А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Притяжение космоса" (страница 1)

   Валерий Шаров, Олег Газенко
   Притяжение космоса

   © О. Г. Газенко, В. Ю. Шаров, 2011
   © В. М. Монетов, обложка и дизайн, 2011
   © Д. И. Ланских, рисунки, 2011
   © Издательство «РТСофт», 2011


   При написании этой книги, помимо упомянутых в тексте фантастических произведений, использовалась следующая литература:
   Рынин Н. А. Межпланетные сообщения. Мечты, легенды и первые фантазии. Ленинград, 1928.
   Рынин Н. А. Космические корабли (Межпланетные сообщения в фантазиях романистов). Ленинград, 1928.
   Ляпунов Б. В. В мире фантастики. Москва, 1975.
   Энциклопедия фантастики. Минск, 1985.
   Мифы народов мира. Москва, т. 1, 1987; т. 2, 1988.
   Когда, где, как и почему это произошло. Москва, «Издательский дом Ридерз Дайджест», 1998.

   В оформлении использованы фрагменты атласа звёздного неба Яна Гевелия

   Книга «Притяжение космоса» в сокращённом виде была напечатана отдельными главами в альманахе «Лазурь», Москва, 2007–2009 и в виде очерка в книге «Космонавтика XXI века. Попытка прогноза развития до 2101 года» под редакцией академика РАН Б. Е. Чертока, Москва, издательство «РТСофт», 2010.
   Посвящается всем мечтающим о звёздах и верящим в мечту

   О моём соавторе и истории появления этой книги

   Признаюсь сразу, я никогда не мечтал о космосе – ни о полёте туда, ни как о сфере приложения своих каких-либо профессиональных навыков, среди которых биология и журналистика. Но непредсказуемая судьба распорядилась так, что сначала мне довелось стать профессиональным космонавтом-исследователем, а затем заняться журналистским и литературным осмыслением этой необычной сферы человеческой деятельности. На этом пути и произошла очень важная, бесценная для меня встреча с академиком Олегом Георгиевичем Газенко – одним из основоположников космической биологии и медицины, готовившим в полёты за пределы Земли первых животных и многих космонавтов, удивительным человеком, учёным и романтиком. Результатом этой счастливой для меня встречи и стала наша с ним необычная совместная работа, завершившаяся созданием этой книги.
   Наш первый разговор о пилотируемой космонавтике состоялся в конце 2003 года в его домашнем кабинете академического дома на улице Петровского, куда я пришёл для подготовки интервью с ним по проблемам и перспективам освоения космоса человеком. Я сразу был очарован интеллигентными манерами, обширными знаниями этого человека, его умением неторопливо, обстоятельно и доходчиво излагать свои мысли, слушать собеседника.
   Но задолго до этой встречи произошёл мой неожиданный, сумасшедше интересный и плодотворный поход в космонавтику, который начался в 1989 году. Тогда в нашей стране был объявлен открытый профессиональный конкурс для журналистов, желающих полететь в космос на работающую советскую орбитальную станцию «Мир» в рамках проекта с очень странным названием «Космос – детям». Успешно пройдя творческий, медицинские и прочие отборы, осенью 1990 года я оказался в Звёздном городке на общекосмической подготовке в отряде космонавтов. Полёт советского журналиста не состоялся из-за развала Советского Союза, но полуторагодовое пребывание в столь необычном месте, закончившееся получением квалификации «космонавта-исследователя», и погружение в эту малодоступную для журналиста область деятельности я использовал для сбора информации и написания в дальнейшем книги «Приглашение в космос», которая увидела свет летом 2003 года. В ней я рассказал о жертвах, которые понесли земляне в освоении космического пространства; через свой собственный опыт – об испытаниях, выпадающих на долю тех, кто решит стать космонавтом; о малоизвестных эпизодах наиболее драматичных советских полётов; о практически неизвестных космических испытателях, которые приняли на себя самое тяжёлое бремя определения возможностей человеческого организма, и о своей версии того, для чего человек стремится за пределы Земли.
   Естественно, эту свою книгу о космосе – с соответствующими словами на титульном листе и с трепетом в душе – я подарил Олегу Георгиевичу Газенко в первый к нему визит. Подготовленное с ним интервью напечатали в двух центральных российских изданиях, и, получив их в редакциях, весной 2004 года я снова пришел к Олегу Георгиевичу. Вот тут-то я понял большую пользу написания книг! В какой-то момент нашего непринуждённого разговора, когда Газенко с благодарностью принял у меня печатные тексты своего интервью и очень хорошо отозвался о моей книге, он осторожно проговорил:
   – Знаете, у меня для вас есть одно предложение…
   – Слушаю вас, Олег Георгиевич, – ответил я, застигнутый врасплох такими словами и совершенно не представляя, какое мне может поступить предложение от академика Газенко.
   И тут он каким-то загадочным и почти заговорщическим тоном поведал, что на протяжении своей жизни, помимо сугубо профессиональной деятельности, связанной с космической биологией и медициной, очень интересовался фантастической литературой на темы полётов в космос и собирал по мере возможности эти произведения.
   – Нет-нет, речь идёт не только и скорее даже совсем не о современной фантастике, – прервал он меня, когда я попытался подхватить разговор, вспомнив любимых мною Уэллса, Брэдбери, Лема, Стругацких, – я имею в виду фантастические произведения, написанные в самые разные периоды человеческой истории, в том числе и очень древние. Такие, например, как «О лике видимом на диске Луны» греческого философа Плутарха или «Икароменипп» сирийского писателя Лукиана, созданные ими в начале первого тысячелетия. Ну, и другие, появившиеся до и после этих. Но главное в них то, что эти произведения, поначалу наивно фантастические, потом фантастические и, наконец, научно-фантастические, подготовили научную мысль, а в итоге – и реальный полёт человека в космос.
   И он начал выкладывать передо мной явно заранее извлечённые из стеллажей с бумагами и книгами к нашей встрече оригиналы и ксерокопии, распечатанные из Интернета тексты практически неизвестных для меня авторов разных времён.
   – Было бы очень важно написать об этом какой-то обзорный очерк, чтобы люди узнали об огромной и разнообразной мыслительной работе, которую проделали писатели разных стран и времён для того, чтобы человечество в определенный момент своей истории вышло в космос, – перешёл он к главной части своего предложения, – но я чувствую, что не смогу этого сделать. Не получится у меня… А вот у вас, я читал вашу книгу, несомненно, получится. Так, может быть, если вам интересно, мы сделали бы это вместе?
   Больше всего мне запомнилось и понравилось в том разговоре именно это деликатное «…если вам интересно». Он не просил, не завлекал чем-либо, не давил своим авторитетом и не интриговал, а ненавязчиво увлекал меня и пытался заинтересовать тем, чем определённо болел и был озабочен долгое время. Тем, что, очевидно, считал очень важным и чем очень хотел поделиться со всеми людьми, но не знал точно, как это лучше сделать. Вместе с текстами возникла загадочная красная коробочка из-под фотобумаги «BASF», явленная передо мной с какой-то особой благоговейностью и любовью, на которой рукой Газенко было написано «Космонавтика и научная фантастика». Боже, что это была за коробочка! О ней следует сказать особо.
   Как старый добрый волшебник, он стал извлекать оттуда волшебные вещи. Первой появилась с научной педантичностью и аккуратностью – в цвете нарисованная таблица эпох развития человечества с обозначенными на ней узловыми событиями и именами мыслителей, учёных, писателей. Нашествие монголов и бубонная чума, малый ледниковый период и падение Константинополя, Аристотель и Бэкон, Данте и Леонардо, Коперник и Ньютон, Лютер и Циолковский, Эйнштейн и Фридман. Следом – столь же скрупулезно и красочно выполненная таблица под названием Динамика числа авторов Н.Ф., в которой был построен график изменения динамики произведений научной фантастики за все времена: от античности до конца XХ века, усреднённый за период в 20 лет. Далее шли две программные цитаты, крупно начертанные на отдельных листах. Первыми были слова Циолковского: «Сначала неизбежно идут: мысль, фантазия, сказка. За ними следует научный расчёт. И уже в конце концов исполнение венчает мысль». Вслед за ними шла цитата из Брэдбери: «Фантазия – это мечта, а мечта – это сильнейший стимул. Именно поэтому люди сумели овладеть огнём, создать орудия труда и начертать петроглифы. Фантастика – это эстетика будущего, ощущение и предвосхищение будущего». Также передо мной оказалась схема взаимоотношения литературных жанров и схема появления различных литературных произведений древности от Гомера до Лукиана, озаглавленная цитатой из «Одиссеи» Гомера «Жажда вечная неба коснуться». Затем – не менее наглядные и подробные характеристики отдельных писателей с разбором их произведений на фантастические космические темы: Плутарха из Херонеи и Лукиана из Самосаты, француза де Бержерака и англичанина Годвина, немца Кеплера и русских писателей Левшина, Богданова, Циолковского. Отдельные листы были посвящены хронологии становления научной фантастики: от американца Эдгара По и француза Жюля Верна до англичанина Герберта Уэллса и русского Александра Богданова. Особо глубокого разбора на нескольких листах в коробочке Газенко удостоился Константин Циолковский и его главное фантастическое произведение «Вне Земли». Присутствовали в ней и более близкие к современности фантасты – американцы Эдгар Берроуз, Мак Рейнолдс и Карл Саган – оттисками обложек их книг. Причём все эти цветные иллюстрации выполнены были не на бумаге, а на плотной прозрачной кальке, под которую подкладывался чистый белый лист.
   Забегая вперёд, скажу, что эта коробочка стала центром нашей работы, поскольку в ней тезисно и хронологически была сформулирована концепция грядущего труда. Уже она одна, на протяжении многих лет собираемая Олегом Газенко коробочка эта, явилась бы несравненным вкладом учёного в нашу совместную работу, в которой мне оставалось лишь прочитать энное количество произведений, осмыслить всё и написать друг за другом несколько очерков. Но мой соавтор самым активным образом участвовал и в обсуждении общего плана работы, и в разработке очередного очерка, и в редактуре его после написания. То есть был настоящим, полноценным и бесценным моим соавтором!
   Просматривая первые тексты, записи и с любовью составленные красочные таблицы Олега Георгиевича, которые он выложил передо мной из этой коробочки, я каким-то шестым чувством ощутил важность происходящего. Осознал далеко тянущиеся от него нити. Но, заворожённый очень спокойным тоном моего собеседника и верный профессиональному подходу, который всегда требовал от меня максимально детального ознакомления с любой новой темой, даже самой интригующей, не стал торопиться.
   – Да, Олег Георгиевич, мне это интересно, – ответил я ему через несколько минут, – но мне надо взять с собой ваши материалы и дома в спокойной обстановке более подробно ознакомиться с ними.
   – Конечно, конечно. Берите всё, что считаете нужным, – ответил он, загадочно улыбаясь и сделав лёгкий жест рукой не только по направлению к разложенному передо мной на столе, но, как мне показалось, и в адрес огромного стеллажа с книгами во всю стену и до потолка за его спиной…
   Потом выяснилось, что удивительный стеллаж этот с не менее удивительными книгами, нередко подписанными удивительными же людьми, продолжался и в спальне Газенко. Как позже оказалось, я был недалёк от истины в понимании этого жеста. Олег Георгиевич не только открыл передо мной огромный мир самых невероятных книг, собравшихся у него в течение долгой и потрясающе интересной жизни, – бывало, я уходил от него, с трудом унося заполненный ими рюкзак за спиной, а потом, закончив работу над очередным очерком, нёс всё назад. Продолжением этого открытия стали мои многодневные бдения в Ленинской библиотеке, где я находил недостающие в библиотеке Га-зенко книги и внимательно читал их, прежде чем составлять план очередного очерка и идти с ним на обсуждение к своему соавтору. Бывало, когда я знакомил его со списком прочитанной мною литературы к очередному очерку, он искренне удивлялся, что удалось найти то или иное интересное произведение автора, о котором он даже и не слышал. Тут меня охватывала законная гордость и радость, оттого, что смог чем-то дополнить составляемую им многие годы грандиозную картину и внести новые краски в общий труд. Олег Георгиевич с редкой щедростью и любовью открыл передо мной и мир своих мыслей о космосе, о человеке в нём, о том, как постигали его писатели и учёные разных времён, как и он сам пришёл к этой необычной профессии. Благодаря счастливой судьбе, я знакомился с помощью Газенко с этим миром, бывало, часами, хотя предварительно мы договаривались о получасовой встрече.
   И когда передо мной стал открываться совершенно незнакомый мне доселе и удивительный мир древней фантастики, я быстро понял, что этот мир, в который вдруг решил меня ввести Олег Георгиевич, не просто интересен мне. Но это именно то, чего мне не хватает для составления полноценной картины освоения космоса человечеством, самую последнюю и короткую часть которой я в деталях описал в своей книге «Приглашение в космос» и к которой мне посчастливилось прикоснуться с попаданием на общекосмическую подготовку в отряд космонавтов. И эта, нынешняя удача, конечно же, связанная с первой, была не менее ценная. Потому что гидом в этом завораживающем путешествии был необыкновенный человек Олег Георгиевич Газенко.
   В истории человечества ничего просто так не происходит – любое реальное событие готовится первоначально мыслью человека на эту тему. А фантазия – одна из наиболее ярких и свободных форм мысли. Вот с середины ХХ века, с запуском первого искусственного спутника Земли и полётом в космос первого человека началась новая эра в истории человечества. Но это новое в то же время является и естественным, логическим завершением некоего огромного мыслительного процесса, который проходил в умах разных людей разных эпох для того, чтобы в конце концов появились научные открытия, а затем – возможности техники, позволившие осуществить самую дерзкую мечту землян. А первой частью, растянутой во времени на тысячелетия, является именно та человеческая фантазия на космические темы, с которой начал меня знакомить Газенко. Разве мог я отказаться от такого предложения?!
   И работа наша началась. Прежде всего, на основании знакомства даже с небольшим количеством литературы, полученной от моего соавтора, и того, что он мне поведал устно, стало ясно, что одним очерком столь большое дело ограничиться не может. Решено было разбить всю человеческую историю на ряд периодов, в каждый из которых входило бы некоторое примерно одинаковое число фантастических произведений на тему полёта человека в космос, появившихся в это время. Выходило, что нам предстоит написать от четырех до шести довольно объёмных очерков, охватывающих человеческую цивилизацию примерно со второго тысячелетия до нашей эры до середины ХХ века – до полёта Гагарина. Основными точками опоры в анализе таких произведений мы выбрали способ передвижения от Земли и цель этого путешествия. Как только определился метод, стало ясно, что нужно делать, и уже через пару месяцев, когда я прочитал все вошедшие в первый период произведения (или получил краткую информацию о них), первый очерк был готов.
   Естественно, во время наших творческих встреч разговор съезжал с конкретной темы начатой работы. Он мог коснуться и проблемы существования инопланетян, и пределов физических, физиологических возможностей человека в связи с его продвижением в космос, и увлечения самим Газенко горами, а моей семьей – горными лыжами, и разведения нашими женами цветов на даче. А как-то раз речь вдруг зашла о музыке Вселенной.
   – Вы знаете, – сказал тогда Олег Георгиевич, – что она наполнена звуками? И не просто звуками, а гармоничными звуками. Это музыка космоса, которая не всегда и не всем слышна на Земле…
   Потом, при подготовке очередного очерка о фантастической литературе 20-х годов ХХ века, я вдруг встретил практически эту же фразу о музыке космоса в «космическом» рассказе одного из самых необычных русских писателей Андрея Платонова. Во время другой беседы он рассказал мне о том, как пришёл к своей профессии и как в середине ХХ века начинались первые работы по подготовке животных к полётам на ракетах. Уже тогда было понятно, что всё идет к полёту в космос человека, и многие из тех, кто были задействованы в этих работах, написали заявление о своём желании участвовать в таком полёте.
   – Вы тоже написали такое заявление? – спросил я Газенко.
   – Нет, – ответил он.
   – Почему?
   – Я боялся…
   Это было сказано таким доверчивым тоном и с такой почти детской непосредственностью, что я пристальнее вгляделся в сидящего передо мной 86-летнего маститого ученого – прошедшего всю войну и имеющего три ордена Красной Звезды военврача, генерал-лейтенанта, академика, стоявшего у самых истоков космической биологии и медицины. Да, он был совершенно искренен и естественен в этом ответе, он оставался в нём до конца честным человеком и учёным, относящимся и к себе как к объекту исследования! От этой, на первый взгляд, слабости, его человеческий и научный масштаб только вырос в моих глазах. И я совершенно понял его, вспомнив, как испытывал подобное чувство страха в отдельные экстремальные моменты своей космической подготовки, и, бывало, оно появлялось у меня, когда думал о предстоящем полёте на космическом корабле. В другой раз наш разговор сместился на специфические ощущения космонавтов от пребывания в космосе, и я спросил его:
   – А если бы вам всё же довелось полететь туда, то какую сверхзадачу вы поставили бы прежде всего перед собой в этой миссии?
   Он совсем немного подумал и ответил:
   – Увидеть нашу Землю со стороны…
   В какой-то момент, кажется, это было во время обсуждения третьего очерка, я понял, что, собранные вместе и, быть может, слегка расширенные, наши очерки могут стать книгой и сказал об этом Олегу Георгиевичу. Он безоговорочно поддержал меня и тут же начал высказывать идеи о важных с его точки зрения иллюстраций к ней. Что, например, неплохо было бы подготовить большую сводную таблицу всех способов фантастических путешествий в космос и разместить их в порядке хронологии, параллельно с основными научными открытиями и техническими достижениями человечества. А также поместить в книге портреты наиболее значимых писателей-фантастов всех времён.
   Совместная наша с Олегом Газенко работа над этими очерками, начавшаяся в марте 2004 года, продолжалась практически до последних его дней. Конечно, он сильнейшим образом цементировал эту деятельность и всякий раз заставлял меня проникаться чувством восторга и важности от вроде бы несерьёзных фантазий людей о космических полётах и вообще от того, за что мы с ним взялись. Кроме того, его участие в этом нашем труде, его научный багаж, интеллект, знания и общечеловеческий кругозор создавали ощущение совершенной легкости и изящности, с которой выстраивалась сама работа и окончательный ее продукт, воплощенный в словах, предложениях, страницах и очерках-главах. Мы успели написать четыре очерка, последний из которых я закончил и приготовился нести на окончательный просмотр своему соавтору за два дня до его смерти в ноябре 2007 года…
   Этот необычный труд, на который меня подвигнул Олег Газенко и над которым мы самозабвенно трудились три с половиной года, пришлось заканчивать уже без него. Но мы так много говорили с ним о космонавтике и о фантазиях людей на эту тему, так много успели вместе написать и обсудить на будущее, что порой мне казалось, будто я слышу его голос и оцениваю ту или иную пришедшую мне в голову мысль с его позиции. Теперь работа полностью завершена, и наша книга выносится на суд читателей.
...
Валерий Шаров
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация