье и больше не поднималась наверх. Даже если бы кто-то проник в особняк, он все равно не сумел бы спуститься сюда.
   От этих мыслей напряжение понемногу начало спадать. Теперь можно спускаться на нижний ярус.
   Он прошел по коридору в пустую комнату со сводчатым потолком, остановился возле пластины с фамильным гербом Пендергастов и надавил на нее. Потайная дверь открылась. Проктор шагнул за нее и подождал, когда она захлопнется снова. Затем спустился по длинной винтовой лестнице и начал долгий путь по нижнему ярусу через множество комнат со стеллажами стеклянной посуды, гниющими на стенах гобеленами, засушенными насекомыми, амулетами и другими причудливыми экспонатами огромной коллекции Еноха Ленга. Он спешил к тяжелой, обитой железом двери, ведущей в убежище сына Пендергаста.
   Мальчик терпеливо дожидался его. Терпение было одним из главных достоинств Тристрама. Он мог часами сидеть в тишине и неподвижности, сидеть и ничего не делать. Это умение восхищало Проктора.
   – Я принес тебе книгу, – сказал он, зайдя в комнату.
   – Спасибо. – Мальчик вскочил с места, с жадностью ухватился за нее и тут же начал листать. – О чем она?
   Проктор внезапно ощутил укол сомнения. Подходящая ли это книга для брата серийного убийцы? Раньше его не беспокоили подобные проблемы. Он откашлялся и начал рассказывать:
   – Там говорится о человеке, который пытается выследить и убить негодяя. Его поймали, но ему удалось сбежать. – Проктор остановился, чувствуя, что в его пересказе книга не кажется особенно интересной. – Я лучше прочитаю тебе первую главу.
   – Пожалуйста!
   Тристрам уселся на кровать и приготовился слушать.
   – Останови меня, если какое-то слово окажется для тебя непонятным. А когда я закончу главу, мы ее обсудим. Если захочешь что-то спросить – не стесняйся.
   Проктор сел на стул, открыл книгу, прочистил горло и начал читать:
   – «Винить их я не могу. Чтобы застрелить кабана или медведя, оптический прицел, в конце концов, не нужен…»[72]
   Внезапно он почувствовал, что у него за спиной кто-то стоит. Он тут же вскочил, повернулся и схватился за пистолет, но темный силуэт растворился в темноте еще до того, как рука Проктора коснулась оружия. Однако увиденное мельком лицо прочно отпечаталась в памяти. Это было лицо Тристрама… только с более резкими чертами, более волевое и привлекательное.
   Альбан.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация