А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Стамбульский оракул" (страница 13)

   Глава 13

   Лето проскользнуло в Стамбул под плащом полуденного ливня. Он начался у Галатского моста и побывал повсюду в городе, как бродячая собака. Лето чувствовалось повсюду: в аллеях парков, в том, с какой настойчивостью кружили фруктовые мушки над фиговыми деревьями, в криках муэдзинов, которые становились звонче день ото дня, и в раздражительности рыночных торговцев. Подобно свежевыдубленной шкуре, которая натягивается все туже и туже, каждый следующий день старался тянуться дольше предыдущего, утра начинались все раньше, а солнце светило все сильнее. Деревья покрывались бутонами, цвели и плодоносили, а перелетные птицы кружили над проливом. Стаи ястребов, аистов, ласточек и бакланов пролетали над Босфором, возвращаясь на летние квартиры в Европу.
   Лето чувствовалось во всем: в запахе вишневого шербета, от которого невозможно было избавиться, в аромате пускавших парок на жаровне голубей и в сладковатой вони подгнивающей айвы.
   Элеонора наблюдала за оживлением над проливом, за белогрудыми соколами, которые проносились над водой в невидимых глазу потоках теплого воздуха, за черными соколами-осоедами, кружившими между куполами мечети Сулеймана, за рыжими цаплями с шеей тонкой и длинной, как змея, которые широко раскидывали крылья, подобные парусам рыбацких суденышек, проходивших прямо под ними. Так случилось, что как раз тем утром на одной из дальних полок библиотеки она обнаружила переплетенный в телячью кожу том свенсоновской «Естественной истории и классификации птиц». Теперь, сверяясь с картинками, Элеонора могла различить в небе ястребов, соколов, соколов-осоедов, цапель, стаю белохвостых орлов и сапсана, который нес морскую птицу в цепких когтях.
   Когда солнце перестало палить и опустилось в деревья за Ускюдаром, Элеонора краем глаза заметила аметистовую вспышку, и пурпурный удод с белым хохолком опустился на подоконник. Птица кокетливо склонила голову влево, как будто хотела указать на нечто любопытное, и Элеонора увидела, что ее стая появилась над Золотым Рогом. Они летели к ней, вычерчивая сложные фигуры на фоне залитого солнцем грозового неба, и при виде птиц лед, который сковывал ее сердце в последние недели, захрустел и надломился. Она открыла окно, и пернатый посланец улетел к своим товарищам.
   Элеонора откинула прядь волос со лба, оперлась локтями о подоконник, и ее глазам открылась чудесная картина заката. Тем вечером в городе царило необычное оживление. Вместо того чтобы затихнуть, как всегда на склоне дня, движение лодок по проливу стало еще более суматошным, пассажиры спешили по своими делам. Между минаретами Новой мечети несколько человек натягивали что-то напоминающее фонари. Баржи причаливали к Бешикташу. Но к тому моменту, когда солнце коснулось горизонта, город опустел: ни лодок, ни экипажей. Смолкли уличные торговцы. Блеяние ягненка, который был привязан к бешикташской мечети, было единственным звуком, прорезавшим тишину. Когда последний луч заката исчез за горизонтом, со стороны Топкапы раздался пушечный залп. Элеонора в ужасе бросилась на пол, забилась под стол и закрыла голову руками. Если пушка выстрелит еще, если это война – надо спасаться.
   Там ее и застал господин Карум, который принес поднос с ужином.
   – Что случилось? – спросил он и поставил поднос на стол у кровати.
   Элеонора вылезла из-под стола и выудила лист бумаги из ящика:
   «Пушка».
   Господин Карум усмехнулся:
   – Пушечный залп означает завершение дневного поста. Сегодня первый день Рамадана. Вы знаете, что это такое?
   Элеонора замотала головой. Она слышала о Рамадане, во время которого целый день приходится голодать, зато потом, после заката, настает время ифтара – традиционной обильной трапезы, но вот о пушечном залпе слышала впервые. Немногочисленные мусульмане в Констанце обычно нанимали человека, который бил в барабан, сообщая, что пришло время поесть.
   – Разумеется, – сказал господин Карум. Он перегнулся через подоконник и вгляделся в огни на реке. – Отсюда прекрасно будет видно фейерверк.
   Элеонора села к столу и съела чечевичный суп в полном одиночестве, а звезды, как маленькие свечки, освещали темное небо. Пока она ужинала, Стамбул хранил тишину. Но к тому времени, когда Элеонора положила в рот последний кусок пирога с финиками, город пробудился к жизни. Фонари, которые зажгли между минаретами Новой мечети, образовали надпись – пожелание счастливого Рамадана. Продавцы шербета и гадалки раскинули на набережной свои шатры. Во дворе каждой мечети как из-под земли вырастали палатки из красной и синей ткани. Целые семьи выходили на улицы: дети, родители, двоюродные братья, прадедушки. Большие мальчики в лохмотьях проталкивались сквозь толпу. Первый сноп света взвился в небо с визгом кота, которому наступили на хвост, и рассыпался гроздью зеленых огней. За ними последовали белые. Толпа одобрительно загалдела. Красные, синие, зеленые и белые фейерверки расцвечивали праздничную ночь фосфоресцирующими огнями. Праздник продолжался до рассвета.
   Была ли тому причиной праздничная атмосфера первого летнего дня, совпавшего с началом Рамадана, или возвращение удодов, или что-то еще – кто знает, но Элеонора вдруг почувствовала перемену в своих чувствах. На следующее утро она подошла к шкафу, осторожно потрогала кончиком пальца ноги половицу и вздрогнула. Она поздно проснулась, сон еще туманил ей глаза, но все-таки она точно знала – ее чувства изменились, лед внутри треснул. Элеонора постояла, внимательно разглядывая свои наряды из шелка, кру́жева и шифона, с которыми соседствовал шерстяной костюм неизвестного мальчика; ее выбор пал на элегантное платье светлого пурпура, купленное во время второго посещения мадам Пуаре. Она натянула платье через голову, скользнула в подходящую пару туфель и обернулась посмотреть на свое отражение в зеркале. Без помощи госпожи Дамакан она не могла толком застегнуть платье на спине, но, несмотря на некоторый беспорядок в своем туалете, спустилась вниз. Ей нужно было попросить Монсефа-бея кое о чем, и она собиралась сделать это, пока присутствие духа не оставило ее.
   – Доброе утро, госпожа Коэн.
   Бей уже начал завтракать и как раз намазывал вишневое варенье на хлеб.
   «Доброе утро, – написала она на клочке бумаги. Помедлила и спросила: – Монсеф-бей, можно, я поеду с вами сегодня? В Пе́ру. Я не буду вам мешать».
   Он прищурился и положил запачканный вишней нож на тарелку.
   – Конечно. Буду рад твоей компании. Ты мне вовсе не помешаешь. Только, боюсь, тебе будет скучно.
   «Нет, мне не будет скучно. Совсем нет. Я буду вести себя тихо, как мышка».
   Бей взял нож и намазал остатки варенья на хлеб, потом отломил кусок нежного белого сыра.
   – Тогда решено, – сказал он. – Но ты обещаешь сидеть тихо, как мышка?
   Она кивнула в знак согласия, а бей отдал распоряжение господину Каруму:
   – Велите приготовить экипаж. Госпожа Коэн поедет со мной.
   – Да, господин. – Дворецкий с поклоном удалился.
   Передумать ни он, ни она не успели – вскоре Элеонора уже сидела в экипаже и наблюдала через узорчатый экран, как мимо проносятся улицы. Когда желтые стены дома остались позади, за бешикташской мечетью, у нее в груди словно натянулась невидимая нить, еще секунда – и нить оборвалась. Она вышла из дома. Она на улице, свежий ветер коснулся лба, острый запах Босфора заставил ноздри трепетать. По обеим сторонам дороги цвели сиреневые цветы, облака над головой походили на клубки сахарной ваты. Она сложила руки на коленях и смотрела на мечети, лавки, особняки, фонтаны, платаны и рыбаков. Они проехали мимо ослика, который тащил тележку, полную спелой мушмулы, мимо палаток, оставшихся со вчерашнего дня, и других следов ночного празднества. Элеонора посмотрела на свои раскрытые ладони, закрыла ими лицо и вдохнула нежный запах туалетного мыла.
   – Мы выйдем здесь, – сказал бей, и экипаж остановился. – Дальше улицы слишком круты.
   Галатский фуникулер был в нескольких шагах. В нарядном павильоне прятались от солнца дамы-европейки, каждая в сопровождении носильщика с багажом. Поглядывая в черноту туннеля, откуда должен был показаться головной вагон, пассажиры разговаривали приглушенными голосами и подозрительно оглядывали друг друга. Через пять минут в конце туннеля показался свет газовой лампы, потом раздалось характерное шипение пневматических клапанов – и перед ними остановился красный лакированный состав. Они сели в передний вагон, и, хотя разглядеть что-то в темноте было невозможно, Элеонора всю дорогу простояла, прижавшись к стеклу, в надежде все-таки понять, куда лежал их путь.
   – Ну вот и приехали, – объявил бей, когда фуникулер остановился и они вышли.
   Пера ничуть не изменилась: арки украшены красочными рекламными афишами, витрины заманивают покупателей полюбоваться новейшими товарами. Знатные дамы проплывали по бульвару, наряженные в элегантные светлые платья. Элеоноре почудилось, что она вынырнула на поверхность после томительных часов под водой, выбралась из тихого омута собственного горя к солнцу и соленому морскому бризу. Она вбирала в себя запахи и звуки, но тут на нее накатила новая волна грусти: на этом самом месте, в начале главной улицы Перы, всего лишь несколько месяцев назад она стояла рядом с отцом. Он тогда взял ее за руку, и они вместе зашагали по бульвару. Она явственно ощутила его запах, теплоту его руки на затылке, и на глаза набежали слезы. Монсеф-бей молча ждал, Элеонора отерла слезы рукавом платья, бей протянул ей два пальца, за которые Элеонора ухватилась, и они пошли по направлению к кафе «Европа».
   Бей придержал большую красную дверь, пропуская Элеонору в кафе. Они прошли через сизый от табачного дыма шумный зал, вышли через заднюю дверь, спустились по крутой деревянной лесенке и попали в заросший кустарником мощеный дворик, который бей назвал задним садом. Когда они спускались, Элеонора заметила клочки зеленой с белым ткани, которая свисала с перил, – остатки вчерашнего праздника. Под кустом миндаля несколько стариков в фесках курили наргиле, а прямо под лестницей молодой европеец в очках читал газету, его спутник делал пометки в маленькой записной книжке. Бей присел за столик рядом с пустой поилкой для птиц и велел подать два чая и круассан. Когда официант ушел, один из молодых людей, тот, что делал записи, подошел к их столику. В руках у него была доска для игры в нарды. Юноша был щуплый и нервный. Одет он был в короткий синий сюртук, легкие серые брюки и бархатную ермолку, расшитую крошечными цветами. Он говорил с акцентом, но Элеонора не могла определить, откуда он, – ей показалось, что с Кавказа. Они обменялись взаимными приветствиями, потом он подвинул стул и начал расставлять фигурки на доске. Тут у стола появился белый, без единого темного пятнышка, кот и вскочил к нему на колени. Глаза у кота были разные: один голубой, а другой желтый. Молодой человек рассеянно поглаживал кота, не прекращая своего занятия.
   Разноцветные кошачьи глаза заворожили Элеонору, она подложила руки под себя и уселась на них так, что металл сиденья оставил глубокие следы на ладонях. Кафе «Европа» – вся эта унылая мебель и плющ – выглядело совсем не так, как она предполагала. Правда, что именно было не так, она не знала сама. Все равно она была рада тому, что вышла из дому. Она и забыла, что за стенами ее комнаты так много всего: солнечные лучи, которые греют шею, запах винограда… Пока она вбирала в себя новые впечатления, над городом пронесся призыв к молитве и один из ее удодов сел на край стола. Он застыл, дернулся при виде кота и улетел, но никто, кроме Элеоноры, этого не заметил.
   – Три – четыре, – сказал молодой человек, сбрасывая одну из шашек бея с доски.
   Бей подхватил кости, подул в сложенные ладони и потряс. Ему нужна была пятерка или единица, чтобы вернуть фигуру в игру.
   – У вице-короля, – сказал его противник, возвращаясь, по всей видимости, к прерванному разговору, – есть выбор.
   – Безусловно, – ответил бей. Он выбросил три – пять, и съеденная шашка вновь очутилась на доске. – Но кто знает, возможно, в данном случае лучший выбор – подождать.
   – Слишком долго ждать нельзя.
   Некоторое время они играли в молчании. Бей выигрывал. Его шашки упорно продвигались к победе. Элеонора наклонилась к столу: ритм игры, мерный стук шашек и щелканье костей захватили ее, как философский трактат. Она мысленно перенеслась на доску. Ветер шуршал листьями плюща, тепло металлического стула приятно грело спину.
   – Я вижу, вы не соблюдаете пост, – заметил молодой человек, указывая на чай и круассан.
   Бей размешал чай и сделал глоток.
   – Нет, – сказал он. – Я уже давно не пощусь, но буду признателен, если вы сохраните этот маленький секрет в тайне. Дневной пост во время Рамадана все равно что закÿт[8]. Никто толком не платит, но общество обязано поддерживать иллюзию, будто платят все.
   – Уверен, что низшие слои общества постятся.
   – Должно быть, вы правы, – задумчиво сказал бей, тряся кости. – Но уверяю вас, никто из общих знакомых так не делает.
   – А барышня?
   Элеонора как раз поднесла круассан ко рту.
   – Барышня?
   – Она не мусульманка?
   – Нет, ответил бей. Она иудейка.
   Он помолчал, размышляя, достанет ли этого объяснения. Очевидно, придется продолжить:
   – Это дочь моего делового партнера Якоба Коэна. Он погиб при крушении судна два месяца назад. Помните?
   – При крушении? Том самом, что так расстроило царя?
   Бей кивнул. Распространяться дальше он намерен не был. Беседа некоторое время продолжалась в том же духе, возвращаясь так или иначе к теме крушения, пока наконец не зашла в тупик. Тогда молодой человек обернулся к Элеоноре:
   – Как же вас зовут?
   Она посмотрела, не найдется ли где листка бумаги, но ничего не нашлось.
   – Она молчит с самой смерти отца, – объяснил бей. – Пишет записки.
   – Она умеет писать?
   – Да, – сказал бей и не без гордости перечислил языки, на которых она умеет писать: – На латыни, по-гречески, по-французски и по-турецки.
   – Неужели? – переспросил его собеседник и вынул из кармана записную книжку и перо. – Напишите что-нибудь.
   Она открыла чистую страницу и написала:
   «Что мне написать?»
   – Что захотите, – сказал он. – Что-нибудь из Вергилия. Вы знаете «Энеиду»?
   Она кивнула и выбрала отрывок из начала поэмы:

Битвы и мужа пою, кто в Италию первым из Трои —
Роком ведомый беглец – к берегам приплыл Лавинийским.
Долго его по морям и далеким землям бросала
Воля богов, злопамятный гнев жестокой Юноны[9].

   Когда Элеонора протягивала книжку, на глаза ей попалось имя преподобного Мюлера. Оно было написано мелкими буквами на самом верху страницы и подчеркнуто.
   – Чудесно, – сказал молодой человек. – Замечательно. – Он повернулся к бею. – Сколько ей, вы говорите?
   – Восемь, – ответил бей, – почти девять.
   Юноша недоверчиво покачал головой:
   – Вы не перестаете удивлять меня, Монсеф-бей.
   Он встал и опустил кота к ногам Элеоноры. Они так и не закончили партию, но оба, видимо, утратили интерес к игре.
   – Наш друг, – сказал он, снимая ермолку, – встретится с вами завтра в полдень на Тепебаши.
   Бей кивнул и протянул через стол конверт. Не сказав больше ни слова, молодой человек опустил его в карман и вышел из сада.
   После того как он ушел, Элеонора допила чай и сыграла несколько партий в нарды с беем. Она не задавала никаких вопросов о том, кто это был, почему имя преподобного Мюлера было в записной книжке, с кем бей собирался встречаться завтра на Тепебаши. Ничего этого она не спросила, хотя ее разбирало любопытство. В особенности ей хотелось знать, есть ли связь между молодым человеком и тем листком, который показывал ей преподобный, – тем, на котором греческими буквами было написано: «В полдень в среду. За кафе „Европа“». Хотя была вовсе не среда, они были как раз за кафе «Европа». Может, дело в этом? Чем больше она узнавала, чем больше понимала, тем лучше осознавала, что многое так и остается для нее загадкой.
   Элеонора нагнулась погладить кота, который терся об ее ноги, и заглянула ему в глаза. Он был погружен в себя, как часто бывает с котами, но что-то в его манерах показалось ей необычным: то, как он запрыгнул ей на колени и заурчал. Ей показалось, что кот предостерегал ее от ненужных вопросов, хотел, чтобы она перестала совать нос в дела, которые ее не касались, чтобы она погрузила пальцы в его гладкую белую шерсть и забыла обо всем на свете.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация