А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Брачная ошибка" (страница 20)

   Макс положил еды себе на тарелку и сел на табурет напротив Карины.
   – Я и не знал, что бывают голубиные гонки. Хозяин приедет за ним?
   Карина глотнула вина.
   – Нет, я рассказала обо всем, что мы сделали и что у Габби с крылом, и он согласился, чтобы я о его голубе позаботилась, пока он не выздоровеет. А потом выпущу, пусть летит домой. Если что-то пойдет не так, он приедет и заберет птицу, но мне кажется, ей уже лучше. Голубь пришел в себя и, кажется, понимает, что происходит.
   – И скоро его можно будет выпустить?
   – Недели через две-три, как получится. – Лицо Карины расплылось в улыбке. – Хозяин говорит, этот голубь носил письма влюбленным, которые живут далеко друг от друга. Классно, да?
   – Еще как! – улыбнулся в ответ Макс. – Только будь осторожна, солнышко. Ты всегда к ним привязываешься.
   – Я знаю. – Карина сморщила нос. – Но это всего лишь птица, как-нибудь переживу.
   – Ну да. То ли дело бурундук.
   – А я и забыла уже! – невольно рассмеялась она. – Но я же маленькая была.
   Макс фыркнул и подцепил вилкой еще кусочек курицы.
   – Ты его назвала Дейлом, как в диснеевском мультике. По-моему, он нарочно прикинулся, что у него лапа болит. Ты ему устроила жилье с личной холостяцкой берлогой. Неудивительно, что крысеныш не хотел уходить.
   – Какой же он крысеныш? Он был милый. И жил у меня недолго.
   – Пакостный он был, как черт. Все кусал нас с Майклом, когда мы пытались с ним поиграть. А потом всех дружков-грызунов привел к нам в гости, мы даже за великами во двор выйти боялись.
   Ее темные глаза засияли, черты красивого лица смягчились.
   – Папа так рассердился. Они прогрызли дырки в стене и насовали туда про запас тонну орехов. Пришлось мне избавляться от Дейла.
   – Ты тогда несколько дней проплакала.
   – Да, мне трудно отпускать тех, кого я люблю.
   Это неожиданное признание прозвучало как взрыв.
   Карина сжалась, явно пожалев об этих словах, и уткнулась в свою тарелку.
   – Знаю, – тихо произнес Макс. – Но они, по-моему, всегда к тебе возвращаются.
   Карина не поднимала глаз. Он боролся с искушением погладить ее по щеке и прогнать печаль поцелуем. Но вместо этого налил еще вина и сменил тему:
   – Как там твоя работа? Всё портреты пишешь?
   Странное выражение мелькнуло у нее на лице.
   – Вроде того. Пробую кое-что новое.
   – Знаешь, Карина, у меня есть кое-какие связи в художественном мире. Я бы с удовольствием устроил тебе встречу с каким-нибудь консультантом. Если твои работы ему понравятся, может быть, удастся организовать выставку.
   – Нет, спасибо, – не переставая жевать, покачала она головой. – Я сама справлюсь.
   Макс сдержал разочарование и напомнил себе: Карине нужно доказать себе самой, чего она стоит. Он уже верил в нее. Осталось только ей самой поверить в себя.
   – Хорошо, я это уважаю. Но знаешь, в «БукКрейзи» можно бы работать поменьше. Алекса сказала Майклу, что ты потрясающая, но все время работаешь по две смены подряд. Я тебя теперь совсем не вижу.
   – Мне нужны деньги.
   Он поднял голову:
   – Ты из одной из самых богатых семей в Италии. У меня тоже не так плохо идут дела, а ты моя жена. Какого черта тебе вдруг понадобилось работать ради денег?
   Карина упрямо вздернула подбородок – тем самым движением, что всегда сводило его с ума.
   – Майкл богатый. Ты богатый. А я нет. Да, у меня огромный трастовый фонд, но я буду сама пробивать себе дорогу, как все люди. Если это значит работать по две смены – что ж, я не заплачу.
   Он сдержался и не выругался.
   – В семье всегда заботятся друг о друге. Все, что их, то и твое. Как ты не понимаешь?
   – Да так же, как ты не можешь понять, что это такое – раз за разом терпеть неудачи! – невоспитанно фыркнула она.
   – Неудачи? – У Макса широко открылся рот. – Тебе же удается все, за что ни возьмешься.
   – Я же не тупая, Макс. – Ее голос стал ледяным. – Ты, похоже, пытаешься снова затащить меня в постель, но вранье тут не поможет. Я никогда не умела готовить так, как мама. Не сумела преуспеть в бизнесе, как Джульетта с Майклом. И со всем остальным у меня беда – с умением одеваться, с внешностью, не то что у Венеции. Не делай из меня дуру.
   У Макса защемило сердце. Эта красивая, деятельная, щедрая душой женщина считает себя недостойной. Он сам не знал, чего ему больше хочется – задушить ее или расцеловать. Вместо этого он проглотил комок в горле и сказал правду:
   – Тебе дается все, что имеет цену в этом мире, Карина. Люди. Животные. Любовь. Остальное не имеет значения, понимаешь? Ты просто этого не видишь.
   Она замерла. Одухотворенные темные глаза удивленно распахнулись. Между ними словно протянулась связующая нить, и воздух стал душным от эмоций. Он положил вилку и протянул руку к ней.
   Карина вскочила и отступила на несколько шагов назад:
   – Мне пора. Спасибо за ужин.
   Она пулей вылетела из кухни, и ему сразу стало одиноко и пусто.
* * *
   Несколько дней спустя Карина критическим оком разглядывала стоявшие перед ней картины. Курсы помогли ей восстановить форму и овладеть кое-какими приемами, благодаря чему она смогла продвинуться на новый уровень. Преподаватель даже предлагал уже связаться с кем-нибудь, чтобы устроить выставку, особенно если она сделает тематическую серию. Холодок тревоги пробежал по позвоночнику. Публичная выставка – это уже не просто заявить о себе как о подающем надежды художнике. Это все равно что раздеться донага посреди Таймс-сквер и крикнуть: «Смотрите на меня!»
   Самое трудное – это, конечно, ее семья. Доброжелательные, преисполненные благих намерений, самые близкие люди, признававшие ее талант, однако считавшие, что живопись для нее не более чем хобби. Ни разу Карина не решилась открыть им душу, которая рвалась к мечте стать профессиональной художницей. Искусство в Бергамо уважали, но перед бизнесом преклонялись, особенно когда речь шла о знаменитых кондитерских «Ла дольче фамилиа», принадлежащих семье Конте.
   Карина покусала губу и поставила в нижнем углу размашистую подпись.
   Ее первая настоящая картина закончена. И любой, кто ее увидел бы, решил бы, что художница – настоящая шлюха.
   Линии были размыты, затуманены, мужчина и женщина окутаны черно-серой тенью. По напряженному соску женщины было видно, как она возбуждена, ее лицо притягивало взгляд зрителя обнаженным исступленным восторгом, словно она боролась с оргазмом. Мужчина сидел спиной к зрителю и закрывал собой большую часть ее обнаженного тела. Жилистые мускулы свивались в тугие узлы, на левом плече красовалась татуировка в виде змеи. Окно, нарисованное в правой части картины, придавало этой сцене оттенок вуайеризма, подглядывания в мир их чувственности, а яркий свет дня и здравого рассудка оставался по ту сторону стекла.
   Карина сжала кулаки, затем медленно размяла пальцы. Судорога в ее запястье напомнила, что она рисует уже несколько часов. Нервы покалывало радостным волнением. Картина удалась. Она чувствовала это глубоко внутри – удовлетворение, которое, вообще-то, испытывала нечасто. Ни разу с тех пор, как пошла учиться в колледж. Она уже давно пыталась следовать своему инстинкту, но выходили у нее только плоские, двухмерные портреты, оставлявшие ее равнодушной.
   Неприкрытый эротизм собственного творчества потряс ее саму. Кто бы мог подумать, что Макс распахнет створки ее души и сорвет все замки? Больше нет возврата к простым и ясным сюжетам. Едва бросив взгляд на портреты в кабинете Сойера, она поняла, что должна решиться и начать писать обнаженную натуру. Как бы ни приняли ее работу, во всяком случае, в ней есть правда. О ее натуре. О ее желаниях. Потребностях. Фантазиях.
   Наконец-то.
   Карина убрала кисти, сложила акриловые краски и скинула рабочую блузу. Пора угостить чем-нибудь Рокки и посмотреть, как там Габби. Она пригласила своих родных на ужин и надеялась, что до их прихода успеет немного подремать на солнышке.
   Габби встретил ее своим обычным воркованием, которое она успела полюбить. Она уже с ужасом думала о том, что скоро голубя придется выпустить. Живые, мудрые глаза птицы рассказывали целую историю о ее невероятном прошлом, о котором Карина не прочь была бы узнать побольше. Может быть, она еще поговорит с владельцем, прежде чем выпускать ее.
   Карина проверила повязку, накормила голубя и вынесла переоборудованный аквариум на задний двор. Олимпийских размеров бассейн был окружен пышной растительностью, привезенными с юга пальмами и яркими красными и фиолетовыми ирисами, так что плавать там было все равно что в тропической лагуне. Рокки выскочил за ней, не обратив на Габби ни малейшего внимания, и плюхнулся рядом в шезлонг. Карина устроилась в адирондакском кресле[12] в окружении своих любимцев. На столе стоял бокал мерло, слышались приглушенные звуки бегущей воды и ветра.
   Ее охватило ощущение покоя. Она поворковала немного с Габби и Рокки, а потом ее веки медленно закрылись.
   – Карина…
   Ее имя сорвалось с его губ, словно мед и карамель – сладкое, клейкое, ароматное. Она улыбнулась и повернулась к Максу лицом, слишком сонная, чтобы поднять руки. Легкий ветерок донес до нее восхитительный запах мужского тела и мыла с легкой примесью душистого одеколона.
   – Ммм…
   Легкие пальцы погладили ее по щеке. Она прильнула к этой теплой руке и поцеловала ладонь. До нее донеслось тихое бормотание:
   – Э, милая, буря надвигается. Иди-ка в дом.
   – Иду. – Она потянулась. Ей хотелось, чтобы он раздел ее, раздвинул ей бедра и вошел туда. Мышцы напряглись в сладком ожидании. Она легонько куснула его крепкое запястье и вздохнула. – У тебя приятный вкус. И пахнешь хорошо.
   – Dio, ты меня убиваешь!
   Сонный туман обволакивал мозг, и в нем тонули все благие намерения. Карина моргнула и протянула руку. Откинула ему со лба жесткие пряди волос. Провела пальцем по его надменному носу, по мягким полным губам.
   – Какой же ты красивый, – пробормотала она. – Даже слишком красивый для меня. Правда, Макс?
   – Твою ж мать! Я не святой.
   Его губы сомкнулись с ее губами. Теплые, умелые, словно смакующие дорогое вино. Его вкус взорвался у нее на языке, и она застонала, открываясь ему полностью. Он целовал ее долго, медленно, снова и снова, пока она не растаяла в кресле и между ног у нее не сделалось влажно. Когда он наконец поднял голову, она уже знала, что побеждена. Ждала, что он возьмет ее на руки и унесет к себе в спальню. Сейчас ей было все равно.
   Раздался звонок в дверь.
   Рокки вскочил и залаял. Карина резко вернулась в реальность, словно после жесткой посадки, и привстала в кресле. Макс покачал головой.
   – Я готов убить того, кто там, за дверью, кто бы это ни был, – сказал он. И, бросив на нее прощальный долгий взгляд, исчез за стеклянной дверью.
   Карина поднялась с кресла. Может быть, это сама судьба пришла ей на помощь. Сколько она продержалась бы, пока не очутилась бы снова у него в постели? До нее донесся голос невестки, и она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Теперь она в безопасности, искушение ей больше не грозит.
   До поры до времени.
   Мэгги вошла вперевалку. Она казалась очень толстой, неуклюжей и явно не в лучшем расположении духа. Черное вязаное платье доходило до колен, вьетнамки, украшенные горным хрусталем, шлепали по мраморному полу.
   – Знаешь, Карина, если они не вылезут из меня прямо сейчас, я их сама оттуда вытащу. – Мэгги прошла в гостиную, подошла к мягкому креслу и упала в него. У Карины было такое ощущение, что без подъемного крана ее оттуда уже не поднять.
   Она прищелкнула языком – сочувственно и немного насмешливо:
   – Должно быть, на той неделе, Мэгги. Совсем немного осталось.
   Мэгги сердито посмотрела на нее и взяла из рук Макса стакан сельтерской воды с лимоном.
   – Ну нет, они не торопятся. Я только вчера ходила к врачу, и он сказал, что схваток не видно. Nada[13]. Niente. А что им, они там удобно устроились. Тут тебе и еда, и сон, и карате, когда скучно станет. С чего бы им вылезать? – Она застонала. – Не хотелось бы делать кесарево без крайней необходимости, но боюсь, это единственный выход. Если им не пригрозить хорошенько, они так никогда не выйдут.
   Карина погладила невестку по руке:
   – Готова поспорить, через пять дней у тебя на руках будет два совершенно здоровых и счастливых малыша. Помнишь, с Алексой то же самое было? Ее старшенькая родилась на две недели позже.
   – Да, это была настоящая забастовка. Ник чуть без нее в больницу не уехал.
   Макс принес матушке Конте чаю, и они уселись у потрескивающего огня.
   – Да, я слышал эту историю, классика жанра. Как там Алекса? – спросил он.
   – Ничего. В выходные возили Лили в «Город Сезам». Ты же знаешь, как она помешана на Элмо. – (В небе сверкнула молния, и раскаты грома показались тихими и угрожающими.) – Сегодня обещали страшную бурю. Надеюсь, Майкл в нее не попадет. Он что-то запаздывает.
   – Да, он собирался взять такси, чтобы добраться на Манхэттен на деловую встречу, а потом решил ехать поездом. На Уолл-стрит сегодня какой-то митинг протеста, побоялся попасть в пробку. С ним все будет в порядке.
   Мэгги потерла свой огромный живот.
   – Не знаю уж, смогу ли я сегодня что-нибудь съесть. Ужасное расстройство желудка, весь день мучаюсь. – В комнате зазвучал рингтон «Sexy Back», и Мэгги потянулась к своей сумочке. – Это Майкл. Не могу достать.
   Карина помогла вытащить ярко-розовый сотовый телефон и протянула ей. Со стороны Мэгги разговор состоял из крепких ругательств и сочувственных «угу». Наконец она нажала на кнопку и выключила телефон.
   – Вы не поверите. Во всем городе отключили электричество, поезда стоят. Он застрял там еще на несколько часов.
   – С ним все будет хорошо? – закусила губу Карина. – Полиция там есть? Где он сейчас?
   – Ужинает в «Ла миа каса», – вздохнула Мэгги. – Это такой итальянский ресторанчик, я раньше часто туда захаживала, а потом и его подсадила. Я знаю Гевина, владельца. Он о Майкле позаботится.
   – Слава богу! А ты можешь остаться ночевать, если хочешь. Утром домашним завтраком накормим.
   – Я сама приготовлю завтрак, Карина, – фыркнула матушка Конте. – Я всегда готовила для семьи, теперь мне этого не хватает и сноровку теряю. Сегодня у нас будет вечеринка в пижамах.
   – Может, «Супер-Майка» посмотрим? – спросила Мэгги.
   – Что-то мне не кажется, что матушка Конте одобрит такой выбор, – поднял бровь Макс.
   – Почему? – спросила синьора Конте. – О чем там?
   – О мужчинах-стриптизерах, – сказала Мэгги. – Хороший фильм.
   Старая женщина задумалась:
   – Пожалуй, стоит взглянуть.
   – Убью Майкла! – застонал Макс.
   Несколько часов пролетели незаметно за приятной беседой, смехом и угощением. Майкл позвонил еще раз спросить, как дела, и заверить, что с ним все в порядке, но выехать из города до утра вряд ли удастся. Мэгги поместила ноги на подушку и уютно устроилась под теплым одеялом. Макс наконец сдался и позволил им включить фильм, но вскоре пожалел об этом, когда все три женщины начали ахать над первой же сценой. Он даже бросил в экран попкорном, чтобы их отвлечь.
   Когда пошли заключительные титры, Мэгги удовлетворенно вздохнула.
   – Мне понравилось, – заявила она. – Очень серьезный фильм.
   – Это женское порно, – фыркнул Макс. – Смотреть тошно.
   – Тебя просто бесит, что клевые цыпочки так и не разделись.
   – Я к женщинам с бо́льшим уважением отношусь, чем вы к мужчинам.
   – Ну да, конечно, только мне кажется… О господи…
   Карина взглянула на Мэгги. Ее лицо исказилось настоящим ужасом. Она глубоко вздохнула и в испуге посмотрела на диван.
   – Кажется, у меня отошли воды. – В самом деле, на диване было мокрое пятно. Мэгги потерла живот. – Я-то думала, это расстройство желудка, а похоже, я сегодня и рожу. – Она обвела комнату испуганным взглядом.
   Карина обмерла. Макс затаил дыхание. Матушка Конте с безмятежной улыбкой поднялась с дивана. Ее темные глаза сияли.
   – Вот тебе и твои малыши, Маргерита, – сказала она. – Все будет хорошо.
   В зеленых глазах Мэгги стояли слезы.
   – Майкла нет, – покачав головой, прошептала она. – Я без него не могу.
   Синьора Конте взяла ее за обе руки и сжала.
   – Я знаю. Близнецов ты будешь рожать не час и не два. Он приедет. Если я знаю своего сына, он сделает все, чтобы быть рядом с тобой, когда малыши появятся на свет.
   – Я боюсь.
   – Конечно боишься! – засмеялась матушка Конте. – Это одно из самых страшных испытаний, какие тебе предстоят в жизни. Мы все здесь, с тобой, Маргерита. У тебя теперь есть семья, и мы тебя не бросим.
   Мэгги глубоко вздохнула. Кивнула. И потянулась к телефону:
   – Ладно. Давайте я позвоню Майклу и доктору. Макс, заведешь машину? Карина, сходи, пожалуйста, наверх, собери мне какие-нибудь вещи с собой. Зубную щетку, халат, футболки и все такое.
   – Иду. – Карина поднялась с кушетки и увела Макса. На лице ее мужа появилось забавное выражение, он боялся пошевелиться, словно стоило ему слово сказать, как Мэгги начнет корчиться в схватках и кричать.
   – Макс…
   – А?..
   – Постарайся справиться лучше, чем Ник, ладно? Подгони машину и позвони Алексе с Ником. Скажи им, что случилось. Сделаешь?
   – Конечно.
   – Не уезжай без нас. – При виде его испуганных глаз в Карине что-то смягчилось. Она взяла его за руки и сплела его пальцы со своими. Макс удивленно моргнул, и она улыбнулась. – Сегодня мы увидим своих новорожденных племянниц или племянников. Давай не забывать этот момент, ладно?
   Макс наклонился и поцеловал ее. Совсем легкое прикосновение, шепот губ, скользнувших по ее губам, напоминание, что Карина не одна.
   – Ты права. Спасибо, что напомнила. – Он выпустил ее из объятий и вышел в коридор.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация