А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Уровни Мидгарда" (страница 34)

   – Приветствую уважаемого соседа, друга и соперника. Для меня честь познакомиться с восходящей звездой клана норгов, с вами, прелестная Рагнейд. О вас обоих последние два дня много говорят в городе. Про то, как захватили прецепторию Тилле без единого сломанного тарана, про то, как перехватили у русов главного поставщика фуража. Я всегда знал, что Дипломатия и Обаяние в руках способной женщины – это страшное по силе оружие, но тут я присоединяюсь к нашему хозяину и также говорю – я восхищен. Получив ваше приглашение, я немедля собрался в дорогу. И вот мы встретились там, где и было назначено.
   Франк тупо переводил взгляд с одного вельможи на другого:
   – То есть как, где было назначено?
   – Не понял? – усмехнулся ярл акульей усмешкой. – С тебя проценты от сделки. Это я попросил барона приехать сюда, потому что есть такой разговор, который я хочу провести с ним на нейтральной территории. Но проценты меня не интересуют, у тебя, бродяга, сегодня на редкость хороший денек, меня интересует скидка на тот заказ, который ты от нас примешь. Усек? Общайся пока с Рагнейд, а мы с бароном потолкуем во дворе.
   Девушка недовольно сверкнула глазами:
   – Ты собираешься беседовать с бароном без меня?
   Браги не нашелся что ответить своей ветреной красавице, но ему на выручку пришел Мак-Гир:
   – Уверяю вас, юная леди, мы с ярлом найдем общий язык и без Дипломатии, как находили его раньше. Франк, ты сумеешь как радушный хозяин развлечь свою обворожительную гостью беседой?
   – Охотно. Мисс Рагнейд, как насчет пропустить по рюмочке одной вкуснейшей наливки? Браги сказал, что вы приехали с заказом? Вы и представить не можете, как мне иногда тоскливо здесь, в своих хоромах… очень не хватает женской руки, женской ласки… Вы, кстати, не видели Хельги из норгов, он тоже сделал мне заказ, но куда-то пропал и тем самым поставил меня в затруднительное положение…
   – Не волнуйтесь, милейший Франк, Хельги – наш боевой товарищ, мы оплатим и его заказ.
   – О-о, ваш хрустальный голосок как бальзам для сердца одинокого странника…
   Браги и Мак-Гир спустились во двор. Пара слуг гонялись за курицей, успешно от них удиравшей и истошно кудахчущей. Пожилая гномиха в замасленном платье, отдуваясь и кряхтя, вытащила на крыльцо деревянное корыто с бельем, собираясь приступить к стирке. Из грубо сложенного пристроя, видимо, кухни, неслась затейливая ругань поваров, пахло жареным мясом.
   – В свете грядущих событий было мудро с твоей стороны встретиться здесь. Ваши перемещения наверняка отслеживаются, и твой визит в мой замок был бы неверно истолкован. Благодарю тебя, ярл, за предусмотрительность и заботу о моей безопасности.
   – Что ты думаешь о грядущей битве? – без обиняков спросил Браги некроманта.
   Мак-Гир задумчиво прикусил губу.
   – Что ж, если у тебя череп как яичная скорлупа – не стоит ехать на ярмарку в Дублин. Старейшины пошли ва-банк. Стало быть, русы шутить не будут. Скверные дела, сосед, что и говорить. Но это чистой воды эмпирика, ты же знаешь, моя позиция – нейтралитет.
   – После битвы твой нейтралитет будет уже никому не интересен. Мир разделился на два лагеря. Или ты за власть, или против нее. Нас поддержат кельты, Комтур сообщил, что и монголы тоже встали на нашу сторону.
   – Это несколько меняет расстановку сил, но вряд ли окажется решающим фактором. На что ты рассчитываешь как стратег?
   – На клан. На кельтов, монголов. И на тебя тоже, барон. Вместе у нас появляется шанс. Армия русов огромна…
   – Я бы сказал – бесчисленна.
   – Пусть так. Но ветеранов мало, войска давно не нюхали пороха. Наши отряды представляют собой более боеспособные, спаянные, закаленные в битвах подразделения, чем численно превосходящее, но не так хорошо обученное войско противника.
   – А взаимодействие? А неразбериха?
   – Можно подчинить все единой идее – избежать неразберихи и в соответствии с этим ставить задачи.
   – Право, не знаю.
   – Из твоего замка очень ограниченный обзор, сосед. Что бы ни произошло – Мир уже не будет прежним. Или русы побеждают и устанавливается диктатура Старейшин, тогда, сам понимаешь, твои дни сочтены, или мы берем верх…
   – И что?
   – А чего ты хочешь?
   – Ты знаешь чего.
   – Хм… это будет слишком сильный клан.
   – Будучи очень не слабым и сейчас, я слыву достаточно миролюбивым владетелем. Что заставляет тебя думать о том, что, получив Машину Клана, я превращусь в маньяка?
   Браги задумался. Мимо них с небрежным поклоном вразвалочку прошел еще один толстый целлюлитный орк – менять караульного на воротах. В руках часовой нес бараний окорок и бутыль из мутного стекла, в которой бултыхалось такое же мутное содержимое. Судя по всему, несение службы в этом доме напрямую ассоциировалось с перманентной жратвой. За орком тащился поваренок, волоча бряцающий по щебню двора зазубренный меч. Браги знал, что Мак-Гир давно вынашивает идею объединения некромантов в один клан. Действительно, волей или неволей Холодные Пастыри, мало кем понимаемые, но всеми недолюбливаемые, везде держались особняком – и у норгов, и у русов, и у ариев. Но создание такого союза сулило неясные перспективы в будущем, потому что противостоять некромантам, слитым в одну могучую силу, не смог бы никто. Однако положение было отчаянным, и ярл решился.
   – Хорошо, барон, – вот тебе мое слово! Если мы победим, я поддержу тебя в твоих притязаниях. Не знаю, преуспеем ли мы, но я сделаю все, чтобы ты получил желаемое. Идет?
   – Еще одно. Полная реабилитация Агравейна. Что бы он ни сделал, он уже ответил за все годами изгнания. Не проходит и дня, чтобы Агравейн не раскаивался в содеянном и не корил себя за ужасный проступок.
   – Это, я думаю, будет проще. Я слыхал о тех временах, когда Мир был молод и не существовало сложившихся традиций и законов. Он действовал во славу клана и перепутал реал с Миром, за что и был наказан. Как бы то ни было, если он сможет внятно объяснить причины своего проступка и доказать, что изменился, мы сможем помочь ему вернуться в человеческий облик.
   Мак-Гир с достоинством кивнул. Он торжественно протянул свою руку ярлу и накрыл второй дланью их соединенные в рукопожатии ладони.
   – Пусть наши мечи заблещут вместе на величайшей битве от начала времен. Я выйду, и со мной грядет вся моя сила. Наши противники содрогнутся, когда увидят ее мощь. Мы с вашим Оттаром объединим отряды и заслоним вас от первого страшного удара русов. Нежить плохо соображает, но не умеет отступать.

   Виса двадцать четвертая

   Выкуси и Хельги в гостях у хана
   Хельги пластом валялся на куске овчины, наблюдая, как Выкуси разливает по чашкам заваренный на костре зеленый чай. Она уже дважды накладывала на него Исцеляющее заклинание, но тело все равно болело и ныло. Шутка ли сказать – сделать более шестидесяти километров на лошади без привычки к седлу. Они разбили походный лагерь рядом с Арзамасским трактом в том месте, которое в реале соответствовало Лапшихе. Уже под утро к ним присоединились Монкге с Тимуром, заметавшие их следы. Они сообщили, что в городе волнения из-за схватки перед Святилищем Дракона, людские массы полны слухов и кривотолков, но ясной картины происшествия нет ни у кого, даже у околоточного тролля. Бедняге начисто вырубило память за прошедшие сутки и, испугавшись наказания, он дезертировал со службы и подался в лес к сородичам. Старейшины оказались в непростой ситуации – публичный процесс им затевать не с руки, поскольку они чрезвычайно заинтересованы в том, чтобы избежать огласки, но желание покарать виновных присутствует.
   Хельги поднялся с желанием размять члены и разогнать тупую ломоту в суставах. Выкуси тут же сунула ему в руку пиалу с горячим, отдающим аптекой напитком, и немедленно заставила выпить до дна жгуче-горькую мерзость. Викинг почувствовал, как по телу разливается мягкая теплота.
   – Чашка архи подействовала бы еще лучше, – буркнул он, разводя руки в стороны для разминки.
   Его лицо обдувал прохладой ветер. Зима стремительно наступала на Мир. Лужи поутру уже сковывались прозрачной коркой льда, в течение дня лед таял, разбрасывая тысячи ярких искр под осенним солнцем.
   – Поговори мне еще, – ворчливо отозвалась Выкуси. – Кого вчера с коня два эльфа стаскивали? Меня? Не помнишь сего доблестного воина?
   К их шатру неспешной походкой приближался Камиль в компании Тимура-оглана. В руках монголы держали уже знакомую Хельги узкую бутылку с тонким горлышком и несколько маленьких пиалок. Эльфы-кочевники несли тарелки с тушеной бараниной.
   – Как спалось нашим друзьям? – Хан озорно покосился на Выкуси и подмигнул Хельги.
   Тимур сноровисто вышиб пробку из дубовой коры и разлил молочно-белую, резко пахнущую жидкость.
   – Чи байна, би байна, хухен бахкуй – мубайна! – обращаясь к Тимуру, провозгласил Камиль, и тот отозвался веселым смехом, а после перевел:
   – Ты – есть, я – есть, женщин – нет, плохо. Великий хан уже начинает скучать по своему гарему.
   – За наш союз, – Хельги поднял свою чашку, чокнулся с соратниками и добавил, – и за скорейшее возвращение Сеита в человеческое обличье!
   – На все воля Аллаха! Сеиту выпало пройти великое испытание, но «Самый блистательный джихад – это победа над самим собой»[82]. Я поднимаю кубок за нашу дружбу. Пусть она будет спаяна, как железо, пусть в ней всегда будут уважение и преданность, – серьезно добавил Камиль и, медленно смакуя, выпил.
   Выкуси пригубила напиток, приняла блюдо с мясом из рук слуги и, удобно усевшись на скрещенные ноги, спросила у Тимура:
   – Вам удалось скрыть наши следы?
   – Да, но мы думаем, что нас все равно найдут.
   – Почему?
   – Шпеер очень талантлив.
   – Шпеер будет держаться в стороне.
   Камиль всплеснул руками:
   – Велика мощь моей сестры! Он переметнулся к норгам?
   – Нет, но и вредить тоже не станет.
   – Нам по прибытии в Арзамас-Сарай следует тут же начать готовиться к приступу.
   – Забудьте про приступ. Арии об этом и думать не станут. А поднять клан русов на атаку вашего сообщества перед решающей битвой практически невозможно, да к тому же тогда придется им все рассказать. Экзарх не санкционирует утечку информации о Полигоне.
   – Хвала Великой Прорицательнице Элеадуна! Значит, Арзамас-Сараю ничего не грозит. Это хорошо! Так чем же мы сейчас занимаемся?
   – Тренируемся и готовимся выступать. Собираем артефакты, самые сильные, самые мощные.
   – Часть боевых артефактов отдали на перековку Перчаточнику.
   – А кто это? Не первый раз слышу, но до сих пор в толк не возьму его роль, – вмешался Хельги.
   – Никто о нем почти ничего не знает. Это нейтрал, старый, сильный, занимается тем, что улучшает артефакты. Дерет не семь шкур, а двадцать, да вместе с мясом, но и вещи делает стоящие, – охотно пояснил ему Тимур. – Например, твой лук, викинг, наверняка прошел через Перчаточника, такие предметы в Мире просто так не встречаются.
   Разлили еще по одной. Ломота в теле постепенно исчезала. В самом конце осени иногда выпадают такие деньки, когда солнце светит особенно ярко, стоит хоть и холодная, но сухая погода, осенние хляби уже замерзают, а воздух становится по-зимнему чист и прозрачен. Ничто не нарушало покоя бивуака, но вдруг тревожно заржали все лошади разом. Монкге выбежал на середину лагеря и приложил ухо к земле. Выкуси закрыла глаза и сжала виски своими тонкими пальчиками. Оба применили Обзор Мира, мощное заклинание пятого уровня, только каждый задействовал разные Школы. Выкуси – магию Воздуха, Монкге – Земли. Дервиш с озабоченным видом вернулся к костру, Выкуси продолжила прерванное занятие – вновь стала безмятежно обсасывать баранье ребро.
   – Я ничего не вижу и не слышу, Великий хан, возможно, опасность придет с воздуха.
   – С воздуха, с воздуха, – беззаботно подтвердила принцесса, бросая кость на тлеющие угли. – Только не опасность. Бармалей решил составить нам компанию. Видимо, в городе он уже все сделал. К тому же старый бродяга за сто миль чует хорошую еду и добрую попойку.
   В ясном небе увеличивалась и росла темная точка. Беспокойство лошадей все возрастало, нукерам пришлось взять их под уздцы. Через пару минут огромный, величественный, отливающий бирюзой дракон со всадником на спине грациозно для его исполинских размеров приземлился в пятидесяти шагах от них, подняв в воздух тучу прелой травы. Сверкающие белоснежные иглы покрывали его крылья, по всему хребту, кроме участка с прикрепленным седлом, также вздымались острые костяные шипы, преобразующиеся на холке в нечто вроде короны. Седло крепилось несколькими опоясывающими тело дракона кожаными ремнями, соединенными с арниром и стальным трензелем для управления в полете этим битюгом. Дракон покорно воткнул в землю длинные когти всех четырех лап, пригнулся, помогая таким образом наезднику спешиться. Нукеры бросили лошадей и в религиозном экстазе повалились на колени.
   – Лазурный Дракон, – благоговейно прошептал Камиль, – Великий Прародитель драконьего племени…
   Выкуси легко вскочила и бегом направилась к Бармалею, нисколько не опасаясь его грозного «рысака», один вид которого парализовал всякое движение в лагере.
   – А-а, Тифончик, как же я по тебе соскучилась! – Она подошла к дракону, потрепала того по чешуйчатой морде и чмокнула куда-то в область носа. – Хорошо, что ты его забрал, а то мог и издохнуть от тоски, сам знаешь, какой он привязчивый и общительный.
   – И не забирал бы, да тумботинские гномы отказались дальше его кормить – все приел у них окаянный проглот, всю скотину, птицу, а впереди зима, без запасов никак. Реликт, оно, конечно, хорошо, но он нас по миру пустит со своей прожорливой утробой. – Бармалей деловито клюнул дочку в щеку и поспешил к костру – здороваться с союзниками.
   С Хельги они виделись второй раз, и эта встреча получилась куда более теплой. Бармалей обнял без пяти минут родственника, дружески похлопал по плечу, и в этом жесте было все – и принятие его, Хельги, как кандидата в зятья, и одобрение его действиям, поступкам, и даже некоторое сочувствие, поскольку уж кто-кто, а Бармалей-то доподлинно знал крутой нрав своей дочки. В подставленный им костяной кубок, как по волшебству вынырнувший из объемного дорожного мешка, вместились остатки содержимого бутылки. Бармалей тут же опрокинул его в рот и, вкусно хукнув, заел чарку добрым кусом разваренного мяса со жменью черемши.
   Выкуси расседлала Тифона самостоятельно. Она здраво рассудила, что никто по своей воле не рискнет приблизиться к чудовищу, а следовательно, помощников у нее не будет. Протерла ветошью чешую под седлом, и только после того, как отвела дракону территорию для отдыха на приличном расстоянии от лагеря, вернулась на свое место. Пирушка уже была в полном разгаре. Над костром жарились на рожнах несколько жирных сурков, передавались друг другу бурдюки с архи, около очага стояло несколько привезенных Бармалеем из города пузатых бутылок с вином.
   – Почему ты оставил Прорицательницу? – нарочито сварливо спросила Выкуси.
   – О, она в полной безопасности, – невнятно проговорил Бармалей с полным ртом мяса.
   Он прожевал кусок, проглотил его, запил пиалой с вином и продолжил:
   – Старейшины, похоже, пошли по ложному следу, который попетляет-попетляет, и все равно в конце концов приведет к одной известной мне зеленоглазой бойкой девице. Решила вызвать огонь на себя, малышка? Не рановато?
   – Пора. Я не могу рисковать ее жизнью. Ты абсолютно уверен, что ей ничего не грозит?
   – Да, иначе бы меня здесь не было. На нее никто и не думает. Спасибо Шпееру и Франку. Этот мошенник-механик, с его аппаратом оповещения и дезинформации нам очень дорого встал.
   – Аппаратом? – с улыбкой уточнил Хельги.
   – Аппаратом, – подтвердил Бармалей. – Состоящим вот именно из одного речевого аппарата, который, в свою очередь, включает в себя длинный, исключительно бескостный язык и луженую глотку. Но надо отдать ему должное – свою партию с эмиссаром Франк разыграл как по нотам. Я, признаться, слегка поволновался за вас, но все-таки хорошо, что не пришлось вмешиваться, мне пока лучше побыть в тени. Хельги, друг мой, плесни, пожалуйста, из того рыжего бурдюка, там как будто по другому рецепту сделано, и я хочу попробовать.
   – Что-то ты подозрительно доволен, – заметила Выкуси. – Кого-то убил? Или изнасиловал?
   – Кого-то вычислил, – оскалился тот. – Купил у нашего раздолбая педикюрного оператора и тут же пригрозил испытать на нем самом, если он не приставит к немцу шпиона.
   – Приставил?
   – А куда он денется? Так вот, наш ныне покойный гость ходил на доклад, и отнюдь не к Старейшинам. Прежде чем войти, долго прихорашивался. И привратникам заявил, что прибыл к его величеству. Каково, а?
   – И кем же оказалось его величество? – поинтересовался Камиль.
   – Перчаточником.
   Хан присвистнул. Выкуси подумала и заявила:
   – Вполне сходится. Старый, очень сильный, на людях практически не появляется. Но без личного присмотра полигон не оставляет. Когда будем мочить?
   – После битвы.
   – Кого мочить? – изумился Камиль. – Иерарха? Вы хоть представляете себе его уровень?
   Бармалей внезапно начал меняться. Нет, внешность осталась той же. А вот суть…
   Вельможа. Высочайший сановник во всем блеске власти и могущества. Грозный, мудрый и величественный. Жирные пятна куда-то исчезли с камзола, в глазах полыхнуло темное пламя.
   – Светлейший хан, я имею честь быть супругом Владычицы Трав, и как таковой возглавляю Министерство обороны Элеадуна. Говоря открыто, ваш покорный слуга олицетворяет собой военную мощь Эльфийской Пущи, а она, смею заметить, не маленькая. Абы за кого Владычицы замуж не выходят.
   – На всякий случай жестоко извиняюсь за неуемное любопытство, – заговорил Хельги, – но я интересуюсь знать, а сколько лет потребовалось вельможному принцу, чтобы достичь нынешнего уровня?
   – Семьдесят. В Реальности.
   – Скока-скока?
   – А ты думал, сынок, что человечество настолько тупое, что нащупало параллельный мир только в конце двадцатого века? – Бармалей снова превратился в добродушного обжору. – Между прочим, до Инквизиции в Реальности жили такие маги, что Наместник рядом с ними просто недоучка. Разные локации возникали в разное время, и ключи перехода не машинной природы, а магической. Раньше их маскировали под магнитофоны, еще раньше – под патефоны, механические пианолы, музыкальные шкатулки. Здешняя локация из молодых, это верно. Ваш Иерарх создал ее где-то в восьмидесятых.
   – А возраст? – не унимался разведчик. – Как можно прожить столько лет и сохранить такую форму?
   – В каждой локации свои правила, тебе разве не объясняли? В Элеадуне чем выше уровень, тем дольше молодость. И это свойство переносится в Реальность.
   Хельги с ужасом уставился на Выкуси.
   – Расслабься, – усмехнулась она. – Мне двадцать пять. Родители очень долго планировали мое рождение.
   – Семьдесят лет, – заговорил Камиль. – Любопытное было время семьдесят лет назад. Могу я узнать, как ваше высочество оказались в Пуще?
   – Командовал полком. Был ранен, застрелился, чтобы не попасть в плен. С тех пор очень не люблю ариев. Во избежание вопросов объясняю – все самоубийцы в Воронеже принадлежат Элеадуну. Местный вариант загробного мира. Проверять не советую, у нас для них совсем не райские кущи. Наоборот. Лично мне потребовалось тридцать лет, чтобы вернуть себе человеческий облик. Ну да ладно, не будем о грустном. Сынок, я когда просил мне налить? Ты меня хочешь уморить жаждой?
   День посвятили отдыху, разговорам и ненапряжному возлиянию. Ближе к ночи Выкуси отпустила Тифона добывать себе пропитание. Исполин встряхнулся, как попавший под дождь пес, сделал несколько размашистых шагов, оттолкнулся от земли мускулистыми задними лапами и полетел, набирая высоту, в сторону реки. Нукеры-тургауды Камиля, плотно поужинав, разошлись по своим шатрам, выставив по периметру лагеря усиленные караулы. Ночь прошла спокойно, если не считать стаи церберов, попытавшихся вторгнуться в пределы бивуака, но тут же потерявших несколько своих особо ретивых членов. Утром, после ритуальных ракятов[83], монголы быстро позавтракали, и кавалькада воинов тронулась дальше по Арзамасскому тракту. Бармалей с Тифоном задержались день, чтобы прилететь позже, убедившись, что никто не идет по их следу. Дорога до Арзамас-Сарая заняла почти весь день, потому что двигались не спеша. Ближе к вечеру миновали пограничную заставу и вступили на территорию хана Камиля.
   Где-то от Михайловского аймака начали попадаться распаханные поля, на лесных опушках стояли лесопилки, к которым вели хорошие проселочные дороги. Хотя дело шло к зиме, на лугах еще паслась скотина. Под бдительным присмотром конных чабанов и пастушьих трехголовых собак бродили отары овец, табуны лошадей и даже стада волов и яков. Тимур охотно перечислял взращиваемые монголами культуры – тут были овес, рапс, кукуруза. Юниты-отпущенники сеяли также хмель, коноплю, пшеницу, бобы. Все это скупалось букаулом у населения по твердым ценам. Часть перерабатывалась, часть шла на продажу, остальное оседало в многочисленных амбарах и зернохранилищах хана. В сообществе на сей момент состояло двадцать три человека, каждый из которых имел свой удел, собственное хозяйство и вассалов, а также воинскую дружину. На период военных действий собирался Военный Совет – джихангир, он разрабатывал стратегию и отвечал за внешнюю политику сообщества.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация